Дедукции существования



Скачать 269.29 Kb.
страница1/4
Дата11.08.2018
Размер269.29 Kb.
  1   2   3   4



Е.Г.Драгалина-Черная
Дедукции существования.

Путешествуя по возможным и невозможным мирам

Возможные миры: семантика, онтология, метафизика. М.: Канон+, 2010, с. 40 - 66

Я - создатель миров моих

О. Мандельштам
Is it possible to deduce actual existence from possible one? Kant’s dictum “Being is not a predicate” seems to be a death sentence to any attempt to deduce actual existence from any hypothetically assumed possibility. My main concern will be to provide a new version of the performatory interpretation of the Cogito and Saint Anselm’s proof for God’s existence assimilating these arguments to Kant’s concept of being as absolute positing. The performatory interpretation shifts the perspective placing the emphasis on a ‘performance’, namely, on an act of making a statement. While for a sentence it is essential to be true or false, for a statement it is essential to be performed or not to be performed. The main idea of my approach is the interpretation of the “deductions of existence” in possible worlds semantics for the illocutionary logic, i.e. logic of the performance of speech acts. Given this semantic framework I interpret the Cogito and Aquinas argument as “performative inferences” preserving certainty, i.e. evidence of the assertion, but not the truth.

Дедукции существования - самые знаменитые и, вместе с тем, самые критикуемые формы аргументации в истории философии и логики. Далеко не безупречна логическая репутация таких великих дедукций существования как онтологический аргумент и картезианское cogito. Практически общепризнано, что решающий удар по этой репутации был нанесен И.Кантом. Кантовский вердикт «Существование не является предикатом» зачастую рассматривается как смертный приговор любым попыткам дедуцировать реальное существование из какой бы то ни было гипотетически предположенной возможности. Действительно, существование, как свидетельствует Кант, не является реальным предикатом, то есть признаком, входящим в содержание понятия, и поэтому не выводимо из определения понятия. Категории модальности, к числу которых принадлежит существование, не расширяют, по Канту, содержания понятия, но лишь выражают отношение объекта к нашей познавательной способности. «На первый взгляд в самом деле кажется, - пишет он, - что количество возможного превышает количество действительного, так как к возможности должно еще что-то прибавиться, чтобы получилось действительное. Однако я не знаю этого прибавления к возможному; ведь то, что должно было бы быть еще прибавлено к возможному, было бы невозможно» [Кант 1994: 226 - 227].

Однако столь ли сокрушительна для дедукций существования кантовская критика, как это принято считать? Действительно ли сутью этих доказательств является запретный переход от возможности к действительности, от гипотетически предположенного понятия к реальности? И справедливо ли обвинять дедукции существования в том, что они, пытаясь преодолеть экзистенциальную нейтральность концептуальных конструкций, якобы визируют от имени логики незаконное пересечение границы между возможными мирами и миром действительным? Задача моей статьи – предложить перформативную интерпретацию картезианского cogito и «единственного аргумента» Ансельма Кентерберийского, которая позволила бы не столько «спасти» их от критики «всесокрушающего» Канта, сколько показать довольно неожиданную близость заложенного в этих доказательствах понимания существования кантовской трактовке существования как абсолютного полагания.

Дело в том, что для Канта, не знающего «прибавления к возможному», существование все же больше возможности, если речь идет не о содержании того, что полагается, а о способе полагания. Как отмечает А.Л.Доброхотов, «переоценка "существования" позволила Канту перейти от просвещенческого мифа о всеохватывающей природе к учению о гетерогенном универсуме, в котором нет Бытия вообще, но есть право на "полагание" бытия, которое на каждом уровне трансцендентальности приобретает иной характер. Канту удалось осуществить своего рода "декомпрессию" одномерного натуралистического мира и увидеть вместо этой унылой картины унитарной вселенной несколько онтологических измерений и соответствующих им познавательных способностей, вступающих в сложную креативную игру» [Доброхотов 2008: 278]. По Канту, «в существующем полагается не больше, чем в чем-то только возможном (ибо в таком случае речь идет только о его предикатах), однако посредством существующего полагается больше, чем посредством только возможного, ибо существующее касается также и абсолютного полагания вещи» [Кант 1994а: 397]. Таким образом, существование прибавляет к возможному акт абсолютного полагания, помещая дедукции существования в модальный контекст полагания как акта реализации соответствующей познавательной способности. Но именно такое понимание модальности - как исполнения (performance) познавательного акта - характерно для дедукций существования в их перформативной интерпретации.

Впервые перформативная интерпретация cogito была предложена Я.Хинтиккой (см. [Hintikka 1962], [Hintikka 1990]). Основная идея этой интерпретации состоит в переключении внимания с предложений, входящих в формулировку картезианского принципа, на суждения. Если для предложений существенно быть истинными или ложными, то для суждений как речевых актов существенно исполняться или не исполняться. Согласно перформативной интерпретации, «Декарт не выводит sum из cogito, но демонстрирует себе своё собственное существование путем исполнения акта мышления. Выражение cogito обозначает не посылку, из которой выводится sum, а акт мышления, который (постольку, поскольку он осуществляется) демонстрирует Декарту то, какой именно сущностью тот является» [Hintikka 1990: 133]. Таким образом, главным в принципе cogito оказывается не связь по истинности различных его частей (предложений “Я мыслю” и “Я существую”), а исполнение суждения “Я существую” как акта мышления.

В своей интерпретации Хинтикка опирается на введенные им понятия экзистенциальной противоречивости и экзистенциальной самоверифицируемости. Он определяет экзистенциальную противоречивость следующим образом: предложение p является экзиcтенциально противоречивым для персоны а, произносящей р, если предложение “р; и а существует” противоречиво в обычном смысле. Если р экзистенциально противоречиво для персоны а , то не - р является экзистенциально самоверифицируемым для а. Поскольку «Я не существую, и я существую» противоречиво в обычном смысле и “Я” всегда обозначает говорящего, «Я существую» самоверифицируемо для любого говорящего. Предложенный Хинтиккой вариант перформативной интерпретации cogito имеет, однако, существенный дефект, отмечаемый многими критиками. В логике с экзистенциальными допущениями из “Я произношу, что я существую” следует, что я существую. Но в этой логике “Я существую” следует и из факта “Я гуляю”1. Более того, в логике с экзистенциальными допущениями из утверждения Декарта «Картезий существует» следует его существование. Однако, как замечает сам Хинтикка, «утверждение Я мыслю, следовательно, Картезий существуетзвучало бы как логическая шутка даже из уст самого Декарта» [Hintikka 1990: 137]2. С другой стороны, в свободной логике, допускающей обсуждение ментальных действий реально не существующих индивидов, из факта произнесения Гамлетом “Я существую” вовсе не следует актуальное существование Гамлета.

На мой взгляд, критика подхода Хинтикки не может служить аргументом против самой идеи перформативной интерпретации cogito, допускающей различные формальные экспликации. Естественным средством такой экспликации мне представляется аппарат исчисления речевых актов (см. [Searle and Vanderveken 1985], [Сёрль, Вандервекен 1986]). Фундаментальным для этого исчисления является понятие иллокутивной цели, то есть замысла речевого акта, внутренне присущего ему как акту данного типа. Скажем, декларативная цель заключается в изменении мира посредством осуществления этого акта. «В произнесениях, имеющих декларативную цель, говорящий каузирует положение дел, репрезентируемое пропозициональным содержанием, исключительно в силу успешности совершения им данного речевого акта» [Сёрль, Вандервекен 1986: 253]. Хорошо известны такие декларативы, как “выносить приговор”, “нарекать”, “отлучать (например, от церкви)”, “объявлять (например, мужем и женой)”, “благословлять” и т.п. Успешное исполнение декларатива (скажем, акта именования, вынесения приговора или объявления войны) гарантирует соответствие его пропозиционального содержания миру. Например, в результате того, что я даю этой статье название «Дедукции существования. Путешествуя по возможным и невозможным мирам», она имеет именно это название.

Предлагаемый мною вариант перформативной интерпретации cogito состоит в трактовке когитального акта как декларатива в особых иллокутивно невозможных возможных мирах. Понятие иллокутивно невозможного мира я определяю следующим образом:






Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница