Борения человечества на пути к самопознанию



страница3/13
Дата22.08.2018
Размер1.48 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
ІІ. МУХАММАД

ПРИЗВАНИЕ
Мекка в Коране называется "Матерью городов" (6,92). Этот город с незапамятных времен почитался арабами как святой - главным образом потому, что в нем хранилась Кааба. Слово "Кааба" означает по-арабски "куб", "шестигранник". Кааба - черный обломок метеорита, вмурованный в стену четырехугольного здания. Для того чтобы паломники могли приходить в Мекку, к черному камню, в году было выделено несколько месяцев ненарушимого "божественного мира". Паломничество, хаддж, свершалось по определенному ритуалу, кульминацией которого считался семикратный обход Каабы. Паломник двигался против часовой стрелки так, чтобы его сердце было обращено к центру описываемого круга, то есть к самому камню. Прежде чем начинался обход, верующий целовал черный камень. Однако Мекка была не только местом паломничества, но и важным торговым центром. Здесь пересекались караванные пути, которые вели в Южную Аравию, Сирию и Месопотамию. Каждое лето большой караван отправлялся на север, каждую зиму такой же караван уходил на юг.

Мухаммад родился в Мекке около 570 года. Он принадлежал к роду курайшитов, происходившему, как уже упоминалось, от Измаила, сына Авраама. Мальчик рано потерял отца и мать и воспитывался у родичей. В двадцать пять лет он женился на сорокалетней вдове богатого купца, Хадидже, у которой ранее вел торговые дела. Эта женщина оказала на него огромное влияние. Вплоть до своей смерти в 620 году она оставалась единственной женой Мухаммада.

Около 610 года сорокалетний Мухаммад пережил сильное духовное потрясение, решительным образом переменившее его судьбу. Незадолго до этого Мухаммад приобрел привычку время от времени удаляться в горы, чтобы там, в уединении и тишине, предаваться внутреннему созерцанию. И вот однажды на горе Хира ему явился ангел и, развернув перед глазами небесные письмена, повелел: "Читай!" Эта самая первая его инспирация, возможно, нашла отражение в начальных стихах 96-й суры: "Читай [откровение] во имя Господа твоего, который сотворил [все создания], сотворил человека из сгустка [крови]. Возвещай, ведь твой Господь - самый великодушный, который научил [человека письму] посредством калама*, научил человека тому, чего он [ранее] не ведал" (96,1-5). Мухаммад в полном смятении рассказал о случившемся Хадидже, но женщина успокоила его, разубедив в том, что он стал жертвой демонического внушения; и позже, когда сомнения возобновлялись, Хадиджа не раз поддерживала веру мужа в его призвание. Вначале Мухаммад относился к своему новому опыту с некоторой критичностью. Он вполне допускал, что данные ему вдохновения могли исходить не от Бога, но от совсем иных сил. В 22-й суре Аллах говорит: "До тебя, если Мы посылали посланника или пророка, шайтан обязательно пытался смутить его [противоположным]. Но Аллах сводит на нет то, чем соблазняет шайтан" (22,52). "Они чуть было не отклонили тебя от того, что Мы дали тебе в откровении, желая возвести на Нас измышления, отличные от него (т.е. откровения. - М. О.)" (17,73). Однажды Мухаммад записал (будто бы со слов Бога) изречение, в котором одобрялся традиционный мекканский культ трех женских божеств, "дочерей Аллаха": Они - высоко летящие лебеди, и надо надеяться на их заступничество". Однако затем он понял, что написанное грубейшим образом противоречит принципам чистого монотеизма, и на следующий день, объявив этот пассаж внушением шайтана (сатаны), заменил его другим, "правоверным" текстом (53,19 и 20) - чем вызвал взрыв недовольства со стороны своих противников.

*Тростинка для письма.

Мухаммаду неоднократно приходилось опровергать вы-сказывания о том, что он, подобно поэтам, "сочиняет" свои суры: "Или они станут утверждать: "Он измыслил Коран". Отвечай: "Сочините-ка десять измышленных сур, подобных Корану, и призовите [на помощь], кого сумеете, помимо Аллаха, если вы и вправду [так считаете]"" (11,13; см. также 52,33). На самом деле он относился к "поэтам" очень плохо. Тогдашние арабы вкладывали в понятие "поэт" весьма специфический смысл. В этой связи стоит процитировать отрывок из "Жизни Мухаммеда" Франца Буля: "Ко времени Мухаммеда арабская поэзия прошла уже долгий путь развития<...>. Однако важнее другое: как показал Гольдциер в одной из своих блистательных работ, арабские поэты ведут свое происхождение от древних прорицателей, и многие их особенности раскроются нам только тогда, когда мы поймем, что они унаследовали от этих далеких предшественников. Ведь неслучайно само слово "поэт" (по-арабски - "шаир") означает "знающий"; неслучайно в тогдашней Аравии бытовало поверье, что поэты (как и прорицатели - "кахин") общаются с джиннами. Потому-то люди и обращались к ним за советом, когда отправлялись в путешествие или выступали в военный поход. В древности одна из основных задач "поэта" состояла в том, чтобы поддерживать свое племя, насылая проклятия на его врагов, - и важно, что их языку в этом смысле доверяли больше, приписывали ему большее могущество, чем языку любого другого человека. Когда с течением времени прорицатель эволюционировал в поэта, как мы теперь понимаем это слово, место проклятий заняли насмешливые оскорбительные стихи, однако декламация таких стихов, как правило, сопровождалась весьма своеобразными символическими действиями, так что магическое происхождение подобной поэзии выдает себя с полной очевидностью"*.

*Frants Buhl, Das Leben Muhammeds, Leipzig 1954, S 60-61; J. Goldziher, Abhandlungen zur arabischen Philologie I, 1896.

На основании вышесказанного можно сделать вывод, что история древнеарабского поэтического искусства есть в то же время история развития сознания. В древности поэтические произведения всегда создавались в особо возвышенном состоянии духа: поэта вдохновляли те или иные сверхчувственные существа. "Муза" Гомера не выдумана, она была реальностью. В Древней Аравии устами поэтов вещали духи - "джинны". Ко времени Мухаммада древняя способность ясновидения и умение прислушиваться к внушениям потусторонних сил окончательно выродились. "Сумерки богов" наступили в Аравии гораздо раньше, чем, скажем, у древних германцев. Было утрачено и истинное представление о загробной жизни - уже тогда, когда в Древней Арачип умершего окликали: "Не уходи далеко!"* Древнее многобожие переживало полный упадок. Поэтому Мухаммад и не желал, чтобы его причисляли к "поэтам" -наследникам отжившей свой век духовной культуры. Упадок традиционен религии проявился, между прочим, и в том, что место старых "богов" заняли низшие духи, а место по-настоящему боговдохновенных людей - "одержимые", которые легко могли стать "инструментом", "проводником" неблагоприятных оккультных воздействий.

* F. Buhl, Das Leben Muhammeds. S 90.

Все это следует иметь в виду, когда встречаешь в Коране резкие выпады против поэтов и поэзии: "Поведать ли вам о том, к кому нисходят шайтаны? Они нисходят к каждому грешному лжецу, прислушиваются [к ангелам], но большинство их - лжецы. За поэтами же следуют сбившиеся с [правого] пути. Разве ты не видишь, что они скитаются по всем долинам?.." (26,221-225); "[Неверные] скажут: "[То, что он говорит], - бессвязные сны. Нет, он сочинил все это! А кроме того, он - поэт!"" (21,5); "Неужели мы отречемся от своих богов из-за какого-то безумного поэта?" (37,36); "И ты (т.е. Мухаммад. - Ред. ) благодаря милости Господа твоего - не прорицатель и не одержимый. Или же они (т.е. мекканские многобожники. - М. О.) говорят: "Он - поэт. Так давайте же подождем, каков будет поворот в его судьбе"" (52, 29-30); "Несомненно, сказанное (т. е. Коран. - М. О.) - истинные слова [, переданные от Аллаха] благородным посланником. Это не слова какого-то там поэта <...> И не слова кудесника" (69, 40-42). Следует иметь в виду, что слово, которое мы переводим как "одержимый", в арабском языке имеет более конкретное значение: "одержимый джиннами" ("маджнун"). "[Мекканские многобожники] сказали [Мухаммаду]: "О, ты, кому ниспослано откровение (т. е. Коран. - М. О.)! Воистину, ты - одержимый"" (15, 6; см. также 37,36; 44,13; 52,29; 68,2; 81,22). В сходных контекстах Мухаммад употребляет и слово "машур" ("завороженный", "околдованный"); очевидно, он имеет в виду, что через посредство "одержимых" поэтов проявляют себя некие магические влияния: "... нечестивцы говорят [верующим]: Вы следуете лишь за человеком, поддавшимся чарам"" (17, 47); "И грешники добавляют: "Вы следуете всего лишь за околдованным человеком"" (25,8).

Неудивительно, что проклятию, произнесенному одним из таких "поэтов", приписывали способность оказывать реальное оккультное воздействие. В древности слово, вдохновленное свыше, было не просто нейтральным знанием, но заключало в себе действенную силу добра или зла. Инспирированное Богом благословение было чем-то вполне реальным - как и проклятие, инспирированное демонами, которое несло в себе страшную разрушительную силу. Именно поэтому моавитский царь. Валак, узнав о приближении израильтян под водительством Моисея, призвал к себе волхва Валаама: "Итак приди, прокляни мне народ сей <...> я знаю, что кого ты благословишь, тот благословен, и кого ты проклянешь, тот проклят" (Чис. 22:5 и 6). Видеть в таких вещах не более чем суеверие было бы неподобающим нашему времени наивным рационализмом. Ко времени Мухаммада сохранились лишь пришедшие в упадок остатки древней магической практики, однако "поэты" все еще представляли в глазах пророка некоторую угрозу. Это объясняет нетерпимость Мухаммада к "насмешливым стихам": ведь он воспринимал их не только как политическое, но и как оккультное средство борьбы. Позднее, когда Мухаммад властвовал в Медине, его приверженцы убили после битвы при Бадре* женщину и мужчину, потому что те "оскорбляли верующих обидными стихами"**. А когда Мухаммад смог наконец войти победителем в Мекку и провозгласил широкую амнистию, то среди очень немногих, на кого милость пророка не распространилась, оказались "две певицы, распевавшие позорящие его стихи"***, - обеих казнили. Дополнительным следствием победы Мухаммада было, между прочим, и то, что "поэты" в конце концов примирились с ним, а многие даже поставили свое искусство на службу пророку. Однако произошло это лишь в конце жизни Мухаммада. До тех же пор его отношение к "поэтам" оставалось резко негативным - пророк ни в коем случае не желал, чтобы его путали с ними. Он подчеркивал, что буквально передает слова Корана, "дарованные" ему свыше: "Не повторяй [, Мухаммад, ] его (т.е. Корана. - М. О.), чтобы ускорить [запоминание, опасаясь ухода Джибрила****], ибо Нам надлежит собрать Коран [в твоем сердце] и прочесть его [твоими устами людям]. Когда мы возвещаем тебе его [устами Джибрила], то слушай внимательно чтение" (75, 16-18).

*Битва при Бадре - первое крупное сражение сторонников Мухаммада с язычниками-мекканцами (624 г.).

**F. Buhl, Das Leben Muhammeds, S. 248.

***Jbid., S.318.

****Джибрил - имя ангела, наиболее приближенного к Аллаху, главного посредника между Богом и пророками (в частности, Мухаммадом). Подробнее см.: Ислам, с. 64-65.

В первое время Мухаммаду внушали опасения легкие телесные недомогания, которые он испытывал всякий раз, когда его охватывало пророческое вдохновение. В такие моменты он просил Хадиджу закутать его в плащ. Две суры раннего периода (73 и 74) называются "Закутавшийся" и "Завернувшийся", поскольку в них Аллах обращается к Мухаммаду этими словами. Здесь, пожалуй, уместно упомянуть, что юный Гёте, прочитавший в 1772 г. во Франкфурте немецкий перевод Корана, в 1773-м составил набросок драмы л Магомете*./*Цитируется в переводе М. Б. Столярова./ Там есть такая сцена: "Поле. Звездное небо. Магомет (один)". Приемная мать Галима подзывает мальчика и предупреждает, что ночь опасна. Магомет пытается рассказать ей о своем единственном Боге. Галима: "Где обитель Его?" Магомет: "Везде". Галима: "Значит - нигде. Или есть у тебя руки, которые могли бы обнять вездесущего?" Магомет: "Есть - и более мощные, более огненные, чем эти... Лишь с недавних пор дарованы они мне. Я был подобен одному из тех младенцев, Галима, которых вы держите в тесных пеленках: я смутно чувствовал, как растут мои руки и ноги... " Гёте, как мы видим, находил в мотиве "закутанности" глубокий смысл. В письме г-же фон Штайн, отправленном из Наумбурга 25 марта 1776 г., несомненно, тоже отразились его размышления на эту тему: "Как по-другому, Боже, как по-другому, чем тогда, десять лет назад, когда ма-леньким, странным, с головы до ног закутанным мальчиком я вошел в этот же почтовый двор"*.

*Пер. Наталии Ман

В уже упомянутом наброске драмы о Магомете Гёте использовал и еще один коранический мотив. Магомет рассказывает Галиме: "Как благодарен я Ему (Аллаху. - Р. Ф.)! Он раскрыл мою грудь и разрушил грубую оболочку моего сердца, чтобы я мог ощущать Его приближение". В Коране же Аллах говорит Мухаммаду: "Разве Мы не раскрыли тебе твою грудь? И не сняли с тебя твою ношу, которая тяготила твою спину? И возвысили твое понимание? Ведь, поистине, с тягостью легкость, - поистине, с тягостью легкость!.." (94)* И другое место: "Кого пожелает Аллах вести прямо, уширяет тому грудь для ислама..." (6,125. - Пер. Крачковского) Образ "уширения груди", видимо, произвел на Гёте сильное впечатление. Он будет помнить его до конца жизни: мы знаем это, потому что во второй части "Фауста" эпитет "уширяющая грудь" (Brast-Erweiternde) использован для характеристики богини Гекаты**.

*Коран. Перевод и комментарии И Ю. Крачковского. 2-е изд. - М., 1990. Далее: Пер. Крачковского.

**"Классическая Вальпургиева ночь", монолог Анаксагора.


Каталог: modules -> Books -> files
files -> Е. Б. Гурвич Владимир Соловьев и Рудольф Штейнер
files -> Проблемы этнокультурной трансляции: экологический аспект
files -> Гегель Г. В. Ф. Наука логики
files -> Становление европейской науки
files -> Кант И. Критика чистого разума
files -> Цели и ценности: сущностные сопоставления
files -> Книга Третья. 20 лет набираться мудрости (с 40 лет до 60) Условия Антропософия
files -> Виктор Несмелов Наука о человеке Содержание Том I. Опыт психологической истории и критики основных вопросов жизни
files -> От возрождения до канта


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница