Д филос н. Е. М. Калашникова Пермский государственный



Дата05.07.2018
Размер41.5 Kb.

Д.филос.н. Е.М. Калашникова

Пермский государственный


педагогический университет

РАЦИОНАЛЬНОСТЬ КАК ПРЕДМЕТ СОЦИАЛЬНОГО ПОЗНАНИЯ

Начиная с 60-х гг. прошлого столетия современной называют академическую философию ХХ в., отражающую настоящую социальную реальность, но всякая философская концепция вольно или невольно, явно или имплицитно опирается на предшествующие философские знания.

«Рациональность» – категория, имеющая фундаментальное значение в философии, поскольку попытки решения гносеологических проблем всегда осуществлялись с позиций двух подходов: рационального и иррационального.

В современной западной философии категория «рациональность» постоянно присутствует во всех сколь-либо известных философских системах. Так, представитель «философии науки» Т.Кун считает, что информационная революция несет в себе качественное изменение самой науки: меняется научная парадигма, она требует нового типа «рациональности» (рационального мышления). В социологии господствует иллюзия о значимости целерационального метода М.Вебера, якобы способного стать методологической основой будущего социального развития. Эпистемолог М.Полани смысл научного исследования видит в проникновении во внутреннюю рациональность индивида и тем самым в объективную структуру реальности. В зависимости от мировоззренческой установки ученого понятие «рациональность» наполняется разным содержанием. Но при всей неоднозначности приведенных взглядов на «рациональность» все они носят идеалистическую направленность.

Внимание западных ученых к этой категории не случайно. Оно обусловлено стремительными изменениями в социальном мире, новым рывком в развитии естественных наук и сложной ситуацией в социальном познании, где превалирует иррациональный подход.

Именно поэтому появилась необходимость вновь с научных диалектико-материалистических позиций рассмотреть понятие «рациональность» в социальном познании. Строгие методологические установки, диалектическое взаимодействие научного метода и теории, использование в познании социальных процессов принципов, законов и категорий диалектики позволяют, во-первых, рассмотреть «рациональность» системно, а во-вторых, критически (с осмыслением всего положительного) отнестись к наработкам западных философов и социологов. Это становится возможным, так как для диалектического социального познания характерно требование анализа сознательной деятельности в неразрывной связи с практической, а также понимания социальной практики как окончательного критерия истины социального знания.

Учение об общественно-экономической формации К.Маркса стало теорией, поскольку опиралось на объективные закономерности общественно-исторического развития. В данном случае понятие «рациональное» и «научное» у К.Маркса совпадают. Теория общественно-экономической формации выступает как система методологических (например, материалистическое понимание истории), регулятивных (например, взаимодействие базиса и надстройки) принципов. Рациональность диалектического метода, его эффективность состоит в том, что он «работает» как теория в проекции и проверяется практикой на адекватность субъективных представлений исследователя изучаемому объекту действительности. Научность теории общественно-экономической формации подтвердилась реальным общественно-историческим развитием от первобытного строя до современного. В рамках формационного подхода можно рассмотреть и категорию «рациональность». Применяя диалектические категории единичное, особенное, всеобщее, мы вполне можем исследовать рациональность с позиции его носителя: рациональность индивида, рациональность сознания микрообщности или макрообщности. Размеры настоящей статьи не позволяют с диалектических позиций рассмотреть три формы социальной рациональности. Остановимся на одной из них – индивидуальной.

Рациональность индивида выступает как сознательная деятельная способность человека, при реализации которой познающий субъект выступает как целостное существо. Это значит, что индивидуальная рациональность – интегральное образование, где неосознанное, неявное знание часто влияет на осознанную деятельность. На эту черту познавательного процесса обратил внимание Майкл Полани. В работе «Личностное знание» он пишет: «В каждом акте познания присутствует страстный вклад познающей личности, и эта добавка – не свойство несовершенства, но насущно необходимый элемент знаний (1).

Майкл Полани обратил внимание на существование двух типов знания: центрального или явного, эксплицируемого и периферического, неявного, скрытного, имплицитного. Говоря о проникновении во внутреннюю рациональность, М.Полани имеет в виду значимость неявного знания в творческом процессе. Преувеличение же этой значимости приводит М.Полани к выводу, что никакой логический анализ научного знания не может играть серьезной роли в развитии науки, порождении в ней нового содержания. В качестве критерия истинности он предлагает использовать научные эмоции.

Заслуга М.Полани – в постановке проблемы осмысления взаимодействия рефлексивного и нерефлексивного в научном знании и деятельности. Но диалектику этого взаимодействия вскрыть ему не удается, поскольку он считает, что «…объективность, приписываемая обычно точным наукам, принадлежит к разряду заблуждений» (2), а отличие научного знания от ненаучного основано на субъективном согласии ученых, главное же в деятельности ученого – развитие индивидуальных способностей.

Конечно, и при диалектическом подходе к рациональности индивида необходимо включать не только когнитивные, но и ценностные моменты, а значит, необходимо указывать и на степень его (индивида) социализированности, выступающей как синтез его культурного, ценностного, информационного, гуманистического содержания. Другими словами, указывать на степень зрелости личности в эмоциональном и культурном отношении. Научное видение, новый научный результат есть результат многих опосредований личностного включения в различные социальные среды.

Тип рациональности исторического мыслящего субъекта всегда обусловлен историческими условиями и социально-общественными потребностями.

Классический рационалистический образ науки сложился в Новое время. В нем отражаются две установки механистически-метафизического миропонимания. Первая – в основе мира лежат логико-математические принципы (Галилей, Декарт, Лейбниц были уверены, что законы разума лежат в основе всех сфер реальности), вторая – процесс познания осуществляется с помощью научного метода, может, даже единственного (например, Ф.Бэкон считал, что таким методом является индуктивный), а социальные факторы, мешающие этому познанию, выступают как «помехи», «призраки», которые просто нужно убрать. Вследствие достижений и революций в естествознании метафизические и механистические воззрения вытеснялись диалектическими. С возникновением марксизма диалектика стала проникать в исследование социальных процессов. Грубая трактовка независимости истины от человека и от человечества стала устаревшей, а в наше время просто ущербной. Новая рациональность индивида может быть рассмотрена только в контексте социальных условий, социальная детерминация научного познания выражается в использовании рациональным субъектом научного «языка» исторического времени, в котором ученый живет, а также способом выражения своего индивидуального творческого «я».

Становление индивидуальной творческой рациональности специалистов в области социального познания невозможно без диалога, где объективность гипотезы обнаруживается через столкновение с другими гипотезами и преодолением всего внешнего, несущественного, в результате через синтез положительных знаний конструируется новая теоретическая система.

Объективность знания подтверждается не сразу и не вдруг, а длинным путем общественного развития, поэтому в социальном познании глубина понимания общественных процессов сродни объективности знания в естественных науках.

Вопрос о соответствии объективных социальных явлений субъективному представлению о них становится одним из основных вопросов современной западной философии.

Так, М.Вебер, который в западных, а в настоящее время и в российских философских кругах пользуется большой популярностью, снимает вопрос о соответствии-несоответствии идеальной конструкции действительности и самой действительности. Он подчеркивает, что его новый тип рациональности или целенаправленное познание есть только метод познания, а не характеристика самой действительности. Его социологическая теория опирается на идеи неокантианства, но если предметом познания в баденской школе неокантианства является трансцендентальный субъект, а высказанные субъектом суждения, в которых обязательно содержатся его ценностные нормы, выступают обоснованием формы действительности, то М.Вебер берет в своем исследовании не отдельного гносеологического субъекта, а ценностные нормы, культурные стандарты конкретных эпох. В его идеальных типах концентрируются общезначимые для того или иного времени идеи. Ценностные нормы разных деятелей, сконцентрированные в идеальных типах, по мнению М.Вебера, и дают осмысление действительности. М.Вебер уверен, что чем больше эти типы отчуждены от реальности, тем лучше они выполняют свои функции в эвристическом отношении.

Бесспорно, что в научном познании, и не только в социальном, всякое научное понятие не есть прямое отражение эмпирической реальности, но это не новость, и на этот факт указывали Г.Гегель, К.Маркс, В.И.Ленин. Да, в этом М.Вебер прав: отождествлять в процессе социального познания формально общее с существенным нельзя, но абсолютизация этого несоответствия порождает у него стремление изгнать «фантомы коллективных понятий» из социологии. В результате он настаивает на том, что «существенное» – это и есть «точка зрения исследователя» или тип рациональности познающего субъекта.

Законы общественного развития не признаются и заменяются общезначимостью, типическими смыслами. М.Вебер понимал невозможность при такой логике найти ключ к подтверждению правильности своих суждений, и поэтому сам считал, что его умственный эксперимент идеального не застрахован от «чудовищных результатов».

С позиций научной диалектики «точка зрения» исследователя, безусловно, имеет важное значение в социальном познании. Но индивидуальная рациональность продуктивна только в той мере, в какой она способна отразить объективно происходящие процессы в социальной реальности. Замена же «общественного сознания», отражающего «общественное бытие эпохи», идеальными типами как чисто субъективными образованиями не вносит ничего нового в познание общественных явлений.



________________________

  1. Полани М. Личностное знание. М., 1985. С. 19.

  2. Там же. С. 40.




 © Е.М. Калашникова, 2002

Каталог: psu -> files -> 1636
1636 -> Эвристический потенциал современной научной философии
1636 -> Раздел Эвристические функции научной философии
1636 -> Эвристическая взаимосвязь философии и науки Историческая связь философии и науки носит генетически содержательный характер. Философия при этом «экранизирует»
1636 -> Докторант Н
1636 -> О пермской философской школе (К 70-летию профессора В. В. Орлова)
1636 -> Эвристическая и прогностическая функция категориального знания
1636 -> К вопросу о закономерном возникновении труда как сущностной силы человека
1636 -> Эвристическая роль философских оснований физико-теоретического знания
1636 -> Диалектика и синергетика
1636 -> Становление концепции исторического процесса и проблема отчуждения родовой сущности человека


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница