Действующая модель ада


 Ислам и христианство: столкновение с реальностью



страница14/15
Дата09.03.2018
Размер230 Kb.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15
15. Ислам и христианство: столкновение с реальностью

Причину актуальности темы противостояния ислама и христианства сегодня, увы, объяснять никому не нужно. По данным книжного рынка, небывалым успехом в последнее время пользуются многочисленные издания Корана и жизнеописания пророка Магомета — схоластический межконфессиональный спор, долгое время бывший уделом специалистов, теперь вырвался из темницы политкорректности и стал предметом едва ли не бытового обсуждения. Самочувствие овечки Долли, веерные отключения электричества и преимущество евро над долларом как излюбленные темы досужих бесед, вроде бы, отступили на второй план перед внезапным открытием: бесправная Гюльчатай сбросила паранджу, но вместо милого личика, миру предстал огненный взгляд фанатика, обвязанного поясом шахида и выносящего приговор беспечному и химерно благополучному христианскому миру.

Конечно, можно говорить о том, что обида мусульманских стран на западную цивилизацию вполне обоснована, можно говорить о противоречиях внутри самого ислама, об эволюции терроризма и о необходимости проявлять взаимную сдержанность, однако все, даже самые здравомыслящие, суждения на эти темы неизбежно оставляют ощущение какой-то недоговоренности. В чем секрет силы ислама? — вот что хотели бы знать люди иных вероисповеданий (равно как и атеисты), покупая Коран и биографию пророка. Вся Европа плюс США сегодня чем-то напоминают Главного Буржуина, выпытывающего у Мальчиша-Кибальчиша Военную Тайну: есть у нас и бочка варенья, есть и корзина печенья, так что же нам никак не победить эту армию?

Внимательный и непредубежденный читатель сакральных текстов невольно сделает для себя по крайней мере один бесспорный вывод: ничто непосредственно в содержании исламского учения не объясняет его победной поступи. Записанные здесь мудрые мысли и строгие заповеди встречаются и в других священных книгах (да и не только священных). Тем не менее рост числа верующих мусульман значительно опережает рост приверженцев других конфессий, и дело здесь не в одном лишь естественном демографическом факторе. Происходит стремительная исламизация традиционно православных регионов Африки, постепенная, но стабильная исламизация черной Америки, да и Западная Европа исподволь обнаруживает аналогичную тенденцию, по крайней мере, среди интеллектуалов. Одним из первых в этом ряду был французский философ-традиционалист Рене Генон. Также стал мусульманином и небезызвестный философ и писатель Роже Гароди, с которым полемизировал лично товарищ Сталин. Можно долго перечислять новобранцев исламской когорты, мобилизованных из христианского мира, даже если ограничиться только профессорами и преподавателями Сорбонны, а прочих певцов и боксеров оставить за кадром.

Но если непосредственное содержание не имеет отношения к "Военной Тайне", то, может, все дело в молодости ислама как религии, а следовательно в покуда бодрой еще энергии прозелитизма? Ислам юн, свеж и полон сил, а христианство обременено грузом времени и уже успело изрядно порастратить свой запал — такое объяснение сейчас весьма популярно, но не слишком убедительно с исторической точки зрения. Конечно, ислам возник почти на шесть столетий позже, чем христианство (насколько это существенно для истории — отдельный вопрос), но зато распространение ислама в качестве всемирной религии началось раньше, чем массовая христинизация Европы. Изгнание арабов из Испании во времена реконкисты воспринималось европейскими современниками как торжество юной, только еще становящейся веры над закосневшей книжной мудростью магометан. Любопытно, что французское Просвещение считало ислам безнадежно старой формой вероучения, уже не способной ни к какому развитию. Кстати, веротерпимость в крупнейшей мусульманской державе того времени — Османской империи — можно сопоставить только с веротерпимостью современной Европы.

Выходит, хронологический возраст не может дать ответ на вопрос об источнике силы. Просто сменяющие друг друга на протяжении истории поколения считывают одни и те же заповеди по-разному. Поскольку во всех священных текстах упоминается и мир, и меч, то очень важным оказывается механизм избирательной слепоты, позволяющий в упор не видеть утверждения, не соответствующие внутренней цензуре сегодняшнего дня (например, правилам политкорректности). Причем, одно дело, когда уважаемые муфтии и улемы приводят подходящие цитаты из Корана для широкой аудитории неверных, вроде изречения пророка "Не совершайте насилия над другими и не допускайте насилия над собой" (тут не слепота, тут как раз прозорливость), и совсем другое дело, когда римский понтифик ездит по миру в мучительных поисках, у кого бы еще попросить прощения. Времена индульгенций вернулись как фарс: когда-то римская церковь торговала прощением за еще несовершенные грехи, теперь пытается получить прощение за чужую вину.

Сегодня большинство христиан, будь они православными, католиками или, скажем, баптистами, искренне полагают, что кротость, милосердие и всепрощение составляют саму суть их вероучения. Между тем, подобная трактовка не имеет ничего общего с каноном: одно дело смирение, стремление к покаянию и совсем другое — всепрощение. Безоглядно отдавшись во власть цензуре политкорректности, христиане забыли, что всепрощение является такой же исключительной прерогативой Бога, как и функция Верховного Судии, как Божественное свойство всеведения и всеблагости. Теологи далекого и недавнего прошлого это прекрасно понимали (стоит вспомнить хотя бы Николая Кузанского и Мартина Лютера), но для современных христианских философов греховность человеческой претензии на всепрощение почему-то оказалась в зоне избирательной слепоты. А между тем, в основе христианства, равно как и любой другой всемирной религии, лежит незыблемый принцип: существуют силы, примирение с которыми невозможно. Эти силы, эти начала именуются адскими, дьявольскими, инфернальными. Верующий может и должен им противостоять, но попытка их обращения или, как принято сейчас говорить, попытка диалога с ними в принципе находится за пределами человеческой компетенции. Преступающий эту черту совершает не просто серьезное прегрешение, он безусловно отпадает от Бога как еретик. Однако, начиная с середины ХХ столетия, повсеместно все больше укореняется и распространяется новая ересь в христианстве — ересь всепрощения.

Интересно, что подобным образом разжиженное христианство полностью солидарно с нынешним светским гуманизмом (он не всегда был таким) в прогрессирующем страдательном уклоне, который на первый взгляд кажется вполне невинным: ну что страшного в том, что немного переборщишь в сострадании? Ведь не в жестокости же… А между тем, сколько мудрых притч существует на эту тему. Вот, скажем, сюжет, взятый из арабских сказок и знакомый нам по "Старику Хоттабычу": рыбак случайно находит сосуд и освобождает томившегося в нем джинна. Джинн за многие столетия, проведенные в заточении, обещал множество благодеяний будущему освободителю, но, убитый ожиданием и отчаявшийся, он, в конце концов, поклялся умертвить спасителя. Именно эта клятва и возымела действие. В сказке рыбака выручила хитрость, и хочется верить, что урок пошел ему впрок. Ну а что касается современного европейского гуманиста, обладающего короткой инфантильной памятью и благоприобретенной избирательной слепотой, то страдания заточенного бедолаги наверняка разжалобили бы его, а уж последствия этого сострадательного уклона нетрудно представить.

Можно, в принципе, даже предположить, что ересь всепрощения еще более губительна по своим экзистенциальным и социальным последствиям, чем гордыня богоборчества, свойственная, например, периоду раннего героического гуманизма. Иаков, боровшийся с Богом, был отмечен хромотой, но узурпатору эксклюзивного Божественного всепрощения уже не отделаться так дешево — его ждет полный паралич воли. Погрузившись в мир какой-то сладкой примиренческой грезы, он (узурпатор) даже сейчас, когда его мнимый мир трещит по швам от столкновения с реальностью, по-прежнему не в силах прозреть и увидеть вокруг неприглядную, ощетинившуюся и, как водится, суровую действительность.

Ну а как обстоит дело в исламе? С ересью всепрощения там все в порядке — ее нет и в помине. Чего стоит только одна знаменитая фетва аятоллы Хомейни, оглашенная 18 февраля 1989 года:

Во имя Аллаха Милостивого, Милосердного. Един Аллах, к которому мы все вернемся. Я хочу сообщить неустрашимым мусульманам всего мира, что автор книги, называемой "Шайтанские суры", написанной, отпечатанной и выпущенной в свет в качестве вызова Исламу, Пророку и Корану, равно как и те издатели, которые были осведомлены о ее содержании, приговорены к смерти.

Я призываю всех ревностных мусульман казнить их быстро, где бы они их ни обнаружили, чтобы никто более не смел оскорблять принципы Ислама. Кто бы ни был при этом убит, будет, с помощью Аллаха, рассматриваться как мученик.

Кроме того, всякий, кто имеет доступ к автору книги, но не имеет сил казнить его, должен сообщить о нем людям, чтобы того можно было покарать за его действия.

Благословение Аллахи да пребудет с вами.

Разумеется, были в прошлом у последователей пророка и миротворческие тексты, но это, так сказать, дела внутренние, почти семейные… Из первых времен ислама дошла до нас тяжба между двумя арабскими родами (случилась там какая-то история вроде "Ромео и Джульетты"), по поводу которой Ибн Аббас передал такую фетву: "Этот юноша убит любовью — ни платы за его кровь, ни отмщения". Красивый документ, но и тут всепрощением не пахнет.

А в это время в западном мире неутомимые искатели компромиссов предаются грезам, напоминающим фантазии Даниила Андреева, который представлял, как в некоем светлом будущем волки откажутся от поедания зайчиков и перейдут на растительную пищу. Характерно, что единственный случай, когда прогрессивная (экологическая) общественность выступила против европейских мусульман, был вызван жестоким обращением с животными, а именно традиционным мусульманским праздником жертвоприношения курбан-байрам. Впрочем, возмущение было довольно робким, и можно представить себе ответную презрительную усмешку правоверных, предельно далеких от ереси всепрощения.

В западном мире абсурд примиренческой грезы потеснил принцип реальности даже в такой, казалась бы, прагматической области, как политика. Понятие высшей справедливости, незаконно заимствованное из сферы исключительной компетенции Бога, было применено для регулирования отношений внутри царства Кесарева. Разумеется, ничего, кроме самоистязания, для собственного социального тела из таких попыток возникнуть не могло. Верхом самоистязания и членовредительства (торжества абстрактных принципов над собственными национальными интересами) стало создание новых мусульманских государств в Европе при помощи вооруженного вмешательства НАТО. Когда-нибудь политологи будут приводить этот случай в качестве примера политической невменяемости, хотя он является лишь симптомом более глубокого/широкого помешательства.

Впрочем, политические лидеры и профессиональные политики большинства стран Запада после событий 11 сентября, кажется, все-таки сделали доступный своему состоянию вывод. Во всяком случае, талибы уже не рассчитывают на сентиментальное к себе отношение, чеченским формированиям больше не придется упиваться широкой поддержкой прогрессивной общественности, а в Палестине не будет реализован "косовский сценарий", к чему, под давлением мнения все той же общественности, уже, кажется, склонялось дело. Впредь геополитические союзы должны определяться исключительно национальными интересами, а не глобальными химерами примиренчества. Такова диктуемая реальностью перспектива. Так должно быть. Но будет ли так? Сможет ли галлюцинирующее общество оправиться?

Состояние полного духовного расслабления, в котором все еще пребывает гражданское общество Запада, было предсказано еще Фридрихом Ницше. Он говорил о наступающем торжестве нигилизма, но был неверно понят: под нигилистами тогда подразумевали бунтовщиков, бросающих вызов общепризнанным ценностям. Однако эти насмешники, революционеры и прочие бомбисты отнюдь не были слугами Ничто (Nihil), ими двигала на свой лад понятая идея, некая воля, способная вызвать даже определенное уважение на фоне современного безволия. Настоящие нигилисты (ничтожники), представлены вполне мирными обывателями, для которых идеи утратили всякий смысл и были вытеснены грезами. Это их мнение выразил американский философ Ричард Рорти, заявивший, что главный метафизический принцип состоит в том, чтобы не причинять друг другу боли… Не удивительно, что корабль западной христианской цивилизации, дрейфующий от духовного минимализма к духовному ничтожеству, покидают и потенциальные попутчики и члены собственной команды. Кто-то бежит в террор, ковыряя в борту дырки, кто-то уходит в ислам, который в перспективе для западного мира станет чем-то больше, чем просто террор…

Но вот дрейфующий корабль наконец наскочил на гибельный айсберг — столкновение с исламским терроризмом как фактом реальности произошло. Достаточно ли этой встряски, чтобы сбросить наваждение?

Разумеется, взаимоуважение между различными конфессиями и различными культурами прекрасная и благородная во всех отношениях вещь, но давайте не будем делать логическую ошибку: чтобы добиться взаимоуважения, мало уважать другого, необходимо, чтобы он тебя тоже уважал. А за что, собственно? За безволие, за малодушие, за отказ от законного права жить так, как хочется, за прекраснодушные грезы? Для нас сейчас жизненно важно не понять позицию исламских фундаменталистов, а иметь свою собственную твердую позицию.

В связи с этим можно вспомнить один старый еврейский анекдот.

Мойша приходит из школы домой и приносит отцу записку от учительницы: "Мальчика следует почаще мыть, от него неприятно пахнет". Немного поразмыслив, отец пишет ответную записку: "Мойшу не нужно нюхать, Мойшу нужно учить".

Вот именно. Террористов, будь они хоть трижды правоверными последователями пророка, не нужно пытаться понять во что бы то ни стало. Их нужно учить. И в этой школе без физических наказаний — никак.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница