Действующая модель ада



страница11/15
Дата09.03.2018
Размер230 Kb.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15
12. РАФ: призрак хаоса

Еще Бердяев в свое время заметил, что у немцев за их добропорядочностью, страстью к дисциплине и стерильной организацией жизни, в действительности, скрывается глубинный первобытный страх перед хаосом. Неспроста многие гениальные немцы сходили с ума… То есть они, немцы, как бы странно это ни звучало, просто недостаточно цивилизованный народ, краем сознания они еще помнят ужас собственной дикости и потому постоянно боятся скатиться в бездну какого-то всеобщего национального безумия. Дабы этого избежать, из добровольной, что ли, необходимости они сами надевают на себя кандалы повсеместно прославленного германского порядка. И надо признать, им действительно есть чего бояться. ХХ век предъявил миру воплощенный немецкий ужас во всей его кровавой красе. Так что кандалы должны быть отменной тевтонской ковки, самые лучшие, какие делают только для себя.

Все вышесказанное имеет вполне определенное отношение и к истории РАФ — "Фракции Красной Армии" (Rote Armee Fraktion) — или "банды Баадер-Майнхоф" как называли «красноармейцев» в сводках германской полиции.

Известно, что немалую роль в формировании европейских террористических организаций левого толка сыграли молодежные бунты, взорвавшие западный мир в 1968 году. Именно эта мятежная среда, настоянная на рок-н-ролле, марихуане и свободной любви, бунтующая разом против всего на свете, против самого существующего образа жизни породила первое поколение непримиримых европейских экстремистов. От бурных словесных выступлений, обличающих опостылевшее "общество свиней", они буднично перешли к террористической практике.

Именно такими были Андреас Баадер и Гудрун Энслин, члены "Коммуны № 1", образованной в 1966 году в Западном Берлине. Одному в ту пору стукнуло 23, другой 24 года. Принципы существования «Коммуны» были хрестоматийно просты: общность имущества и свободная любовь. Однако свободная любовь, как способ выражения ненависти к лицемерному буржуазному обществу, не удовлетворила жажду активной деятельности Баадера и Энслин.

После того, как 12 марта 1968 года полиция убила в Гамбурге Карла Кунтца, покушавшегося на медиа-магната Акселя Шпрингера, по ФРГ прокатилась волна студенческих волнений. Энслин (кстати, она приходилась прямым потомком Гегелю) произнесла пламенную речь на студенческом митинге: "Это фашистское государство! Оно готово убить нас всех! Это поколение Освенцима! С ним можно говорить только языком насилия!" Сказано — сделано. Прибыв во Франкфурт-на-Майне "столицу немецкого капитала" четверо молодых людей (Баадер, Энслин, Проль и Зейнлен) 2 апреля 1968 года заложили бомбы в одном из городских универмагов. Взрыв прогремел в 23 часа 53 минуты. Универмаг сгорел практически дотла. Так началась история самой известной немецкой террористической организации, считающейся в леворадикальном европейском движении образцовой.

Уже через день все четверо террористов были арестованы по доносу приятеля хозяйки квартиры, в которой они остановились. На суде Баадер заявил, что этот поджог — "акция протеста против войны США во Вьетнаме". На судей это не произвело впечатления, всем дали по 3 года тюрьмы.

Адвокат террористов и сам деятель леворадикального движения Хорст Малер, чтобы поддержать миф о разветвленной террористической организации, осуществил 11 апреля 1968 взрыв в здании издательства Шпрингера.

Через год и два месяца террористов временно освободили — до заседания кассационного суда, который был назначен по данному делу на 25 февраля 1970 года. В ожидании суда Гудрун Энслин и Астрид Проль занялись проституцией в целях "политического шантажа системы", а Баадер во главе малолетней шпаны — ночным вандализмом, реализуя таким образом свое "право на ненависть". Вообще, это были странные люди — психиатры, обследовавшие Энслин, написали в медицинском заключении: "Она представляет собой сплав ненависти и жажды насилия… Ради достижения своих целей предаст даже родного брата. У нее отсутствует чувство вины…" Не в этих ли, примерно, терминах и должен быть описан тот самый хаос, который подспудно тлеет в спинном мозгу у всей Германии, и страх перед которым заставляет немцев мыть автобаны шампунем и до упора закручивать в «мерседесах» гайки?

Дабы не испытывать судьбу, в преддверии кассационного суда террористы сбежали во Францию. Там Баадер предложил создать первую "Фракцию Красной Армии" с тем, чтобы начать неумолимую борьбу с "преступным фашистским режимом" ФРГ. Первую акцию от имени свежеиспеченной РАФ предполагалось провести в Западном Берлине, напав на американский военный склад. Однако перед самой операцией Баадера, который ехал на кладбище к тайнику с оружием, арестовала полиция. После этого ареста Андреас Баадер в глазах современников стал бесспорным лидером немецкого терроризма.

Адвокат Хорст Малер организовал встречу Баадера с журналисткой Ульрикой Майнхоф (в свою очередь, она приходилась прямой родней знаменитому Гельдерлину, чью строчку так любил цитировать Хайдеггер: "Вместе с опасностью приходит и спасение"), тоже участвовавшей, как и вся модная европейская молодежь того времени, в леворадикальном движении. (В скобках хочется заметить, что, когда на свет всплывают все эти родственные связи, наш мир сразу становится маленьким и тесным.) Вместе с оставшейся на свободе Гудрун Энслин, Майнхоф 14 мая 1970 года организовала Баадеру побег из библиотеки Социально-политического института, куда заключенного возили из тюрьмы, чтобы он мог восполнить пробелы в своем незаконченном образовании. В завязавшейся перестрелке был тяжело ранен служащий библиотеки — первая невинная жертва экстремистов.

С этого момента Баадер, Майнхоф, Энслин и Малер начинают орудовать вместе и в результате становятся самыми известными немецкими террористами семидесятых. Теперь их было четверо одержимых, и значит, у них было в четыре раза больше "ненависти и жажды насилия"… Теням великих предков оставалось лишь скорбеть в своем немецком элизиуме.

Уже на следующий день после побега Баадера, рафовцы ограбили "Торгово-промышленный банк" в Западном Берлине, где взяли 200 тысяч марок. Это позволило всей четверке отправиться в Ливан и провести два месяца в тренировочном лагере палестинских террористов. По возвращении организация была уже полностью готова к действию — ряды ее насчитывали теперь около 30 человек. Группа РАФ провозгласила своей целью осуществление в стране пролетарской коммунистической революции, средством подготовки которой является городская герилья — развязанная в условиях города партизанская война. Разъяснения задач и методов борьбы были изложены Ульрикой Майнхов в брошюрах "Концепция городской герильи" и "Городская герилья и классовая борьба". В соответствии с маоистской доктриной «красноармейцы», сами продукты урбанистической культуры, рассматривали город как наиболее уязвимое звено капиталистического "общества свиней", где развертывание партизанских действий не только возможно, но и необходимо. Малер по этому поводу высказался следующим образом: "Процесс развития в крупных промышленных городах капиталистических стран подходит к такому рубежу, когда городская партизанская война становится прогрессивной формой борьбы. Крупный город является скоплением целей, которые надо поражать. Здесь перед нами огромный фронт, причем противник никогда не знает, в какой именно точке его ждет удар".

В оставшиеся месяцы 1970 года только в Западном Берлине «красноармейцами» было проведено около 80 поджогов и взрывов банков, магазинов, складов, казарм и различных учреждений бундесвера и НАТО. Кроме того, РАФ провел операции в Дюссельдорфе, Кельне, Глодбахе, Мюнхене, Эссене и Франкфурте. Планы нападения разрабатывались, как правило, местными сторонниками РАФ (малочисленная «Фракция» пользовалась поддержкой сотен сторонников и симпатизирующих), а осуществляли их уже боевики.

В конце 1970 года полиции удалось арестовать Малера и еще 4 террористок. На это рафовцы ответили новой волной террора. В 1971 году они провели 555 акций и экспроприировали около 2 миллионов марок. К концу лета за членами РАФ охотились уже порядка 15 тысяч полицейских, несколько «красноармейцев» погибли, попав в засады или облавы. В ответ на антитеррористические операции полиции РАФ развернула антиполицейский террор, проведя целый ряд "образцовых атак" на "аппарат подавления". Логика терроризма неумолима, что ясно показала еще Первая русская революция, — если раньше для «красноармейцев» убитый полицейский выглядел как вынужденная жертва при проведении акции, то теперь рафовцы приступили к целенаправленному истреблению стражей порядка. Баадер даже предпринял попытку освободить Малера, которого предполагалось похитить из тюрьмы на вертолете. Однако операция не удалась — в последний момент полиция арестовала двух инженеров, без которых план с использованием вертолета осуществить было уже невозможно.

Весенняя террористическая кампания 1972 года началась весьма впечатляюще. 11 мая взорвана бомба в здании Пятого корпуса армии США. 12 мая взорвана стоянка автомобилей криминологического бюро в Мюнхене. 15 мая в Карлсруэ взорвана машина судьи Мюллера, подписавшего ордер на арест террористов. 19 мая прогремели несколько взрывов в издательстве Шпрингера, повлекшие за собой человеческие жертвы. 24 мая взорвана бомба на автомобильной стоянке около офицерских квартир в Гейдельберге, погибли 2 американских офицера. Тогда же «красноармейцы» распространили листовки с угрозой уничтожить "половину Штутгарта", после чего начальник антитеррористических подразделений полиции Киндерман получил карт-бланш на уничтожение террористов.

Полиция подготовила и провела грандиозную операцию, где были задействованы 150 тысяч агентов. В результате 1 июня 1972 года властям удалось арестовать во Франкфурте троих рафовцев во главе с Баадером. Через шесть дней в магазине модной одежды арестовали Гудрун Энслин. Еще через неделю в Ганновер-Лангенхаген, на квартире школьного приятеля арестовали Ульрику Майнхоф. В 1974 году на Штаммхаймском процессе им было предъявлено обвинение в 5 убийствах, 55 покушениях на убийство (прокуратура настаивала только на безусловно доказанных преступлениях), а также серии поджогов, ограблений и похищений. Всего в деле фигурировали около 100 покушений, в результате которых 39 человек были убиты и 75 получили ранения.

Следующий всплеск активности РАФ начался осенью 1974 года, когда заключенные лидеры организации, так называемое "твердое ядро", передали из тюрьмы через адвокатов документ, предписывающий оставшимся на свободе «красноармейцам»: "Довольно показательных манифестаций, приступайте к захвату сильных мира сего". 11 ноября того же года на собственном дне рождения был убит председатель Верховного суда Западного Берлина Гюнтер фон Дренкман. 21 ноября было совершено покушение на гамбургского судью Герду Циглер. 30 ноября — покушение на администратора партии ХДС Кипа. 7 декабря — взрыв на вокзале в Бремене. До 1977 года рафовцы организовали целую серию похищений крупных чиновников, предпринимателей и политиков, а также несколько громких убийств (в частности, убийство Генерального прокурора ФРГ Зигфрида Бубака и председателя Дрезденбанка Юргена Понто). Наконец 5 сентября 1977 года «красноармейцы» совершили свое самое громкое преступление — похитили (и впоследствии убили) председателя Союза западногерманских промышленников Ганса Мартина Шлейера. В обмен на Шлейера рафовцы требовали освобождения своих лидеров. Чтобы никто не сомневался в серьезности их намерений, 13 октября интернациональная группа террористов — две немки и два араба (должно быть, сказались связи с боевиками из ливанского тренировочного лагеря) — угнала на Майорке аэробус «Люфтганзы», взяв пассажиров в заложники. Требования были те же — освободить лидеров РАФ плюс двоих арабов, сидящих в турецкой тюрьме.

В ночь с 17 на 18 октября 1977 года самолет с заложниками, к тому времени уже находящийся в Сомали в аэропорту Могадишо, был взят штурмом. А восемь часов спустя агентство ДПА сообщило странную новость: в тюрьме Штаммхайм лидеры РАФ покончили жизнь самоубийством. Причем получалось, что Баадер каким-то образом сам выстрелил себе в затылок. История более чем странная. Как в руки заключенных, лишенных контактов с внешним миром, попало огнестрельное оружие? Сразу после похищения Шлейера в камерах главарей РАФ был произведен тщательный обыск, а затем все контакты узников с внешним миром были прерваны. Более того, за год до этих событий, когда 5 мая 1976 года Ульрика Майнхоф повесилась в своей камере, Баадер и другие заключенные рафовцы известили своих адвокатов, что они не верят в добровольную смерть Ульрики, и если однажды их тоже обнаружат мертвыми, то речь в этом случае может идти только об убийстве.

Правду о смерти лидеров РАФ, вероятно, нам уже не удастся узнать никогда. Возможно, их убили в камерах, чтобы избежать подобных инцидентов в будущем. Возможно, их возили в Могадишо, чтобы усыпить бдительность угонщиков, где и уничтожили вместе с захватившими самолет террористами. Возможны и другие варианты. Но все они, кроме официальной версии о самоубийстве, свидетельствуют об одном — страх перед хаосом у немцев столь велик, что один только призрак хаоса может заставить самых отъявленных законников нарушить закон, и при этом, должно быть, у них удивительным образом полностью будет "отсутствовать чувство вины"…

Как бы там ни было, после описанных событий полиция провела беспрецедентную по масштабам операцию под названием "Немецкая осень". В ходе ее было арестовано 169 боевиков, а сочувствующих «красноармейцам» запугали обысками и другими методами давления из довольно однообразного полицейского арсенала. После этого активность РАФ уже не могла идти ни в какое сравнение с ее былыми подвигами.

Тяжелы кандалы порядка, но что делать, если без них — никак. Номинально "Фракция Красной Армии" существует и поныне, но теперь она напоминает змею, пережившую свой яд. Левое движение в Германии, как и вообще во всем мире, явно пошло на убыль. Возможно, причина в том, что левый проект, после того как рухнул Советский Союз, в глазах всего мира, так сказать, изжил себя. В то время как правый проект (исламский фундаментализм — только одна из его форм) не имел возможности пройти полный цикл метаморфоза — правым просто ни разу не позволили сделать это всерьез. Может быть, зря — изживи правый проект себя сам, он утратил бы свою привлекательность, которая, собственно, заключается лишь в том, что эта версия бытия покуда просто ни разу не осуществилась до конца в реальном мире явлений, как осуществились и стали частью общемирового опыта (на котором, впрочем, все равно никто не учится) другие идеологические концепции. То есть немцы, конечно, попытались в 30-40-х годах реализовать на деле правый проект, но столь быстро скатились в свой природный хаос, в свой детский страх — в кровавое безумие, что оказавшиеся возле песочницы старшеклассники эксперимент насильственно прекратили. С большим, надо сказать, трудом. Возможно, если немцы попытались бы самостоятельно с присущим им энтузиазмом воплотить в реальность левый проект, результатам ужаснулась бы даже Россия.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница