Что есть человек? Душа и тело


ОТРЫВКИ ИЗ КНИГ И СТАТЕЙ ВИКТОРА ФРНКЛЯ3



Скачать 457.01 Kb.
страница9/10
Дата29.01.2018
Размер457.01 Kb.
ТипЗакон
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

ОТРЫВКИ ИЗ КНИГ И СТАТЕЙ ВИКТОРА ФРНКЛЯ3




  1. В. ФРАНКЛЬ. Детерминизм и гуманизм

Два вечных философских вопроса - проблема телес­ного и душевного и проблема свободного выбора (иначе говоря, детерминизма и индетерминизма) - не могут быть разрешены. Но можно по крайней мере указать ос­нования их неразрешимости.

Проблема телесного и душевного может быть сведена к вопросу, как постижимо то единство в многообразии, которое может быть определением человека. Кто же бу­дет отрицать, что в человеке есть многообразие? Как го­ворит Конрад Лоренц, «стена, разделяющая эти великие несопоставимые сферы, физиологическое и психологиче­ское, непреодолима. Даже распространение научных ис­следований в область психофизики не приводит нас ближе к решению проблемы телесного и душевного». Надежды на то, что будущие исследования могут приблизить это решение, по мнению Вернера Гейзенберга, столь же мало­вероятны: «Мы не ожидаем постижения прямой связи меж­ду телесными движениями и психологическими процесса­ми, потому что даже в точных науках реальность разрывает­ся на отдельные уровни».



  1. В. ФРАНКЛЬ. Духовность, свобода, ответственность.

Наше знание о себе говорит нам: мы свободны. Это знание о себе, очевидность этого фундаментального фак­та нашей свободы, может, однако, быть затуманено. Его, например, может затемнить психология в своем есте­ственнонаучном варианте: она не знает никакой свободы ей нельзя о ней знать, как, скажем, физиологии непозволи­тельно признавать или хотя бы замечать нечто вроде сво­боды воли. Психофизиология заканчивается по эту сторону свободы воли, теология, начинается по ту ее сторону, там, где над свободой воли возвышается б-жественное провидение. Естествоиспытатель не может в качестве такового - не быть детерминистом. Кто, однако, является - «только лишь» естествоиспытателем? И естествоиспыта­тель, помимо всех своих научных установок, является че­ловеком - целиком и полностью. Но и предмет, который он изучает с научных позиций - человек, - есть нечто большее, чем естествознание в состоянии в нем увидеть. Естествознание видит лишь психофизический организм, но не духовную личность. Поэтому оно не может заме­тить и ту духовную автономию человека, которая прису­ща ему, несмотря на психофизическую зависимость. Есте­ственные науки, в том числе естественнонаучная психоло­гия, видят в этой «автономии, несмотря на зависимость» (Н. Гартман) лишь момент зависимости: вместо автоно­мии духовного существования они видят автоматизмы душевного аппарата.

  1. В. ФРАНКЛЬ. ПСИХОЛОГ В КОНЦЛАГЕРЕ

Даже такой психоаналитически ориентирован­ный автор, как Коэн, соглашается: «Действительно, были заключенные, не охваченные полностью эгоизмом, у ко­торых еще оставалось место для альтруистических чувств и переживаний и которые сострадали своим сотовари­щам. По-видимому, условия обитания в концлагере не смогли оказать на них такое же влияние, как на других за­ключенных». Аналогичным образом Г.Адлер в объ­емистой научной монографии о лагере Терезиенштадт подчеркивает, что «нельзя рассматривать изменение ха­рактера как перемену образа мыслей или падение устояв­шейся морали. Обычно внезапно пропадала, как будто ее и не было, лишь внешняя воспитанность. Чтобы сохра­нить себя в этом душевном вакууме без большего ущерба, требовалось нечто исключительное».

Конечно, они были немногочисленны - эти люди, ко­торые выбрали для себя возможность сохранить свою че­ловечность: все прекрасное так же трудно, как и редко, как сказано в последней фразе «Этики» Бенедикта Спинозы. Лишь немногие смогли сохранить свою человечность, од­нако они подавали другим пример, и этот пример вызы­вал характерную цепную реакцию. Они никогда не рас­сматривали лагерную жизнь как простой эпизод - для них она была скорее испытанием, которое стало кульмина­цией их жизни. Об этих людях, во всяком случае, нельзя говорить, что они испытали регрессию; наоборот, в мо­ральном отношении они испытали прогрессию, претерпе­ли эволюцию - в моральном и религиозном отношении. Ведь у очень многих заключенных именно в заключении и благодаря ему проявилась подсознательная, то есть вы­тесненная, обращенность к Богу...



  1. В. ФРАНКЛЬ. ПСИХОЛОГ В КОНЦЛАГЕРЕ

Если угодно, концлагерь был не чем иным, как микро­космическим отражением мира людей вообще. Жизнь в концлагере раскрыла самые бездонные глубины челове­ческой души. Должно ли нас удивлять, что в этих глуби­нах вновь обнаружилось все человеческое? Человеческое, как оно есть, - как сплав добра и зла! Трещина, которая проходит через всю человеческую природу, разделяя добро и зло, достигает и этих, самых глубоких, глубин и отчетливо видна как раз на фоне той бездны, которую представляет собой концлагерь.

Таким образом, жизнь в концентрационном лагере оказывается микрокосмом - «моделью», выражаясь сло­вами Адлера, который описывает лагерную психологию в Терезиенштадте «вне резкого черно-белого противопо­ставления безвинных жертв и виновных преследовате­лей», поскольку «едва ли найдется место, в котором ход истории был бы так спрессован. Лагерь в его становлении, проявлении и исчезновении содержит в себе, как в образ­це, в концентрированном виде всю сумму зла и страда­ний, которые во всех других местах существуют более ра­спыленно и менее зримо, однако действуют столь же нешуточно. Ведь особенность лагеря состоит в том, что все сложное, опасное, глупое и низкое, что произрастает в че­ловеке и человеческих институтах, смело выступает здесь в своей зловещей и неумолимой обнаженности. Здесь мы видим перед собой дьявольскую карикатуру на в принци­пе возможную, может быть, даже реально существующую систему управления, недостойное человека существование в псевдоколлективном омассовлении, в кабале или в раб­стве».

Прошедшие годы, пожалуй, отрезвили нас. Вместе с тем они показали нам и то, что с человеческим в человеке нельзя не считаться, они научили нас тому, что все за­висит от человека. В памяти о концлагере сохранился че­ловек. Я хочу здесь упомянуть лишь одного из начальни­ков того лагеря, в который я попал под конец и из которо­го был освобожден. Он был эсэсовцем. Когда лагерь был освобожден, стало известным то, о чем раньше знал лишь лагерный врач, сам из заключенных: этот человек из лагерного начальства выкладывал из своего кармана не­малые деньги, чтобы доставать из аптеки в ближайшем населенном пункте медикаменты для заключенных! Ста­роста же того же лагеря, сам тоже заключенный, был строже, чем все охранники-эсэсовцы, вместе взятые; он бил заключенных когда, где и как только мог, в то время как, например, начальник, про которого я говорил, наско­лько мне известно, ни разу не поднял руку на кого-нибудь из «своих» заключенных.

В этом проявлялся человек. Человек сохранился. В ог­не страданий, в котором он плавился, обнажилась его суть.



  1. ВИКТОР ФРАНКЛЬ. Детерминизм и гуманизм

Фактически мы живем во времена научного плюрализ­ма, когда отдельные науки представляют реальность столь различно, что картины противоречат друг другу. Однако я убежден, что эти противоречия не противоречат единству реальности. Это справедливо также и относите­льно человеческой реальности. Чтобы показать это, вспомним, что каждая наука дает, так сказать, сечение ре­альности. Посмотрим теперь, что следует из этой геоме­трической аналогии (см. рис.).

Мы берем два ортогональных сечения цилиндра, при этом горизонтальное сечение представляет его как круг, а вертикальное - как квадрат. Как известно, никому не удалось преобразовать круг в квадрат. Равным образом никому до сих пор не удалось преодолеть разрыв между соматическим и психологическим аспектами человеческой реальности. И, можем мы добавить, вряд ли кому-нибудь и удастся, поскольку coincidentia oppositorum, как назы­вает это Николай Кузанский, невозможно в пределах од­ного сечения: это возможно лишь за пределами всех их, в ином, более высоком измерении. Не иначе обстоит дело и с человеком. На биологическом уровне, в плоскости биологии, мы имеем дело с соматическими аспектами че­ловека, а на психологическом уровне, в плоскости психо­логии, - с его психологическими аспектами. Таким обра­зом, в плоскости каждого из научных подходов мы имеем дело с многообразием, но упускаем единство человека, потому что это единство доступно лишь в человеческом измерении. Только в человеческом измерении лежит «unitas multiplex», как определял человека Фома Аквинский. Это единство на самом деле не в многообразии, а скорее несмотря на многообразие.



  1. ПСИХОЛОГ В КОНЦЛАГЕРЕ

Но и здесь обнаруживалось, что в со­знании каждого незримо присутствует кто-то, кого, мо­жет быть, уже давно нет в живых, но он все же каким-то образом присутствует здесь и сейчас как интимнейший со­беседник, Ты. Для многих это был первый, последний и вечный собеседник - Бог. Кто бы, однако, ни занимал это место высшей и последней инстанции, важен был лишь задаваемый себе вопрос: «Что он ждет от меня?» - что означало: «Какое отношение?» В конечном счете бы­ло важно именно отношение к страданию и смерти, с ко­торым человек был готов страдать и умереть.


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница