Борения человечества на пути к самопознанию


І. ВЕТХОЗАВЕТНАЯ ПРЕЛЮДИЯ: АВРААМ И МОТИВ СЫНОВСТВА



страница2/13
Дата22.08.2018
Размер1.48 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
І. ВЕТХОЗАВЕТНАЯ ПРЕЛЮДИЯ: АВРААМ И МОТИВ СЫНОВСТВА

ВЕЛИКОЕ ОБЕТОВАНИЕ
Библия и Коран имеют сближающую их общую черту: в той и другой книгах придается особенное значение личности Авраама.

После того как в начальных главах Книги Бытия (открывающей Пятикнижие Моисеево) излагается история Творения и первых людей, горизонт повествования, вначале охватывавший всю вселенную и все человечество, резко сужается, и далее речь идет только об истории израильского народа. У истоков этой истории стоит праотец Авраам, родившийся приблизительно за две тысячи лет до новой эры. Бог призывает его покинуть Халдею: "И сказал Господь Аврааму: пойди из земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего, в землю, которую Я укажу тебе" (Быт. 12:1). Однако, теряя страну, которая до сей поры была его родиной, Авраам получает от Господа отрадное и величественное обетование: "И Я произведу от тебя великий народ, и благословлю тебя, и возвеличу имя твое; и будешь ты в благословении. Я благословлю благословляющих тебя, и злословящих тебя прокляну; и благословятся в тебе все племена земные". Обетование подразумевает такую благодать, что будет дарована не каким-то отдельным народам, не одним лишь потомкам Авраамовым, но гораздо шире - всему человеческому сообществу. С призвания Авраама, собственно, и начинается универсальная, общечеловеческая история - история Спасения.

Согласно Новому Завету, история Спасения завершается явлением Иисуса Христа. Выделенный из прочего человечества "избранный народ" должен выполнить уникальную миссию - приуготовить воплощение великого Спасителя в земном человеке. Когда это произойдет, явленная в Нем благодать сообщится всему человечеству. Спаситель есть "Сын Человеческий", но по Своему земному, плотскому родству Он - "Сын Авраамов". Так именуется Иисус Христос на первой же странице Нового Завета - в первом стихе Евангелия от Матфея, укрепляет своим доверием переживаемую им духовную реальность. И сразу же вслед за тем происходит еще более значительное событие: Господь заключает с Авраамом "завет".

Тем не менее, как и прежде, Сара остается бесплодной. И нам видится что-то глубоко человеческое, родное в том, что даже Авраам не может удержаться на высоте пережитого им события. В приступе маловерия он принимает предложение жены, которая, желая как-то помочь божественному Провидению, посылает к нему свою служанку Агарь - чтобы та, следуя тогдашним обычаям, на время "заменила" госпожу и родила Аврааму сына. Прошло уже десять лет с тех пор, как Авраам покинул Халдею, - больше ждать он не хочет. Египетская служанка зачала. Зазнавшись перед госпожой, Агарь навлекает на себя ее гнев и в конце концов бежит в пустыню. У источника ей является "Ангел Господень" и велит вернуться к Саре, обещая, однако, что у нее родится сын, которого она должна назвать Измаилом и от которого произойдет многочисленное потомство. "Агарь родила Аврааму сына; и нарек [Авраам] имя сыну своему, рожденному от Агари: Измаил" (Быт. 16: 15). Ангел обещал Измаилу большое, даже бесчисленное потомство, но ничего не сказал о том, что в нем благословятся "все племена земные": обетование Спасения не перешло с Авраама на Измаила. О нем пока речи нет.

Прошло еще тринадцать лет, прежде чем Авраам удостоился нового богоявления. На сей раз Господь повелел ему заменить имя "Авраам" на "Авраам", а имя "Сара" - на "Сарра" (что можно перевести как "царица", "княгиня"). Господь также предрек, что Сарра станет настоящей матерью - матерью "истинного" сына, которому только предстоит родиться. Пусть Авраам наречет его Исааком - "и поставлю завет Мой с ним заветом вечным, и потомству его после него" (Быт. 17: 19). Сын появится на свет ровно через год.
ЯВЛЕНИЕ ТРЕХ МУЖЕЙ В ДУБРАВЕ МАМРЕ
К тому времени Авраам уже много лет жил у дубравы Мамре в Хевроне "и создал там жертвенник Господу" (Быт.13:18). А еще прежде он построил такие же жертвенники в Сихеме, у "дубравы Море" (или "дубравы Повелевающего") (Быт.12:6-7), и в Вефиле (Быт.12:8). Очевидно, эти места были выбраны Авраамом не случайно, но потому, что люди издавна, попадая туда, испытывали сверхчувственные переживания и сталкивались с чем-то необыкновенным. Покров таинства окутывал и Хеврон с Мамреевой дубравой. Пожалуй, мы вправе предположить, что Мамре, владелец дубравы, был знатоком и хранителем тамошней традиции. Он имел двух братьев - Эшколу и Анеру, "которые были союзники Авраамовы" (Быт.14:13). Три брата из дубравы Мамре образовывали, возможно, и некое духовное братство: ведь "тройственность" относится к числу изначальных, основополагающих феноменов религиозно-культовой практики человечества.

В этой самой дубраве, вероятно, вскоре после того, как Господь предрек Аврааму рождение сына Исаака, к патриарху таинственным образом являются три мужа - в час, когда солнце стоит в зените. "И явился ему Господь у дубравы Мамре, когда он сидел при входе в шатер, во время зноя дневного" (Быт.18:1). Древнееврейский текст не оставляет сомнения в том, что речь идет о сверхчувственно переживаемом созерцании, несмотря на весь сугубо земной реализм сцены угощения. В начале этого эпизода удивительно значимую роль играет глагол "видеть". Если переводить буквально, Яхве не "явился", но "позволил себя увидеть (здесь и далее курсив автора. - Ред.)". Авраам "возвел очи свои и взглянул, /и вот, / три мужа стоят против него. Увидев, он побежал навстречу им... " Три мужа возникают перед пат-риархом внезапно - он не заметил, как они подошли. Авраам преподносит им еду и питье в тени дерева. Гости спрашивают, где сейчас Сарра, и подтверждают, что через год у нее родится сын.

Комментаторы-богословы часто обращали внимание на явную неоднозначность этого отрывка, как бы одновременно повествующего и о едином Господе, и о трех явившихся Аврааму мужах. "И явился ему Господь..." - но тут же: "... вот, три мужа стоят против него". Авраам сначала обращается к Господу как к одному лицу: "Владыка! если я обрел благоволение пред очами Твоими...", но затем внезапно переходит к числу множественному: "... И принесут немного воды, и омоют ноги ваши; и отдохните под сим деревом..." В ответ "они сказали: сделай так, как говоришь". Если интерпретировать рассказ в том смысле, что Бог явился Аврааму в сопровождении двух Своих служителей, или ангелов, то кажется непонятным, почему говорят "они", все трое, а не Он один, Господь. Ведь в только что упомянутой фразе ясно написано: "они сказали" (Быт.18: 5). И еще раз, в сцене угощения: "И сказали ему: где Сарра, жена твоя?" (Быт.18:9). А потом - снова в единственном числе: "И сказал *: Я опять буду у тебя в это же время [т.е. в следующем году. - Р. Ф.].. " (Быт.18:10). и так до конца эпизода.

*В синодальном переводе предлагается восстановление смысла: "И сказал (один из них]".

Если подходить к этому отрывку с чисто текстологической точки зрения, можно предположить, что в нем беспорядочно сведены вместе различные версии повествования. То, что Книга Бытия соединяет в себе несколько изводов священного текста, не вызывает никакого сомнения. Однако внимательное изучение интересующего нас эпизода наводит на мысль, что "редактор", придавший ему окончательный вид, вовсе не действовав наобум, но вдохновлялся соображениями некоей высшей мудрости - то же самое, кстати, справедливо и в отношении переплетения "элохистской" и "яхвистской" версий в рассказе о сотворении мира (1-я и 2-я главы Книги Бытия). Вдумчивый читатель обнаружит, что разные имена Божии выстраиваются в осмысленное целое по принципу "икономии" (духовного домостроительства). Сказанное справедливо и в отношении древнего "редактора" 18-й главы Книги Бытия: он должен был, так же как и мы, обратить внимание на явный разнобой в употреблении единственного и множественного числа, но тем не менее ничего не стал исправлять - очевидно движимый каким-то высшим наитием. Не хотел ли он, чтобы это видимое всем несоответствие послужило знаком, указанием на то, что "между строк" скрывается какой-то потаенный смысл?

Традиционное христианское богословие видело в ветхозаветном рассказе о дубраве Мамре предвосхищение мистерии Троицы. Таким же образом истолковывали и все те места, где слова Бога передаются первым лицом множественного числа (или о нем самом говорится во множественном числе): "И сказал Бог: сотворим человека..." (Быт1:26): "И сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас" (Быт.3:22); "Сойдем же, и смешаем там язык их... " (Быт. 11: 7); "И услышал я голос Господа, говорящего: кого Мне послать? И кто пойдет для Нас?" (Ис. 6:8). Находили намек на Троицу и в Трехчастном благословении Аарона (Чис.6:24-26), и в троекратном восклицании серафимов: "Свят, Свят, Свят, Господь Саваоф!" (Ис.6:3). Современное богословие отказалось от подобной аргументации, считая ее наивной и ненаучной. Разумеется, не стоит возвращаться к старому и истолковывать все ветхозаветные цитаты такого рода как доказательства троичности единого Божества. И все же приведенные выше примеры заставляют предполагать, что в Ветхом Завете была заложена "открытость" к восприятию идеи Троицы, которая впервые явилась только в Новом Завете. Общее указание на предпочтение тройственных структур в религиозно-культовой практике человечества не объясняет в достаточной мере ни того, что в 66-м псалме трижды идет речь о божественном благословении, ни того, что 98-й псалом делится на три части в соответствии с троекратным употреблением слова "свят(о)". Ведь можно спросить: а почему, собственно, число "три" играет такую важную роль? Причем не только в религиозно-культовой сфере, но и в любом процессе познания мира и человека! Ключевое значение трихотомичного мышления объяснил Альфред Шютце в своей книге "О сущности триады"*. Основополагающее значение "триады" во всем человеческом мире есть отражение одной из высших божественных мистерий. Отблеск этой мистерии мы можем уловить и в повествовании о дубраве Мамре.

*Alfred Schutze, Vom Wesen der Trinitut, Stuttgart 1980.

И неслучайно именно тогда, когда Авраам должен наконец обрести "Сына", вдали начинает сиять свет предвечной Божественной Тайны. Бог же, как прекрасно выражает эту мысль немецкий язык, "allein" (все-един), "alleinig" (все-единственен), но вовсе не "einsam" (одинок): Он пребывает в любовном общении с Сыном, осуществляемом через посредство Святого Духа.

Мастера-иконописцы довольно часто избирали сюжет гостеприимства Авраамова. На всех подобных иконах мы видим не Господа и двух Его служителей, но трех "равночестных" ангелов. Те, кому было доверено живописание в храмах, хорошо знали, что Бог может проявлять Себя и через ангельские сущности. Согласно древнееврейскому преданию, в дубраве Мамре Господь явился Аврааму через Михаила, Гавриила и Рафаила. Кстати, именно архангелы обычно предстают людям в обликах мужей - Даниил, например, рассказывает, что видел "мужа Гавриила" (Дан.9:21). Так что в разбираемом нами случае "три мужа" представляют собой не Троицу как таковую, но ее откровение, явленное через облики трех архангелов. Ибо в духовном мире существует закон: "одно может проявляться и жить в другом".

"Угощение Авраамово" изображается в Библии со всей возможной вещественной наглядностью, в духе восточного гостеприимства. Однако эта сцена имеет и более глубокий смысл, перекликающийся с фразой из Откровения: "... войду к нему и буду вечерять с ним, и он со Мною" (Откр. 3:20). Слова "и он со Мною" допускают возможность равноправных, "соработнических" отношений между человеком и Богом. Достоинство человека в том и состоит, что он, по милости Божьей, может со своей стороны предложить Господу нечто ценное. То, что происходит на Земле благодаря человеку, имеет значение и для высших миров. Ангелы "лествицы небесной" не только спускаются вниз, чтобы принести людям дары свыше. "Восходя" вверх, они возносят в горние сферы все то, что человек, из свободной сферы своего земного "я", может пожертвовать высшему миру. Потому и говорится: "... и он со Мною".

О духе равноправия в отношениях между человеком и Богом свидетельствует и еще один эпизод. Господь говорит: "Утаю ли Я от Авраама, что хочу делать!" (Быт.18:17). Речь идет о каре, предстоящей Содому. Помните, в Евангелии от Иоанна сказано: "Раб не знает, что делает господин его" (Ин.15:15)? Аврааму же Бог дозволяет заглянуть в свои намерения, и патриарх даже берет на Себя смелость заступиться за обреченный город, предположив, что в нем сохранилось сколько-то праведников.

В упомянутой беседе Бога и Авраама мы во второй раз слышим великое обетование Спасения: "и благословятся в нем (Аврааме. - Ред. ) все народы земли" (Быт.18:18).

В Ветхом Завете рождение сына Авраама под знаком "триады" предваряет собою "перемещение фокуса" с праотца Авраама на "триаду" праотцев. После этого эпизода в кульминационных местах повествования появляется формула "Бог Авраама, Исаака и Иакова (Израиля)", в которой уже сияет предвестие новозаветного троякого переживания Бога. В 48-й главе Книги Бытия, в сцене благословения детей умирающим Иаковом, мы как бы наблюдаем ход событий, приведший к образованию этой формулы: "Бог, пред которым ходили отцы мои, Авраам и Исаак, Бог, пасущий меня с тех пор, как я существую, до сего дня, Ангел, избавляющий меня от всякого зла, да благословит отроков сих; да будет на них наречено имя мое и имя отцов моих Авраама и Исаака..." (Быт.48:15-16). Затем мы слышим ее из уст Бога, являющегося Моисею на Синае в горящем терновом кусте: "И сказал: Я Бог отца твоего, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова" (Исх.3:6). Бог повторяет "тройную формулу" трижды. Во второй раз - после того, как открывает Моисею Свое намерение: "И сказал еще Бог Моисею: так скажи сынам Израилевым: Господь, Бог отцов ваших, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова послал меня к вам" (Исх.3:15). И тут же формула дословно воспроизводится им в третий раз - в 16-м стихе 3-й главы Исхода. Наконец, мы еще раз встречаем ее в 5-м стихе 4-й главы Исхода. Илия, молящийся на горе Кармил о ниспослании небесного огня на жертвенник, обращается к Богу так: "Господи, Боже Авраамов, Исааков и Израилев!" (3 Цар. 18: 36). Из царей к этому обороту прибегали Давид и Езекия. Давид в своей предсмертной молитве взывает: "Господи, Боже Авраама, Исаака и Израиля, отцов наших!" (1 Пар.29:18) Езекия, после завершения культовой реформы, приглашает народ в Иерусалим для свершения Пасхи: "И пошли гонцы с письмами от царя и от князей его по всей [земле] Израильской и Иудее, и по повелению царя говорили: дети Израиля! Обратитесь к Господу, Богу Авраама, Исаака и Израиля..." (2 Пар.30:6).

Итак, в ветхозаветную эпоху "тройная формула" божественного имени закладывает воприимчивость к триипостасности сущего, а три патриарха в каком-то смысле являют собой земное отражение Троицы. Читая Новый Завет, мы видим, как сам Христос ссылается на эту "троичность" патриархов. После встречи с сотником из Капернаума он говорит о многих, которые придут с востока и запада, чтобы возлечь на пиршестве "с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном" (Мф.8:11), а в споре с саддукеями ссылается на слова Господа, открывшегося Моисею в горящем кусте: "Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова" (Мф.22:32).


ИСААК, СЫН
Если об Измаиле в Книге Бытия сухо и деловито сообщается: "Агарь родила Аврааму сына" (Быт. 16: 15), то рождение Исаака описывается с почти гимнической торжественностью, в "высоком стиле" древнееврейской поэзии, с использованием характерного для нее приема "параллелизма членов":

"И призрел Господь на Сарру, как сказал;

И сделал Господь Сарре, как говорил" (Быт.21:1).

Исаак - сын раr ехеlleпсе. Именно "сыновство" остается его главным качеством на всем протяжении Книги Бытия. Точно так же, как главным качеством Авраама является "отцовство". То, что первый патриарх, со своей стороны, произошел от Фарры, никакого значения не имеет, ведь Авраам воплощает собой фигуру "отца". Исаак же всегда выступает в роли "сына", хотя со временем сам становится отцом. Из сыновнего почтения он называет восстановленные им колодцы, выкопанные еще "во дни Авраама", "теми же именами, которыми назвал их отец его" (Быт. 26: 18). Женившись на Ревекке, Исаак "утешился... в [печали] по матери своей" (Быт.24:67) - глубоко человечная черта, тоже характеризующая его как почтительного сына.

Исключительность "сыновней" роли Исаака наиболее убедительно раскрывается в главе о жертвоприношении Авраама. Герхард фон Рад в своем прекрасном комментарии к Книге Бытия называет эту главу "самым законченным и самым глубоким из всех произведений об отцовстве"*. В ней об Исааке трижды говорится как о "единственном" сыне Авраама. В самом начале Бог обращается к Аврааму: "Возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь..." (Быт.22:2) Во второй раз Он выражает свою волю через посредство ангела, вмешавшегося в последнее мгновение, чтобы предотвратить ужасную жертву: "... теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня" (Быт.22:12). Наконец, после того, как Авраам приносит во всесожжение овна вместо сына, Бог в третий раз вещает ему устами ангела - и божественная речь звучит еще более торжественно (в еврейском оригинале она обозначена словом, которое в Книге Бытия более не встречается, а в пророческих книгах передает понятие божественной инспирации - "шепот (Господа)"): "Мною клянусь, говорит Господь (буквально: "[раздался] шепот Яхве". - Р. Ф.), что, так как ты сделал сие дело, и не пожалел сына твоего, единственного твоего, то Я благословляя благословлю тебя, и умножая умножу семя твое, как звезды небесные и как песок на берегу моря; и овладеет семя твое городами врагов своих" (Быт.22:16-17). Сразу же после этого Бог в третий раз дарует Аврааму великое обетование Спасения: "И благословятся в семени твоем все народы земли" (Быт.22:18; ранее 12:3 и 18:18). Кстати, потом обетование о благословении человечества, которого Авраам удостаивался трижды, будет повторено Богом всего два раза: один раз - Исааку (Быт.26:4) и один - Иакову (Быт.28:14).

*Gerhard von Rad, Das erste Buch Mose, Gettingen 1961, S. 203.

Нас поражает, что в истории жертвоприношения Авраамова Исаак столь настойчиво именуется "единственным сыном". А Измаил разве не сын Аврааму? И к тому же - перворожденный? Разве и ему не было обещано великое будущее? Разве Авраам не любит и этого сына? (Быт. 17:18; 21:11) Пусть даже ему пришлось по настоянию Сарры прогнать рабыню Агарь и "насмехающегося" Измаила (Быт.21:9)? Но дело, конечно, не в отсутствии отцовской любви. "Жертвоприношение Авраама" принадлежит к числу самых значимых ветхозаветных праобразов - в Новом Завете выявляется его связь со свершением на Голгофе. Апостол Павел определяет крестную смерть словами из Книги Бытия: он говорит о Боге, "Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас..." (Рим.8:32). В беседе с Никодимом Христос означает предстоящую Ему жертвенную муку: "Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного..." (Ин.3:16) Измаил - тоже сын Авраама, но, так сказать, в обычном, земном смысле: он был просто продолжателем рода и не имел отношения к истории Спасения. Принесение Исаака в жертву на горе Мориа расценивается в Ветхом Завете как в высшей степени символическое событие, провозвестие грядущего - но Измаил тогда "не принимался в расчет". В той ситуации рядом с Авраамом находился его сын в абсолютном смысле этого слова - Исаак. "Единственный" сын, ставший праобразом того, кто в Евангелии от Иоанна именуется тоnogenes, "единородный" (Ин.1:14 и 18; 3:16 и 18).

Жертвование Исааком овеяно трепетом мистерии жизни и смерти. Исаак, хотя и не был умерщвлен физически, прошел через опыт, который можно сравнить с переживанием смерти и воскресения; и это нашло отражение в иудейских преданиях. В новозаветном Послании к Евреям говорится, что Авраам был готов к жертве, "ибо он думал, что Бог силен и из мертвых воскресить", почему Господь и вернул ему сына "в предзнаменование (еп parabole)" (Евр.11:19).


АВРААМ В НОВОМ ЗАВЕТЕ
Евангелия показывают нам, насколько живым - еще в начале новой эры - оставался в сознании еврейского народа образ праотца. Ведь неслучайно Христос называет исцеленную им женщину "дочерью Авраамовой" (Лк.13:16), а мытаря Закхея - "сыном Авраама" (Лк.19:9). Опираясь на сверхчувственные знания, он рисует картину потустороннего мира, в которой Авраам выступает как духовный попечитель, ведающий судьбой умерших иудеев, - в Притче о богаче и нищем Лазаре (Лк.16:23 -31).

Но вместе с тем в Новом Завете ощущается глубокая метаморфоза, произошедшая благодаря Христу и повлиявшая среди прочего на отношение к Аврааму. Матфей (чье евангелие представляет собой как бы связующее звено между Ветхим и Новым Заветом и потому по праву открывает вторую часть Библии) начинает свой рассказ с указания на ту линию наследования, которая от Авраама привела к Иисусу и вылилась в великое Спасение для "всех племен земных". Мы говорили, что имя Авраама упоминается уже в первом стихе Евангелия от Матфея: "Родословие Иисуса Христа, Сына Давидова, Сына Авраамова" (Мф.1:1). Далее следует перечисление предков Иисуса, от прошлого в направлении к будущему, а не в обратном порядке (от настоящего к прошлому), как у Луки; причем первым в ряду называется не Адам, как у Луки, а Авраам: "Авраам родил Исаака; Исаак родил Иакова; Иаков..." Так продолжается ряд последовательных рождений, снова и снова ставящих предел могуществу смерти, не дающих ей разрушить преемственность поколений, - пока эта цепочка не заканчивается на Иисусе. Можно предположить, что встречающийся в некоторых списках вариант "Иосиф родил Иисуса" (Мф.1:16), отличный от канонического*, соответствует первоначальной редакции текста, иначе вообще не имело бы смысла приводить это генеалогическое древо. С торжественной монотонностью при перечислении "трижды четырнадцати поколений" повторяется одно и то же слово - egennesen, "родил". Лишь после имени Иисуса оно отсутствует. Однако это никоим образом не означает, что теперь, спустя два тысячелетия, смерть наконец восторжествовала, что она, словно навсегда утвердившись на большем плече рычага, перевесила закон родовой преемственности "Умри и возродись!" своим окончательным приговором: "Возродись и умри!" Процесс развития человеческого рода, с каждой сменой поколений "отодвигающего", отсрочивающего смерть, благодаря мистерии Голгофы транспонируется на иную, высшую ступень. Не путем рождения сына преодолевает смерть Иисус. Нет, через посредство сущего в Нем Христа происходит зачатие Тела Воскресения - событие, которое в корне меняет природу человека, потому что не просто на время отдаляет смерть, но раз и навсегда лишает ее прежнего могущества. Пожалуй, прав был Готфрид Рихтер**, искавший именно в этом ответ на вопрос, почему Матфей говорит о "трижды четырнадцати поколениях" предков Иисуса, хотя перечисляет не 42 имени, а только 41. Мог ли мытарь Матфей быть в таких неладах, с арифметикой? Сорок первым назван Иисус. Ожидаемого продолжения "Иисус родил..." нет - потому что в Самом Иисусе осуществилась мистерия Христа, мистерия великого пресуществления, и сорок вторым именем в ряду следует считать имя "Христос". А если так, то слова евангелиста "от переселения в Вавилон до Христа четырнадцать родов" (Мф.1:17) оказываются совершенно точными. Просто последнее зачатие есть generatio, "зачатие" высшего порядка, дарующее вечное существование Христу Воскресшему.

*В каноническом тексте: "Иаков родил Иосифа, мужа Марии, от которой родился Иисус, называемый Христос" (Мф.1:16).

**Richter, Gottfried, "Von der Geburt Jesu Christi", in: Die Christengemeinschaft, Nov. /Dez1949, und: "Von der Menschwerdung Christi", ibid., Stuttgart 1965./

А это значит, что рождение Спасителя завершает генетическую историю Авраамова рода, до тех пор бывшую неотъемлемой частью "истории Спасения" (поскольку она "приуготовляла" появление земного тела Иисуса), и что миссия богоизбранного народа уже выполнена. Его место отныне занимает находящееся в процессе становления христианское сообщество, то есть "Церковь", связь коей с Христом обусловлена не земным, физическим родством, но тем, что она постепенно причащается божественному Телу Воскресения.

С этого момента - с точки зрения истории Спасения - факт происхождения того или иного человека от Авраама теряет всякую значимость. Евангелист Лука, повествуя о детстве Христа, дает почувствовать, как в благочестивых людях, имевших непосредственное отношение к рождению Иоанна Крестителя и Иисуса, просыпалось сознание того, что обетование, данное Богом Аврааму, близится к исполнению. Вспомним благодарственный гимн Марии ("величит душа Моя Господа", Лк.1:46) и песнь Захарии ("Благословен Господь", Лк.1:68)!

Однако яснее всех суть свершившегося перелома выразил Иоанн Креститель: "И не думайте говорить в себе: "Отец у нас Авраам"; ибо говорю вам, что Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму" (Мф.3:9).

На осеннем празднике Поставления кущей иудеи заговорили с Христом о своем происхождении от Авраама. Из 8-й главы Евангелия от Иоанна мы узнаем о последовавшем вслед за тем решительном размежевании позиций и об окончательном разъяснении, которое дал по этому поводу Христос. Описываются события восьмого дня, наступившего вслед за семью собственно праздничными днями и посвященного - по тогдашнему иудейскому обычаю - памяти патриархов. Поэтому неудивительно, что именно в тот день жители Иерусалима вспоминали имя праотца. Спор начинается со слов Христа: "...истина сделает вас свободными" (Ин.8:32). Ему возражают: "...мы семя Авраамово и не были рабами никому никогда" (Ин.8:33), другими словами, "в освобождении не нуждаемся". Христос отвечает: "Знаю, что вы семя Авраамово" (Ин.8:37). Спорщики не могут "вместить" слова Христа и даже ищут Его убить - именно потому, как показывает Иисус, они бесконечно далеки, несмотря на свое генеалогическое родство с праотцем, от подлинной сути Авраама. Беда в том, что они, ополчаясь на Христа, исполняют не внушение Авраама, но внушение совсем другого, зловредного существа*. Об Аврааме же как об индивидуальности, продолжающей жить в духовном мире, Христос говорит: "Авраам, отец ваш, рад был увидеть день Мой: и увидел и возрадовался" (Ин.8: 56). С рассветом этого (Христова) дня начинается новая мировая эпоха. Отныне каждое человеческое "я", не полагаясь на кровнородственные узы, должно самостоятельно отыскивать путь к высшему "Я" Христа. "Прежде нежели был Авраам, Я есмь" (Ин.8:58). Это великое самоотверженное "Я" есть Сын. Причем Христос - нечто гораздо большее, чем праобраз Сына, некогда явленный в Исааке: в Евангелии от Иоанна он предстает именно как Сын (в абсолютном смысле этого слова): "Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете" (Ин.8:36). Матфей вначале называет Иисуса из Назарета "Сыном Авраамовым" (имея в виду Его земное, "плотское" происхождение), а затем, в ходе дальнейшего повествования, показывает, как постепенно люди узнавали в Нем предвечного "Сына Божия" (Мф.14:33; 16:16; 27:54). И у синоптиков - пусть реже, чем в Евангелии от Иоанна, - Христос иногда характеризуется просто как Сын (без указания имени отца), Сын в абсолютном смысле (Мф.11:27; 28:19; Мк. 13:32).

* "Ваш отец диавол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего" (Ин. 8: 44).

Апостол Павел считал, что обетование бесчисленного потомства, данное Господом Аврааму, подразумевает будущую христианскую общину. Для Павла Авраам уже не прародитель "по плоти", но "отец всех верующих" (Рим.4:11 и 16). А стал он таковым потому, что от души сказал свое "Аминь" ("Верую!") в ответ на обетование Бога: когда Господь вывел праотца из тесноты его жилища и показал звездное небо.


ИЗМАИЛ
Сын служанки Агари не принадлежит к той ветви Авраамова рода, к которой относится великое обетование Спасения. С него начинается побочная ветвь родового древа, отделившаяся от ствола "авраамической традиции", когда праотец еще не успел выполнить своего земного предназначения: стать истинным отцом истинного сына; когда он звался Аврамом, а не Авраамом и встреча с "тремя мужами" еще не произошла. Иными словами, обособился от основного ствола "авраамизм", еще не достигший полной зрелости, как бы отмеченный знаком "преждевременности".

Но Измаил тоже является семенем Авраамовым, а следовательно, причастен божественной благодати и обетованию. В этом ничего не меняет ни размолвка между Саррой и Агарью (Быт.16:4-6; 21:10), ни даже изгнание египтянки.

Найдя беременную Агарь в пустыне у источника вод, Ангел Господень предрекает ей: "Умножая умножу потомство твое, так что нельзя будет и счесть его от множества" (Быт.16:10). Когда Господь возвещает девяностодевятилетнему Аврааму, что у него родится сын Исаак, патриарх вначале не может поверить сказанному и просит сохранить ему того сына, которого он имеет уже тринадцать лет (сына Агари): "О, хотя бы Измаил был жив пред лицем Твоим!" (Быт.17:18) Но Господь повторяет Свои слова о рождении сына от Сарры, которого нарекут Исааком; именно об этом сыне Он говорит: "... и поставлю завет Мой с ним заветом вечным" (Быт.17:19). Однако далее Бог продолжает: "И о Измаиле Я услышал тебя: вот, Я благословлю его, и возращу его, и весьма, весьма размножу; двенадцать князей родятся от него; и Я произведу от него великий народ" (Быт.17:20). И когда позже Агарь с сыном, изгнанные в пустыню, едва не умирают от жажды, ангел Божий спасает их, указав колодезь с водою. Жизни Измаила грозила гибель, но беда миновала его благодаря вмешательству Господа. В тот раз египтянка вновь услышала обетование: "Я произведу от него великий народ" (Быт.21:18); и после этого случая, во все время пребывания в пустыне, "Бог был с отроком" (Быт.21:20).

Следующее и последнее упоминание Измаила в Книге Бытия связано с рассказом о смерти Авраама. Несмотря на все, что разделяло братьев, умершего патриарха хоронили "Исаак и Измаил, сыновья его..." (Быт. 25:9). Сразу же после описания погребения следует родословие потомков Измаила - двенадцати "князей племен". Судя по именам, по крайней мере некоторые из них считались родоначальниками народов Аравийского полуострова: совершенно определенно это можно сказать о Кедаре, Думе, Массе и Феме (Быт.25:13-15). По всей видимости, в Аравии потомки Измаила смешались с поселившимися там ранее иоктанитами - еще одним семитским племенем, сведения о котором содержатся в "родословии сынов Ноевых" (Быт.10:25).

Итак, при чтении Книги Бытия создается впечатление, что и измаилитский побег Авраамова древа, пусть даже великое обетование Спасения прямо к нему не относится, включен в далеко идущие замыслы Божественного Провидения. Да, это побочное течение, но все-таки ответвление "авраамической традиции"! Когда Авраам, против собственной воли, изгнал Агарь и ее сына, голос Господа возвестил: "И от сына рабыни Я произведу народ, потому что он семя твое" (Быт.21:13).

Линия Авраам-Исаак в конечном итоге приводит в Иерусалим, линия Авраам-Измаил заканчивается в Мекке.


 


Каталог: modules -> Books -> files
files -> Е. Б. Гурвич Владимир Соловьев и Рудольф Штейнер
files -> Проблемы этнокультурной трансляции: экологический аспект
files -> Гегель Г. В. Ф. Наука логики
files -> Становление европейской науки
files -> Кант И. Критика чистого разума
files -> Цели и ценности: сущностные сопоставления
files -> Книга Третья. 20 лет набираться мудрости (с 40 лет до 60) Условия Антропософия
files -> Виктор Несмелов Наука о человеке Содержание Том I. Опыт психологической истории и критики основных вопросов жизни
files -> От возрождения до канта


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница