Борения человечества на пути к самопознанию


V. КОРАНИЧЕСКОЕ БЛАГОЧЕСТИЕ



страница12/13
Дата22.08.2018
Размер1.48 Mb.
ТипКнига
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13
V. КОРАНИЧЕСКОЕ БЛАГОЧЕСТИЕ

ПОКОРНОСТЬ БОГУ
Коран не только дает изначальный "импульс" зарождающемуся "арабскому феномену", арабскому духу (создавая особый строй души, предрасположенность к определенным занятиям) - он влияет на этот дух еще и в другом смысле. Кораническое благочестие, каким бы односторонним оно ни было, выступает как противовес прогрессирующей рационализации жизни. Духовно-душевный холод, даже, можно сказать, шок, который несло с собой арабское культурное влияние (этот "величайший импульс к совершенствованию, человеческого ума"), отчасти смягчался только благодаря уже сформировавшемуся к тому времени исламу*. Несмотря на то, что содержание Корана и достижения математике естественнонаучных исследований существовали как бы в разных, непересекающихся плоскостях, для самих носителей арабского духа и их последователей, какими бы "учеными" они ни были, было важно, что они живут в религиозной среде ислама.

*Rudolf Steiner, Wie finde ich den Christus? Vortrag vom 16. Oktober 1918, Dornach 1975.

Слово "ислам" по-арабски означает "предание себя Аллаху". Согласно Корану, покорность Богу была свойственна уже приверженцам "авраамической традиции": "Когда сказал Ибрахиму Господь: "Предайся [Мне]", - он ответил: "Я предался Господу [обитателей] миров"" (2,131). Следование верующих воле Божьей лежит в основе всех религий. "Ведь если Ислам - Аллаху служенье, // Нам жить в Исламе и в нем умереть"*, - говорит Гёте в одном стихотворении из "Книги изречений" "Западно-восточного дивана". Однако и это представление, общее для всех религий, получает в исламе особую окраску - из-за того, что Коран не знал идеи богосыновства. В понимании сути "предания себя Богу" явственно сказывается разница между христианством и исламом.

*Пер. В. Левика.

Отвергнув Троицу, ислам навсегда остался "религией Отца" - да и таковой его можно считать лишь условно, ибо определение "Отец" в приложении к Аллаху не вполне уместно. В Коране Аллах выступает как абсолютный самодержец, и следует помнить, что сами мусульмане никогда не называют его "Отцом". Коран отказывает ему не только в "сыне", но и вообще в "детях": Аллах "не породил для Себя ребенка" (25,2; см. также 23,91). А посему и понятие "предание себя Богу" в исламе приобретает особый оттенок: человек должен склониться перед нисходящей свыше и внешней по отношению к нему волей "Господа", а вовсе не перед волей "Отца". Недаром в Первом послании Иоанна сказано: "Всякий, отвергающий Сына, не имеет и Отца; а исповедующий Сына имеет и Отца" (1 Ин.2:23).

В христианстве, религии Сына, "предание себя Богу" имеет совсем иной смысл, праобразно выраженный в Гефсиманском молении Христа: "не как Я хочу, но как Ты" (Мф. 26:39). Этот эпизод нам стоит рассмотреть более детально: ведь, чтобы по достоинству оценить слова Христа, мы должны знать контекст, в котором они были сказаны, разобраться в смысле того страшного борения, через которое прошел Иисус. До сих пор большинство людей полагает, что Христос в последний момент испугался смерти, что у Него, как теперь говорят, "сдали нервы". Он будто бы молился об избавлении от крестных мук, но потом все-таки примирился со Своей участью. Подобной точке зрения противоречит одно важное место из Послания к Евреям. Павел, очевидно опираясь на какой-то независимый от евангелий источник, пишет: "Он во дни плоти Своей с сильным воплем и со слезами принес молитвы и моления могущему спасти Его от смерти, и услышан был за Свое благоговение; Хотя Он и сын, однако страданиями навык послушанию" (Евр.5:7-8)

Как же следует понимать слова Павла, что Христос был "услышан"?

Некоторый свет на эту загадку проливают высказывания Р. Штайнера, основанные на его духовнонаучных исследованиях. Как показал Штайнер, божественная Сущность, воплотившись в человека, неизбежно должна была сжигать, разрушать изнутри земное тело, и к моменту празднования Пасхи, в 33 года, Христос стоял у порога смерти. Во время тайной вечери Христос отдал Свои жизненные силы ученикам. Но они фактически не справились с драгоценным даром, не найдя правильного ответа на обращенное к ним самоотвержение. Вместо того чтобы сомкнуться кольцом вокруг Учителя, своим со-присутствием помочь Ему продержаться еще какое-то время в уже близкой к распаду телесной оболочке, они пали жертвой внезапного помрачения сознания и оставили Его в последнем, предельном одиночестве. Смерть обрушилась на Него раньше назначенного срока, еще прежде, чем Он испытал крестные муки, которые Сам же заранее предрек. До сих пор Он сознательно шел к Распятию, приняв его душой как провиденциальный "ритуал", часть осуществления спасительной мистерии Голгофы. Но оказалось, что агония началась уже в Гефсиманском саду, и Лука, по профессии врач, так ее и назвал - agonia (Лк.22:44). Моля "пронесть чашу сию мимо", Христос в дей-ствительности просит сил, чтобы пройти испытание Голгофы так, как это было предначертано. "Дух бодр, плоть же немощна" (Мф.26:41). Он бы хотел, чтобы Его символическая судьба, оканчивающаяся на Голгофе, до самого конца разворачивалась как великий явленный миру обряд. Поэтому Он отвергает помощь меча Петра, отказывается призвать "двенадцать легионов Ангелов" (Мф. 26:53) - иначе "как же сбудутся Писания, что так должно быть"? (Мф. 26:54) Мольба, обращенная к Богу в Гефсиманском саду, не означала, что решимость Иисуса была поколеблена, но лишь что плоть Его стала "немощной", что Его земное тело теряло последние силы. В ответ на моление "Бодрого духом" к Нему, обессилевшему, "явился <...> Ангел с небес и укреплял Его" (Лк.22:43). Теперь наконец мы поняли, почему Павел в Послании к Евреям говорит, что Христос был "услышан". Однако, продолжает свою мысль Павел, Сын "страданиями навык послушанию". Что он имеет в виду?

Иисус, охваченный предсмертным томлением, воспринимает преждевременный распад Своего организма как нечто непостижимое, перечеркивающее весь замысел Божий - каким он виделся Иисусу до сих пор. И Он заставляет Себя, коли так суждено, принять и это непостижимое - как исходящее от Его Отца. "Не как Я хочу, но как Ты". Или, в пересказе Луки: "Не Моя воля, но Твоя да будет" (Лк. 22:42). На первый взгляд в Гефсиманском эпизоде христианская трактовка "предания себя Богу" больше всего приближается к мусульманской. О Христе даже говорится, что Он "пал на лице Свое" (Мф. 26:39), "пал на землю" (Мк. 14:35). На самом деле, ни в каком другом месте Нового Завета различие двух трактовок не проступает с такой отчетливостью. Христос не фаталистически склоняется перед волей деспотичного владыки, но вверяет Себя воле Отца. Знаменательно, что Христос, никогда прежде не употреблявший в молитвах обращения "Отче Мой!", в Гефсиманском саду взывает к Господу именно этими словами (Мф. 26:39 и 42) - Его сыновнее чувство, в момент испытания как бы вспыхивает с новой силой.

По слову из Послания к Евреям, Сын здесь чему-то "навык", то есть научился, - чему-то такому, чему нельзя было научиться "на небеси", а только воплотившись в смертное человеческое тело. В отношениях Отца и Сына появилось нечто новое, они стали более глубокими - благодаря тому, что Иисус доказал Свою готовность к предельному самоотречению.

Правда, Их отношения и раньше никогда не были "формальными", "установленными" раз и навсегда. Чтобы убедиться в этом, достаточно пролистать Евангелие от Иоанна. Там мы не найдем догматического определения связи между Отцом и предвечным Сыном - в духе систематического богословия или логических умозаключений. Если Иоанна и назвали Богословом, то это случилось тогда, когда еще существовало богословие ясновидческое. "Богословское" учение Иоанна заключается в том, что Вечное Слово ("Логос") "было Бог" (существительное "Бог" в данном случае - именование). В конце Евангелия от Иоанна Фома обращается к Иисусу: "Господь мой и Бог мой!" (Ин. 20:28) Эти слова соотносятся с первой фразой того же Евангелия: "... и Слово было Бог". Интуитивное прозрение Иоанна позже* было зафиксировано в церковном догмате "единосущности" (homousia) Сына Отцу, означавшем исповедание божественной природы Христа. Этот догмат был воздвигнут против ариан, видевших в Слове (Логосе) Полу-Божество ступенью ниже Отца. В поддержку своей точки зрения они ссылались, среди прочего, на слова Христа из Его прощальной беседы с учениками: "Отец Мой более Меня" (Ин. 14: 28) - и совершенно напрасно! Это высказывание показалось бы непочтительностью, граничащей с богохульством, если бы оно не исходило от существа, находящегося "на одном уровне" с Богом-Отцом, от существа, которое само есть Бог. В данном случае не следует отвлеченным образом противопоставлять "субординирующую теологию" "теологии единосущности" - потому что в Евангелии от Иоанна та и другая неразрывно связаны. Превосходство Отца служит основой особого рода отношений между двумя божественными личностями - не статичных, но живых, постоянно развивающихся. "Вечность" - это покой, но также и живое движение. Евангелист Иоанн, прибегая к тончайшей нюансировке языковых средств, намекает на оба аспекта вечности (и, соответственно, вечных отношений между Отцом и Сыном). Он говорит: "В начале было Слово". Не "стало" или "возникло" (когда был сотворен мир), но именно "было" (изначально). В самом глаголе "было" заключен величественный покой вечности. Продолжение этой фразы - "... и Слово было у Бога" - в переводе на современные европейские языки теряет важный оттенок смысла, присутствующий в греческом тексте. Буквально там сказано: "...и Слово было к Богу" (предлог pros с винительным падежом). То есть имеется в виду динамический аспект ситуации, приближение одного действующего лица к другому. Когда же говорят, что один человек живет "у" другого, не исключается, что подобное сосуществование может быть чисто внешним: обоим кажется, что они прекрасно знают друг друга, и стремления к дальнейшему сближению у них нет. Отношение Предвечного Сына к Отцу не таково; оно не статично, но представляет собой все более глубокое погружение в неисчерпаемую сущность Бога-Отца. Та же мысль выражена и в Первом послании Иоанна: Христос есть "вечная жизнь, которая была у Отца (в греческом оригинале - опять предлог pros, "к". - Р.Ф.)" (1 Ин.1:2).

*На Никейском соборе 325 г.

В конце пролога Евангелия от Иоанна мы читаем: "Единородный Сын, сущий в недре Отчем" (Ин.1:18). В греческом оригинале здесь не используется конструкция "предлог с дательным падежом", которая передавала бы статичный аспект, как получилось в переводе. Такая конструкция употреблена в других местах оригинального новозаветного текста: к примеру, в притче о бедном Лазаре, где говорится, что богач увидел "Авраама и Лазаря на лоне его" (Лк. 16:23), или в Евангелии от Иоанна, в словах об ученике, который "возлежал у груди Иисуса" (Ин.13:23). А вот в прологе Иоанн сознательно отказался от дательного падежа и вместо предлога "еn", "в" (указывающего на местонахождение), поставил предлог "eis", "в", "внутрь" (указывающий направление движения), с существительным в винительном падеже. Следовательно, в буквальном переводе интересующее нас место звучит так: "Единородный Сын, сущий к недру Отчему". Слово "сущий" характеризует Сыновне-Отцовские отношения с точки зрения покоя вечности, слова "к недру" - в динамическом аспекте. Динамичность Их отношений обусловлена тем, что Сын сознает превосходство Отца и, следовательно, Сам будучи вечным, постоянно наставляем Отцом, который тем не менее остается неисследимым вовек. Важную ступень в этом процессе представляет гефсиманский эпизод. Христос и раньше говорил: "Не ищу Моей воли, но воли пославшего Меня Отца" (Ин.5:30), "Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершать дело Его" (Ин.4:34); однако в ходе Гефсиманского испытания Его преданность Отцу достигает еще более высокого уровня.

Христианин учится "предавать себя Богу", произнося молитву "Отче Наш", где сказано: "Да будет воля Твоя". Однако не следует забывать, что эти слова подразумевают активность не одного только Бога, но и человека. Воля Бога осуществляется "на небе"; "на земле" - тоже, но по-другому, не как нечто само собой разумеющееся и потому не требующее никаких усилий. Фраза "Да будет воля Твоя и на земле, как на небе" выражает, помимо готовности принять волю Господню, еще и желание того, чтобы земля была обретена для грядущего Царства Божия, а человек удостоился послужить осуществлению на ней воли Бога. Христос включает в свою "семью" всех тех, "кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного" (Мф.12:50).

В христианстве, в отличие от ислама, понятие "предания себя Богу" лишено фаталистического оттенка, не означает слепого подчинения предвечному и неотменному "велению" (сура 54,49-50). Даже склоняясь перед непостижимыми ударами судьбы, христианин не теряет основополагающей веры в то, что в конечном итоге миром управляет Отцовская, любящая воля.
ОТНОШЕНИЕ К МОЛИТВЕ
Огромная сила воздействия ислама связана и со строго регламентированной молитвенной практикой, требующей от верующих бескомпромиссного подчинения дисциплине, которое уже само по себе не может не вызывать уважения. На рассвете, в полдень, во второй половине дня, при заходе солнца и в начале ночи - пять раз в день раскладывает набожный мусульманин свой молитвенный коврик. Первоначально, как можно проследить по Корану, обязательных молитв было три - утренняя, полуденная и вечерняя.

Обычай регулярных молений сложился, задолго до арабов, у иудеев и христиан. В его основе лежит вполне конкретный опыт, который мы для начала попытаемся охарактеризовать в самых общих чертах. В принципе человек может молиться в любое время. Однако, когда дело доходит до практики, оказывается, что один час суток не похож на другой и что для молитвы более всего подходят определенные моменты времени: переходы от ночи ко дню и от дня к ночи, а также полдень и полночь. Неслучайно воскресший Христос являлся людям утром и вечером, как и Адам, после грехопадения, именно вечером услышал глас Господа. Вообще, стоило бы проанализировать библейские эпизоды, в которых речь идет о сверхчувственных переживаниях, с точки зрения их привязки к определенному времени суток - сделав это, мы могли бы прийти к интересным заключениям.

Троекратная ежедневная молитва упоминается в 54-м псалме: "Вечером и утром и в полдень буду умолять и вопиять" (Пс.54:18). А в оригинальном тексте 31-го псалма говорится не просто о "времени благопотребном (для молитвы. - Ред.)", но гораздо конкретнее - о "времени обретения (Бога)" (Пс.31:6). Имеется в виду час, когда, как люди "благочестивые" (в подлиннике - "чистые", хассидим) знают по своему личному религиозному опыту, человеку ищущему легче обрести Бога. Час молитвы может оказаться золотым временем особой божественной благодати: "Во время благоугодное, Боже, по великой благости Твоей услышь меня" (Пс.68:14). Длинный 118-й псалом, очевидно, возник в кругах, отличавшихся особенно строгой религиозной дисциплиной: его автору недостаточно трехразовой молитвы, и он прославляет Бога "семикратно в день" (Пс.118:164). У христиан было принято молиться три раза в день. В раннехристианском сочинении "Дидахе" ("Учение двенадцати апостолов") текст молитвы "Отче Наш" сопровождается примечанием: "Так молитесь три раза в день" (8:3)*. Аллах в Коране говорит: "Воистину, молитвенный обряд для верующих предписан в строго определенное время" (4,103). Мухаммад, истинное дитя природы, откликался на каждую смену дня и ночи с живым религиозным чувством: "Воистину, в сотворении небес и земли, в смене дня и ночи истинные знамения для обладающих разумом" (3,190). Призывая в свидетели своей клятвы "ночь, когда она темнеет, и зарю, когда она дышит" (81,17-18. - Пер. Крачковского), Мухаммад не просто отдавал дань поэтической образности; для него эти явления выходили за рамки обыденности, несли в себе некий высший смысл: "Скажи, [Мухаммад]: "Отвечайте, если Аллах продлит вам ночь до Дня воскресения, то какой бог, кроме Аллаха, сможет даровать вам свет? Неужели вы не прислушаетесь [к истине]?" Скажи: "Отвечайте, если Аллах продлит вам день до Дня воскресения, то какой бог, кроме Аллаха, сможет даровать вам ночь, чтобы вы отдыхали во время ее? Неужели вы не разумеете?" По милости Своей Он сотворил для вас ночь и день, чтобы вы отдыхали ночью и усердствовали в поисках Его щедрот [днем], - быть может, вы будете благодарны" (28,71-73). Длинные утренние и вечерние тени в Коране являются образом тварного мира, склоняющегося перед величием Аллаха: "Те, кто на небесах и на земле, а также тени их склоняются пред Аллахом по утрам и вечерам, желая или не желая того" (13,15).

*Евангелие Толстого. М.. 1992. - С. 184

Человек глубоко ощущает святость ночи. Мы еще не полностью утратили древнее знание о том, что сон имеет не только биологическое значение. Во сне душа покидает мир чувственных ощущений и попадает в сверхчувственные сферы. Об этом замечательно сказано в Коране: "И у Него ключи к сокровенному! Знает о них только Он. Знает Он то, что на суше и в море. И не падет лист [с дерева] без Его ведома. И нет ни зернышка во мраке земли, ни чего-либо влажного или сухого, о чем бы не было [сказано] в ясной книге. Он - тот, кто успокаивает вас ночью и знает, что вы совершаете днем. Потом Он воскресит вас..." (6,59-60). Смерть означает, что Аллах забирает к себе человеческую душу навсегда: "Аллах успокаивает души людей, когда они умирают, а тех, кто не умирает, [покоит] во время сна. Он не отпускает те души, которым определил смерть, а остальные возвращает [в бодрствование] на определенный срок" (39,42).

Тому, кто бодрствует ночью, приоткрывается ее тайна; в бессонные часы он не просто продолжает жить "дневным сознанием", но как бы приближается к сверхчувственному миру: "Ты испытал сердце мое, посетил меня ночью, искусил меня" (Пс.16:3). Историк IV в. Аммиан Марцеллин рассказывает, что смертельно раненный император Юлиан умер "в ужасающий час полуночи" (medio noctis horrore)*, - его слова доносят до нас трепет первобытного сверхчувственного переживания, с особенной силой охватывавшего души людей именно в эту, наиболее чуждую дневным заботам, часть суток. Ночное время особенно располагает к молитве. Поэтому истинно благочестивые люди часто по собственной воле присовокупляют к обязательным ежедневным молитвам (последняя из которых свершается при наступлении сумерек) дополнительные ночные моления. Подобного рода молениям придается большое значение и в Коране. В этом Мухаммад следует иудейской и христианской традициям. В псалме 118-м сказано: "В полночь вставал славословить Тебя за праведные суды Твои" (Пс.118:62). В другом псалме о праведнике говорится: "В законе Господа воля его, и о законе Его размышляет он день и ночь!" (Пс.1:2) А 133-й псалом вообще предназначен для ночного празднества: "Благословите ныне Господа, все рабы Господни, стоящие в доме Господнем, [во дворах дома Бога нашего,] во время ночи". Перед избранием двенадцати апостолов Христос проводит всю ночь на горе, в молитве к Богу (Лк.6:12). А Павел и Сила, брошенные в темницу города Филиппы, "около полуночи... молясь, воспевали Бога" (Деян.16:25). Мухаммад знал о ночных молитвенных бдениях в христианских общинах: "Люди Писания неодинаковы: среди них есть праведные люди, которые читают стоя по ночам аяты Аллаха, и падают ниц" (3,113).

*Аммиан Марцеллин, Римская история XXV. 3. В русском переводе Ю. Кулаковского и А. Сонни под ред. Л. Ю. Лукомского этот оборот передан словами "в самую полночь".

В сурах раннего, мекканского периода ночной молитве придается большое значение. В Медине же жизнь "правоверных" стала гораздо более регламентированной, им были даны строгие предписания о времени свершения молений. В мединских сурах почти не остается следа от беспечного энтузиазма первых лет деятельности Пророка, когда он еще не опасался оттолкнуть своих последователей чрезмерными требованиями. Почти все рассуждения о необходимости ночных молитв относятся к периоду пребывания в Мекке: "Воистину, [молитвы во время] ночного бодрствования действеннее, [чем дневные молитвы] и яснее по изложению. Ведь днем у тебя много [житейских] хлопот. Поминай имя твоего Господа и всецело посвяти себя Ему... Воистину, твой Господь знает, что ты и некоторые из твоих последователей пребываете в молитве меньше двух третей ночи, или половину ее, или треть. Аллах предопределяет меру дня и ночи и ведает о том, что вы ни за что не определите его (т. е. времени ночных молитв. - М.О.)" (73,6-8 и 20); "И поминай имя Господа твоего и утром и вечером, а также ночью. Бей же Ему челом и славь Его долгой ночью" (76,25-26); "И возноси хвалу своему Господу, когда поднимаешься [утром], а также среди ночи возноси хвалу и при закате звезд" (52,48-49); "Воистину, богобоязненные пребудут в садах и среди источников и получат то, что даровал им Господь, ибо они творили добро [на земле]. Только малую часть ночи предавались они сну, а уже на заре они молили о прощении" (51,15-18); "Восхваляй Господа твоего до восхода солнца и перед заходом, прославляй Его и ночью, и после челобития" (50,39-40); "Неужели тот, кто на протяжении всей ночи поклоняется [Аллаху], падая ниц и стоя, страшится будущей жизни и возлагает надежды на милость своего Господа [, равен ослушнику в его неверии]?" (39,9); "Рабы Милостивого - это те, которые ступают по земле смиренно, а когда невежды обращаются к ним, говорят: "Мир!"; те, которые проводят ночи, падая ниц и представая перед Господом своим" (25,63-64); "Так сноси же терпеливо [, Мухаммад,] то, что говорят [неверные], и славь хвалой Господа своего перед восходом солнца и перед Его закатом, славь его и в течение ночи, а также в течение дня, - быть может, ты будешь доволен [воздаянием в будущей жизни] <...> Вели членам своей семьи совершать обрядовую молитву и будь терпелив при ее совершении" (20, 130 и 132); "Совершай обряд молитвы начиная с того времени, когда солнце [после полудня] начнет склоняться к ночному мраку, а также [совершай] утреннее чтение молитвы, ибо утреннюю молитву слушают [ночные и дневные ангелы]. Бодрствуй и часть ночи, творя молитву в дополнение [к пяти обязательным] <...> И говори [после молитвы]: "Господи! Наставь меня на путь истины, выведи меня также путем истины и даруй мне от Тебя силу в помощь"" (17,78-80). Последняя процитированная фраза заставляет вспомнить 120-й псалом: "Господь будет охранять выхождение твое и вхождение твое отныне и вовек" (Пс.120:8).

В исламе молитва, основанная на распевном произнесении вслух коранических стихов, есть форма преклонения перед величием Аллаха, вознесения Ему хвалы. Душевный строй благоговейного преклонения находит опору в Коране, где Аллах предстает как всемогущий повелитель мира, благотворность власти которого со всей очевидностью раскрывается в природных явлениях. "Он - и первый и последний..." (57,3) - говорит Мухаммад, повторяя мысль, которая задолго до него была выражена в Ветхом Завете ("Я первый, и Я последний", Ис. 44:6; 48:12) и в Откровении Иоанна ("Я есмь первый и последний", Откр. 1:17; 2:8; 22:13). Мухаммад дополняет эту формулу: "Он - и первый и последний, явный и сокровенный" (57,3). Одним из лучших коранических гимнов Аллаху считается так называемый "аят о власти", который мусульмане часто цитируют и даже пишут на своих амулетах: "Аллах - нет божества, кроме Него, вечно живого, вечно сущего. Не властны над Ним ни дремота, ни сон. Ему принадлежит то, что на небесах, и то, что на земле. Кто же станет без Его соизволения заступничать перед Ним [за кого бы то ни было]? Он знает то, что было до людей и что будет после них. Люди же постигают из Его знания лишь то, что Он пожелает. Ему подвластны небеса и земля, Ему не в тягость их охранять. Он - всевышний, великий" (2,255). Выраженные здесь ощущения созвучны ветхозаветным: "Не дремлет и не спит хранящий Израиля" (Пс.120:4); "Так говорит Господь: небо - престол Мой, а земля - подножие ног Моих" (Ис.66:1); "Все, что на небе и на земле, Твое" (Молитва царя Давида, 1 Пар.29:11). В Коране весьма своеобразно и ярко раскрывается тема вездесущия Бога, которой посвящен 138-й псалом: "Мы, воистину, создали человека и ведаем о том, что нашептывает ему его душа, и Мы более близки к нему, чем яремная вена" (50,16). Однако идея всеприсутствия Аллаха подразумевает не только Его неотдаленность от человека, но и господство над мировым пространством: "Воистину, обширна земля Моя, поклоняйтесь же Мне" (29,56); "Воистину, Аллах удерживает небеса и землю, чтобы они не удалились совсем. А если они удалятся, то никто другой их уже не удержит" (35,41).

Регулярное богопочитание оказывает умиротворяющее воздействие на души верующих: "Отвечай: "Воистину, Аллах... ведет по нему (т.е. по пути истины. - Ред.) <...> тех, которые уверовали и сердца которых нашли утешение в поминании Аллаха"". А разве не в поминании Аллаха находят утешение сердца?" (13:27-28). Молящийся обретает независимость от привязанности к окружающему миру: "Люди обольщаются утехами, доставляемыми женами, детьми, скопленными кинтарами (мера веса. - М.О.) золота и серебра, чистокровными конями, скотом и нивами. [Но все] это - [только] на временное пользование в этом мире, тогда как у Аллаха - лучшее прибежище" (3,14); "Все сущее тленно, кроме Него" (28,88). Те, кто еще в этой жизни с благочестием обращает свои мысли и чувства к потустороннему миру, найдут утешение в Судный час: "[В тот день праведникам будет сказано]: "О душа, обретшая покой! Вернись к Господу своему снискавшей радость и довольство! Войди в круг Моих рабов! Войди в Мой рай!"" (89,27-30).

Какие бы человеческие слабости ни обнаружились у Му-хаммада, в искренности его благочестия сомневаться не приходится. Молитва была для него чем-то вроде моста к не достижимому иными путями всевышнему Богу. В 22-й суре, где речь идет о жертвоприношении, пророк говорит: "И принесение в жертву верблюдов Мы установили для вас в качестве обряда, предписанного Аллахом <...>. Ни мясо их, ни кровь их (т. е. жертвенных животных. - М.О.) не нужны Аллаху, Ему нужна лишь ваша набожность" (22,36-37). Молитвенная практика, сложившаяся в исламе, свидетельствует о высоком уровне религиозного сознания мусульман. Однако при этом она способствует развитию предельной односторонности мировидения. Мусульмане поклоняются Богу, который ни с кем не общается "на равных": "равных", "единосущных" Ему просто нет. Как бы во исполнение ветхозаветной заповеди - "Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим" (Исх.20:3) - Мухаммад постоянно борется с "грешниками", подвергающими сомнению исключительность Аллаха. Христианство делает шаг вперед, открывая Бога, который есть Любовь и именно потому готов "поделиться" своей божественностью с другими. Сын извечно единосущен Отцу, а со временем Богу приобщится и все человечество. Преследуя эту благородную цель, Бог ищет Себе "друзей" и "помощников" - в Первом Послании к Коринфянам стоят слова, совершенно немыслимые в Коране: "ибо мы соработники (в подлиннике - synergoi. - Р.?.) у Бога" (1 Кор.3:9). Когда призыв Бога дойдет до сознания человечества, служение Ему обретет новый, более высокий смысл, еще одно измерение; но этого не случится до тех пор, пока молитва будет оставаться лишь рабским преклонением перед подавляющим человека всевластием Господа.


 




Каталог: modules -> Books -> files
files -> Е. Б. Гурвич Владимир Соловьев и Рудольф Штейнер
files -> Проблемы этнокультурной трансляции: экологический аспект
files -> Гегель Г. В. Ф. Наука логики
files -> Становление европейской науки
files -> Кант И. Критика чистого разума
files -> Цели и ценности: сущностные сопоставления
files -> Книга Третья. 20 лет набираться мудрости (с 40 лет до 60) Условия Антропософия
files -> Виктор Несмелов Наука о человеке Содержание Том I. Опыт психологической истории и критики основных вопросов жизни
files -> От возрождения до канта


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница