Богословские диалоги о христианском социализме. XXI век



страница1/2
Дата26.04.2018
Размер0.67 Mb.
  1   2

Сомин Н.В.

Богословские диалоги о христианском социализме. XXI век.


Диалог первый. О «ереси» хилиазма

 (У автобуса, отправляющегося в паломническую поездку).

Православный публицист (ПП): О! Здравствуйте! Я вижу, Вы тоже решились на эту поездку. Рад нашей встрече. Место рядом с Вами не занято?

Христианский социалист (ХС): Приветствую Вас! Нет, здесь свободно, садитесь.

ПП: На недавней Православной конференции я с интересом прослушал ваш доклад о христианском социализме. Но все же впечатление мое весьма и весьма отрицательное. Все, что вы проповедуете – попытка построения рая на земле. Это самая настоящая ересь.

ХС: Знаете, я раньше тоже так думал. Но потом, глубже вникнув в проблему, пришел к выводу, что христианский социализм ни в чем не погрешает против православного учения.

ПП: Помилуйте! Это ересь, тяжелая ересь! И я берусь вам это доказать.

ХС: Что ж, давайте поговорим. Но только с одним условием: вести дискуссию корректно и стараться не выходить из богословской плоскости спора.

ПП: Прекрасно! Именно это мне и хотелось. Так вот, подозреваю, что вы демонстрируете непонимание самой сущности христианства. Христос предложил человеку Свое Царство – Царство Небесное. И именно его достижение и является подлинной целью человека.  Только там возможно подлинное соединение со Христом. Человек – лишь странник на этой земле; настоящее же его отечество – Царство Христа, Царство Небесное. Земной мир – лишь временное пристанище людей, причем лежащее во зле. Сатана – мироправитель «мира сего», и падший человек не может тут быть счастлив. Рай – на Небе, а не на земле. Ваш же «христианский социализм» как раз есть проект строительства рая на земле. Он в корне противоречит замыслу Божиему. А потому является ересью, причем, очень вредной, ловко подменяющей подлинные христианские ценности ценностями ложными. Небо вы подменяете землей. Это утопия, погоня за которой удаляет от Бога, а не приближает к Нему…

ХС: Подождите немного! Вы все свалили в одну кучу. Давайте по порядку. Прежде всего – обвинения в ереси. Ересь – это богословское мнение, ошибочность которого удостоверена Вселенским Собором.

ПП: Вот именно! Наверно вы знакомы с теориями так называемых хилиастов: де, Христос, после победы над антихристом, оживит праведников и на 1000 лет воцарится с ними на земле[1]. Так вот, эта ересь осуждена Вторым Вселенским собором.

ХС:  Ничего подобного! В деяниях Собора нет даже и намека на хилиазм.

ПП: Но там, как известно, осуждена ересь аполлинариева, а еретик Аполлинарий Лаодикийского был хилиастом.

ХС:  Аполлинариева ересь совершенно в другом. Это ересь христологическая, состоящая в том, что, по мнению Аполлинария, в человеке Иисусе ум был замещен Богом-Слово, второй ипостатью Пресвятой Троицы.  Об этом пишет Сократ Схоластик[2], и именно эту ересь осудил Второй Вселенский Собор.

ПП: Но ведь как раз против ереси хилиазма отцы Собора в Символ Веры вставили слова «Его же царствию не будет конца».

ХС:  Совсем нет. Эта вставка сделана против ереси Маркелла, считавшего, что царство Логоса (т.е. Сына) закончится[3]. Кстати, ересь маркеллиан упоминается в деяниях Второго Вселенского Собора наряду с ересью аполлинариан[4]. Так что мнение о том, что хилиазм был осужден на Втором Соборе – просто неквалифицированно. Однако, к сожалению среди православных оно довольно устойчиво. Причина в том, что именно такая неверная интерпретация решений II Вселенского Собора дается в «Догматическом богословии» митр. Макария[5] – книге слабой и содержащей множество фактических ошибок, но, к несчастью, принятой в качестве учебника для Духовных Академий.

ПП: Я бы на вашем месте не стал осуждать всеми уважаемую книгу. Разве сами слова «Его же царствию не будет конца» не означают вечности Его Царства на небе и, следовательно, невозможности земного Царства?

ХС: Я не вижу, как из первого может следовать второе. О таком повороте мыслей мне приходилось читать[6], но этот факт доказывает лишь то, что отсутствием логики страдают даже специалисты по проблеме хилиазма. Наоборот, тысячелетнее Царство Христа на земле еще более утверждает  идею вечности Его Царства.

ПП: Но мне помнится, что ересь хилиазма была осуждена еще в III веке на одном из соборов, кажется – Александрийском.

ХС: Может быть Вы имеете в виду свидетельство Евсевия Памфила, упоминающего, что св. Дионисий Александрийский был против учения Арсинойского епископа Непота, приверженца хилиазма. Однажды  Дионисий поехал в Арсинойский округ (Тальберг приурочивает это событие к 255 г.[7]) и устроил там спор о хилиазме, причем сумел убедить в своей правоте многих[8]. Ясно, что при самом пылком воображении это собрание не тянет даже на поместный собор Александрийской церкви. Так что нет никаких причин считать, что хилиазм был соборно осужден. 

ПП: Я все же думаю, что этот собор можно считать поместным.

ХС:  Совершенно невозможно, ибо это не был собор епископов, а просто разговор первого епископа с верующим народом. Об Александрийском же соборе, осудившем хилиазм, историки не упоминают. Боюсь, что это – из области мифологии. Но даже если такой собор и был, то его решения действительны только в рамках Александрийской церкви. Из поместных соборов для нас имеют силу только соборы нашей Русской Православной Церкви. Но  уверяю Вас, соборов, осуждающих хилиазм, в нашей Церкви не было. И тем более, не было осуждения христианского социализма. Всероссийский Поместный Собор 1917-1918 гг. о христианским социализме суждения не имел. В документе «Основы социальной концепции РПЦ», принятым Архиерейским собором в 2000 г., нет не только его осуждения, но даже упоминания…

ПП:  Ну вы и формалист! Вы соборность понимаете только в смысле соборов, совершенно игнорируя ее интерпретацию Хомяковвым. Но Церковь водится Духом святым, а потому имеет силу выяснять истину и вырабатывать общепринятое мнение и помимо соборов. Конечно, печально, что не осталось достоверного свидетельства о церковном соборе, который бы отверг хилиазм. Но в конце концов это неважно – важно, что Церковь выработала вполне определенное отношение к хилиазму: отвергла его и квалифицировала его как ересь.

ХС: Знаете что, когда произносятся такие слова как «церковь отвергла», «церковь не приняла», «церковь выработала» и пр. и при этом отсутствуют  ссылки на соборные определения, надо быть особенно осторожным и по десять раз перепроверять высказываемое. Да, Церковь  водится Святым Духом, но отсюда не следует, что надо верить любому слову из семинарских учебников. Пример «Догматического богословия» Макария должен Вас в этом убедить. Кстати, именно Хомяков об этой книге говорил, что «Макарий провонял схоластикой»[9]. И дело не только в фактических ошибках. Иногда наши учебники аккумулируют в себе мнения, приобретшие статус «традиции», но на самом деле обусловленные чисто историческими причинами.  Именно это произошло с хилиазмом. Хилиазм – очень древнее воззрение, поддержанное многими святыми отцами: св. Иустином Мучеником, св. Ипполитом Римским, св. Иринеем Лионским, св. Мефодием Патарским. Хотя следует сказать, что у него в древности были и противники, например тот же Дионисий Александрийский, Ориген, бл. Августин[10]. Происходил  открытый, но вполне корректный спор, и уж конечно о соборном осуждении речи не шло. Хилиазм попал в разряд «ересей» лишь в новое время. Почему – это сложный вопрос, который далеко уведет нас от темы. Кстати, современные православные авторы, профессионально пишущие о тысячелетнем царстве[11], о соборных осуждениях не упоминают (они знают, что их не было), а пытаются опровергнуть хилиазм содержательным анализом.

ПП: Но почему Вы так рьяно защищаете хилиазм? Разве это не доказывает, что Вы тоже приверженец осуществления рая на земле?

ХС: Вот так номер! Вы же сами, милостивый государь, начали разговор утверждением, что учение о возможности рая на земле, то бишь хилиазм, осуждено Вселенскими соборами. А поскольку, по вашему мнению,  христианский социализм тоже проповедует рай на земле, то и он является ересью. Но так как выяснилось, что никакими соборами хилиазм не осужден, то тщетна и ваша попытка подвести под ересь и христианский социализм. Церковь пока не вынесла о христианском социализме своего суждения. Не взяла пока на вооружение, но и не осудила.

ПП:  Но есть общепризнанные авторитеты,  отцы и учители Церкви, прославленные в лике святых. По их мнениям ориентируется вся Церковь. Например, канонизированный ныне о. Иоанн Восторгов резко отрицательно отзывается о христианском социализме.

ХС: Видите ли, индивидуальное мнение любого человека, даже святого, может оказаться спорным или даже ошибочным. И более того, такие ошибочные мнения никогда не препятствовали прославлению  мучеников. Так был причислен к лику святых пресвитер Лукиан, мученик начала IV в., несмотря на то, что его воззрения были проарианскими. Поэтому высказывания о. Восторгова ни в коей мере нельзя считать суждением Церкви по этому вопросу. Это его частное мнение.

ПП: Но он не одинок. В его время множество авторов утверждало полную несовместимость христианства и социализма.

ХС: Увы, также как и множество авторов современных. Действительно, в конце XIX – начале XX  веков наша Церковь воевала с социализмом, но, замечу, с социализмом атеистическим. При этом, к сожалению, наши богословы не сумели развести идею общей социально-экономической жизни, которая безусловно принадлежит христианству, и идею атеизма, для всякого христианина неприемлемую. К несчастью, наши батюшки полагали, что социализм может быть только атеистическим. Отсюда и совершенно некорректные и необоснованные  заявления о невозможности принять  «христианский социализм». Так что претензии и прошлых и современных  его критиков на то, что они выражают церковную истину,  неосновательны. Поэтому давайте будем вести диалог без инквизиционных интонаций.

ПП: Что ж, допустим, что пока Церковь еще не определила своего отношения к христианскому социализму. Но я уверен, что она его безусловно осудит.

ХС: Поживем – увидим.

ПП: Но вы уклонились от ответа на мой вопрос.

ХС: О построении рая на земле? Видите ли, я христианский социалист, а не хилиаст. Это разные вещи. Христианский социализм не предполагает построение рая на земле, если под раем понимать земное бессмертие и срывание с дерев гроздьев винограда, где ягоды величиной с арбуз. Если же под райской жизнью понимать праведную жизнь христиан в христианских общинах, то да – я думаю, что это не только желательно, но и вполне возможно.

ПП: Я думаю, вы все же напрасно пытаетесь отрицать теснейшую связь между хилиазмом и социализмом. Например о. Сергий Булгаков, – кстати, христианский социалист, –  писал, что социализм – это рецидив хилиазма.

ХС: Да, я вспоминаю это место из Булгакова[12]. Но в его словах есть  особенности, совершенно меняющие существо дела.

ПП: Любопытно.

ХС: Булгаков говорит об иудейском хилиазме. Дело в том, что есть хилиазм иудейский, ветхозаветный, вульгарный, отличающийся чувственностью и красочными картинами земного благополучия Но есть хилиазм христианский, духовный, суть которого в блаженстве жизни со Христом. Кстати, Аполлинарий был приверженцем именно иудейского хилиазма. А потому даже если кто-либо все же утверждает, что II Собором осуждены хилиастические воззрения Аполлинария, то это не касается христианского хилиазма. Так вот, если уж проводить параллели между и христианским социализмом, то они допустимы лишь 1) между христианским хилиазмом и христианским социализмом, или 2) между иудейским хилиазмом и атеистическим социализмом. Если пафос первой пары – праведная жизнь во Христе, то основная идея второй пары – в достижении по преимуществу земного, материального благополучия. Булгаков недаром применяет слова «секуляризация» и «секуляризовался». Это значит, что иудейский хилиазм может секуляризоваться, отвергнуть Бога и начать построение царства удовольствий на земле без Бога. О христианском хилиазме он ничего такого не пишет.

ПП:. Возможно. И все же ваш посыл, что христианский социализм не только желателен, но и реализуем, ложен, причем, – в обоих утверждениях. Но кажется, остановка. Давайте отложим пока наш разговор.

ХС: Давайте отложим. Но мне бы хотелось обсуждать проблему по существу, а не быть в качестве обвиняемого на аутодафе.

ПП: Хорошо, хорошо. Но все же вам не уйти от признания того, что ваш христианский социализм – строительство вавилонской башни.

 Август 2005.



[1] Хилиазм – учение, основанное на буквальном толковании 20-ой главы Откровения Иоанна Богослова. А именно, там сказано:  «И увидел я Ангела, сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей.  Он взял дракона, змия древнего, который есть диавол и сатана, и сковал его на тысячу лет,  и низверг его в бездну, и заключил его, и положил над ним печать, дабы не прельщал уже народы, доколе не окончится тысяча лет; после же сего ему должно быть освобожденным на малое время.  И увидел я престолы и сидящих на них, которым дано было судить, и души обезглавленных за свидетельство Иисуса и за слово Божие, которые не поклонились зверю, ни образу его, и не приняли начертания на чело свое и на руку свою. Они ожили и царствовали со Христом тысячу лет.  Прочие же из умерших не ожили, доколе не окончится тысяча лет. Это - первое воскресение.  Блажен и свят имеющий участие в воскресении первом: над ними смерть вторая не имеет власти, но они будут священниками Бога и Христа и будут царствовать с Ним тысячу лет.  Когда же окончится тысяча лет, сатана будет освобожден из темницы своей и выйдет обольщать народы, находящиеся на четырех углах земли, Гога и Магога, и собирать их на брань; число их как песок морской»  (Отк.20,1-7).

[2] «они (Аполлинарий-отец и Аполлинарий-сын – Н.С.) ввели новое учение о Боге и сперва стали утверждать, что Бог-Слово в домостроительстве воплощения принял человека без души, а потом, как бы одумавшись, прибавили, что Он принял и душу, только без ума, так что вместо ума в воспринятом человеке был Бог-Слово». /Сократ Схоластик. Церковная история. –М.: РОССПЭН, 1996. – с. 128/.

[3]  «Логос воплотлся для мира. А потому царство Логоса должно кончиться и перейти в царство Божие, «Подобает Ему царствовати дондеже положить вся враги Своя в подножие ногу Его» (! Кор.15:25). Это истолкование временности боговоплощения очень характерный пункт доктрины Маркелла. Именно против него введено в Символ веры после II Вселенского собора (381 гг.) утверждение, что «царствию Его не будет конца». /А.В. Карташев. Вселенские соборы.  – М.: «Республика», 1994. – с. 55/.

[4] «да предается анафеме всякая ересь, и именно – ересь евномиан или анамеев, и ариан или евдоксиан, и полуариан или духоборцев, также и савеллиан, и маркеллиан, и фотиниан, и аполлинариан» /Деяния Вселенских соборов, Том I. – СПб: «Воскресение», 1996. – с.116/.

[5] Православно-догматическое богословие Д.Б. Макария, архиепископа Харьковского, Т. II, ­– СПП, 1857 (репринт 1993), – с. 493.

[6] Например, Свящ. Николай Ким. Тысячелетнее царство. Экзегеза и история толкования XX главы Апокалипсиса – СПП.: Алетейя, 2003. –  с. 197.

[7] Н. Тальберг. История христианской церкви. – М.: «Интербрук», 1991. – с. 70.

[8] Евсевий Памфил. Церковная история. – М.:Изд. Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1993. – с. 265-267.

[9] «Макарий провонял схоластикой. Она во всем высказывается: в беспрестанном цитировании Августина, истинного отца схоластики церковной, в страсти все дробить и все живое обращать к мертвому, наконец, в самом пристрастии к словам латинским… Я бы мог назвать его восхитительно глупым, если бы он писал не о таком великом и важном предмете… Стыдно будет, если иностранцы примут такую жалкую дребедень за выражение нашего православного богословия, хотя бы даже и в современном состоянии» (Из письма к А.Н. Попову, Хомяков 1900. VIII, 224).

[10] Воззрения как защитников, так и противников хилиазма замечательно изложены в книге о. Бориса Кирьянова «Полное изложение истины о Тысячелетнем царстве Господа на земле»

[11]  Например, Свящ. Николай Ким. Тысячелетнее царство. Экзегеза и история толкования XX главы Апокалипсиса – СПП.: Алетейя, 2003. – 331 с.

[12] «При общей секуляризации жизни, отличающей новую историю, секуляризовался и старый иудейский хилиазм и в этой секуляризованной форме превратился в социализм (…) В осонове социализма как мировоззрения лежит старая хилиастическая вера в наступление земного рая (как это нередко и прямо выражается в социалистической литературе) и в земное преодоление исторической трагедии» /С.Н. Булгаков. Апокалиптика и социализм// Два града Исследование о природе общественных идеалов. – СПП.: Изд-во РХГИ, 1997. – с. 241.




Диалог второй. О христианском устроении социума

 (Остановка закончена и паломническая поездка продолжается. Наши собеседники снова занимают места в автобусе).

Православный публицист (ПП):  Итак, вы утверждаете, что христианский социализм необходим нам христианам?

Христианский социалист (ХС): Да, я утверждаю, что стремиться его осуществить – безусловная наша обязанность.

ПП: Так что же, это воля Божия?

ХС: Совершенно правильно.

ПП: Ничего себе! Мне остается только повторить, что ваш христианский социализм – по меньшей мере прелесть, заблуждение, причем заблуждение алогичное. Словосочетание «христианский социализм» – противоречие, нонсенс, вроде «круглого квадрата». Я не вижу в этих словах никакого смысла.

ХС (хладнокровно): Что ж, попытаюсь этот смысл сформулировать. Христианский социализм – заповеданная нам Богом социальная форма устроения христианских сообществ. Христиане могут и должны жить по-христиански здесь на земле. Это означает, что форма общественного устроения должна максимально соответствовать целям христианской жизни. Эта форма – общественная собственность. Так может жить любое христианское сообщество – приход, община, трудовое братство, православное государство.

ПП: Значит христианский социализм – это и есть рай на земле?

ХС: Ни в коем случае. Царство Божие в полноте своей на земле до Второго Пришествия недостижимо. И от земного общества нельзя требовать полной праведности. Но возможна более праведная жизнь, чем до сих пор демонстрировали люди, в том числе – и христиане. Это улучшение может быть достигнуто за счет христианского устроения одной из самых важных сфер жизни – сферы социально-экономической. И не только возможна, но и необходима.

ПП: Так. Значит это не рай, а некоторое приближение к нему. И зачем же этот суррогат, нужен Господу?

ХС: Чтобы подготовить людей к Царству Божиему. Ибо чем ближе земная жизнь уподобляется небесной, тем легче совершается переход в Царство Христа. Замечу, что в том же – в подготовке к встрече с Богом -  св. Ириней Лионский видит и смысл Тысячелетнего царства – там «достойные постепенно привыкают вмещать Бога»[1] и подвизаются там, «возрастая от видения Господа и через Него навыкнут вмещать славу Божию»[2].

ПП: Но Господь предлагает нам не суррогат, а само Царство Небесное. Вам что, этого мало?

ХС: Спора нет: Царство Божие – подарок удивительной щедрости, и если бы я был один на земле, то более ничего не надо. Но есть еще другие люди: наши дети, будущие поколения, наконец, мои современники. И я желаю им спасения, как, я уверен, и вы желаете. А апостол Павел даже говорит: «я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих, родных мне по плоти» (Рим.9,3). Смотрите: любовь к людям у апостола даже превосходит жажду спасения и соединения со Христом. Таком образом, по любви к людям, христианин обязан заботиться о спасении других, для чего и должен работать над наиболее соответствующем христианству  социальным строем.

ПП: Знаете, слушая вас складывается впечатление, что все христиане всегда занимались не тем. Они ходили на службы, постились и соблюдали заповеди. А вместо этого, по вашему, им надо было заниматься выстраиванием правильных общественных отношений. Но церковь учит «навыкать» Царству Небесному иначе, чем вы предлагаете: молитвой, благотворительностью, храмовым богослужением и главное – участием в церковных таинствах.

ХС:  Разве я против молитвы и тем более таинств? Я никогда не отрицал благодатности традиционной православной практики. Но ограничиваться только ею было бы неверно. Фактически из поля зрения христиан выпала целая сфера жизни людей  –  я имею в виду общественные отношения, на которые, видимо, и направлена ваша ирония. Подумайте – обширнейшая  область человеческой деятельности, причем, занимающая у человека более всего времени и требующая громадного напряжения сил, остается вне церкви, остается устроенной несправедливо, варварски жестоко. Одних, –бедных, – она ввергает в многочисленные скорби. Других – богатых – она подвергает огромным соблазнам. Всем известно речение Господа: «удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие» (Мф.19,24). Ясно, что люди, в том числе и христиане, живя так будут «навыкать» не христианству, а совершенно противоположному. Будут ли этому влиянию достаточным противовесом все те традиционные средства, о которых вы говорили – большой вопрос.

ПП: Для настоящего подвижника искушения только вырабатывают волю и делают его еще искуснее в борьбе с врагом.

ХС: Вы запамятовали молитву «Отче наш» в Нагорной проповеди, где сказано: «И не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого» (Мф.6,13). Да, одного искушения делают еще сильнее, но зато десять их не выдерживает и падает. Вам их не жалко? Недаром в «Отче наш» везде употребляется множественное число – «наш», «нам», «нас». Польза устранения внешних соблазнов видна на уровне статистики.  Вы  рассуждаете по принципу «чем хуже, тем лучше». Для коллективов он никуда не годится, ибо все отягощены падшестью, все немощны, и потому людям нужно помогать, а не воздвигать перед ними лишние трудности. Недаром в наших монастырях, куда, казалось бы, стекаются лучшие церковные силы, хозяйственная жизнь устраивается отнюдь не на частнособственнической основе. Это и понятно – разделение на «мое и твое» тут же разрушит монастырскую общину. Наоборот, в монастыре все общее, и именно такой строй жизни соответствует высоте христианской любви и сохраняет ее.

ПП: Одно дело – монастыри, а другое – миряне. Уникальность монастырской жизни не может быть распространена на все общество, пусть даже и христианское.

ХС: А вот св. Иоанн Златоуст считает, что единственное, чем монахи должны отличаться от мирян – это обет целомудрия[3]. Ибо Церковь едина и заповеди, которые должны исполнять христиане, тоже одни и те же.

ПП: Ох, как вы не поймете, что ваш христианский социализм – утопия чистейшей воды! Ведь человек, как вы сами правильно заметили, – тварь падшая. Люди отягощены грехом, немощны и эгоистичны. На земле возможно лишь кое как ограничить разгул зла, чтобы в этом мире могла существовать и действовать Церковь, через которую верующие достигают Царства Небесного. Но благодатное общество на земле невозможно просто потому, что нельзя требовать от людей массовой святости. Возможно спасение лишь  отдельных личностей, но не праведная жизнь больших коллективов.

ХС: Иначе говоря, «спасайся кто может»?

ПП: Ну уж вы скажете!

ХС: Это не я. Так назвал стремление только к личному спасению русский философ Семен Франк[4]. Он такое, кстати сказать господствующее ныне мнение, рассматривает как «порождение непросветленного человеческого эгоизма»[5].

ПП: И неужели вы с Франком думаете, что можно спасаться фабриками и колхозами? Нациями и государствами?

ХС: Что ж, Франк утверждает, что спасение надо мыслить и как личное, и как коллективное. Хотя идея коллективного спасение опять-таки вовсе не является ересью, но к сожалению она богословски не проработана. А потому оставим ее. Пусть даже Господь, игнорируя Им же сотворенные общности вроде семьи, общины, нации, государства, судит людей сугубо индивидуально, по личным грехам. Но разве общество не влияет на души людей?

ПП: А, это старая песня – «среда заела»! Великий Достоевский боролся против этой ложной теории, отстаивая моральную ответственность каждого человека.

ХС: И это не помешало Достоевскому под конец жизни прийти если не к христианскому социализму, то уж точно к «социальному христианству».

ПП: Но как известно, «извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы» (Мк.7,21). Грех находится в душе человека. И святая Церковь борется с ним именно в глубинах сердца, кропотливо работает с каждой душой, исцеляя от язв греховных. Вы же уповаете на только внешнюю организацию общества, забывая о нравственном уровне составляющих его членов.

ХС: Не спорю: грех гнездится в душе человеческой. Но не только там. Дело в том, что общество состоит не только из отдельных людей; есть еще идеология. культура, государство со своими законами, общественные институты, скажем – право собственности, общественные отношения и прочее. Все это, создаваемое грешными людьми, носит на себе печать греха. Таким образом, во всех этих общественных явлениях, отчуждаясь от душ человеческих, грех как бы фиксируется, огустевает, получает свое самостоятельное бытие. В результате, при рождении душа попадает в уже  грешный мир, сразу подвергается воздействию безблагодатных общественных отношений. Социум воспитывает. Ох, как  активно воспитывает! И его уродующего влияния не избегает никто. Об этом, кстати, говорит апостол:  «Худые сообщества  развращают добрые нравы» (1 Кор.15,33). И наоборот, праведное общество помогает воспитывать праведных людей. Связь между человеком и обществом замечена еще древними. Аристотель даже квалифицировал человека как «общественное животное». И это вовсе не глупо: человек во многом продукт общества. Конечно, доводить эту мысль до абсурда и считать, что человек формируется только под воздействием общества, было бы неверно. Душа человеческая глубока. Она может отвергнуть дурные воздействия, противостать им. Но и полностью отрицать влияние социума – просто недобросовестно. Иначе говоря, нужно и то и другое – и искоренение греха в глубинах души, и созидание праведного общества.

ПП: И все же Церковь учит, что Царство Божие достижимо только в душах людей, и именно к такому совершенству призывает Господь, говоря: «Царство Божие внутрь вас есть» (Лк.17,21).

ХС: Но евангельское выражение «энтос умон» можно перевести не только как «внутри вас», но и «посреди вас»[6]. Это означает, что Царство Божие может быть не только в душе человека, но и в строе отношений между людьми. Или иначе: жизнь с Богом возможна не только  индивидуальная, но и коллективная. Причем, воля Божия, чтобы все это было не на Небе только, но и на земле. И не только ради нашего спасения – этим задачи Церкви не ограничиваются. Дело в том, что земля – творение Божие, и Бог хочет, чтобы Он царствовал на ней. Можно утверждать, что Церковь в этом мире имеет двуединую задачу: готовить своих чад к жизни в Царстве и отвоевывать у темных сил землю.

ПП: Если первая задача несомненна, то вторая – явная выдумка.

ХС: Советую вам быть осторожнее. Тут вы сами рискуете впасть в еретики. В наших «Основах социальной концепции Русской православной Церкви» эта задача формулируется вполне отчетливо[7].

ПП: Гм… Но не напоминает ли это построение вавилонской башни?

ХС:  Видите ли, тут главный вопрос: с Богом или без Бога? Да, попытка построить рай на земле без Бога обречена на неудачу и в самом деле является строительством вавилонской башни, вызовом Создателю. Но стремление устроить рай на земле с Богом, по Его повелению и при Его участии – задача благодатная. Более того, каждый христианин обязан посильно в ней участвовать.

ПП: Все поверяется Писанием. Интересно, где вы там эту задачу вычитали? Может быть, опять в Нагорной  проповеди?

ХС: Опять попали в точку! Именно в Нагорной проповеди. Там  в той же молитве Господней говорится: «Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли» (Мф.6,10).

ПП: Ну, знаете! С христианским социализмом это место не имеет ничего общего. Богословы толкуют его в том смысле, что и на земле нужно склоняться под волю Божию также, как это делают достигшие Царства Небесного[8].

ХС: А вот опять-таки святой Иоанн Златоуст, комментирует это так, что Господь заповедал  нам жить на земле, как на небе[9]. Замечу, что ненавистная вам идея жить на земле по возможности ближе к жизни райской тут высказана вполне определенно.

ПП: Я думаю, что все же тут Златоуст говорит о духовном достижении Неба и следовании христианской морали.

ХС: И только-то? Великий святитель ясно понимал, что за этот земной мир идет война, что земля, исконная вотчина Бога, подпала под временную оккупацию сил зла (хотя и оккупацию неполную – власть диавола там все же ограничена), и что христиане – воины Христа, призванные освободить захваченную территорию. А способ ведения боевых действий у Церкви один – как горчичное зерно прорастать в этом мире, выстраивая ограждающую добро стену, создавая крепость и постепенно продвигая свои редуты на новую позицию.

ПП: Я согласен с тем. что все мы – воинство Христово. Но повторяю – война идет в каждой душе с грехом.

ХС: Опять таки, не спорю. Но если вы признаете, что мы в состоянии войны, то и вести ее надо по всем правилам военного искусства. Конечно, мужество каждого солдата – вещь замечательная и совершенно на войне необходимая. Но если полководец будет уповать только на это, забывая о взаимодействии войск, о тактике и стратегии, то как вы думаете, выиграет он войну?  А вы, со своей установкой на борьбу с личными грехами уподобляетесь такому полководцу.

ПП: Совсем нет. Воины Христовы объединены в Церковь, сплочены в единый строй.

ХС: Слава Богу, что это так! Но современная война протекает на всех фронтах и ведется многими родами войск. Если мы забудем, скажем, о воздушной среде, то противник получит полное господство в воздухе и начнет нас безнаказанно бомбить, как это получилось в Сербии в 2001 году. Так и мы, если не будем бороться за социально-экономическую сферу, преображать ее, то ею овладеют темные силы станут разрушать Церковь экономическими методами.  

ПП: Вы хотите из Церкви сделать авиационную эскадрилью?

ХС: Я хочу, чтобы Церковь в борьбе со злом не устранялась никакого поприща. Но, конечно же, она должна действовать только добром, не силой, но нравственной правдой. Для этого эта правда должна сначала возобладать в церковной ограде.

ПП: Хорошо. И все же вы собираетесь из Церкви сделать некую крепость, огражденный стенами град, и тем самым умалить ее духовную сущность. Но тот же Сергий Булгаков утверждал, что «церковь не град».

ХС: Вам делает честь знание работ о. Сергия. Но парадокс в том, что фактически Церковь всегда выстраивала град. И продолжает выстраивать сейчас. Смотрите: свои православные гимназии и детские сады, свои институты, свои больницы и богадельни. А монастыри – они даже видимым образом повторяют архитектуру города. Нет, Церковь на земле все время строит град. И дело не только в том, что исполнение ее духовных задач требует соответствующей земной инфраструктуры. Град этот – пусть и неполный, но все же образ Царства. Но тут возникает главная трудность – сфера производства материальных благ, так называемая «работа». Для мирян она проходит «в миру», где они сталкиваются со всеми прелестями нехристианских социальных отношений. И от этой проблемы нельзя отмахнуться как от маловажной – «работа» занимает большую часть активного времени и требует огромного вложения сил и тела и души. Сами посудите: можно ли должным образом навыкнуть братолюбию, если полжизни мы вынуждены жить по-волчьи? Вот и получается, что построение христианского социума, включающего подлинно христианские трудовые отношения – дело вовсе не маловажное, а наоборот – совершенно необходимое.

ПП: И все же Евангелие говорит о Царстве Небесном, которое потому так и называется, что оно на Небе, а не на земле.

ХС: Мне думается, что вы все время слегка жонглируете терминами «Царство Небесное» и «Царство Божие». Цель жизни христианина – жизнь с Богом, по слову Серафима Саровского, «стяжание Духа Святаго». Но Бог везде – и на Небе и на земле. А потому жизнь с Богом и есть вхождение в Царство Божие. Да, на Небе Царство Христа  прочно и непоколебимо. Но в том то и дело, что Евангелие все время говорит о том, что Царство Небесное «приблизилось» (Мф.4,17).  Это означает, что Царство, сойдя на землю, перестало быть только небесным – оно теперь зовется Царством Божиим.

ПП: Конечно, Бог имманентен нашему миру. Но отсюда вовсе не следует, что на земле нужно создавать рай. Помните, что говорит Господь: «Царство Мое не от мира сего» (Ин.18,36). 

ХС: Под «миром сем» в Писании понимается царство греха, временно подчиненная сатане область мироздания, но не вообще земля. Земля и человек на ней – Божие творение. И по замыслу Господню преображение земли в Царство Божие должно осуществиться при участии человека. Так, Адаму было дано повеление возделывать эдем (Быт.2,15). Св. Максим Исповедник пишет, что человеку было предназначено соединить мир и рай[10]. Человек пал, в результате чего вся земля подпала под власть сатаны. Но, конечно же, замысел Божий о человеке остался прежним. Это значит, что людям в союзе с Богом, будучи членами святой Церкви, заповедано строить  праведное общество, отвоевывая у сил зла этот прекрасный и удивительный мир и делая его достоянием Божиим. Более того, мне думается, что кто не хочет строить Царство Божие на земле, тому оно и вообще не очень-то нужно.

ПП: Ох, опять вы агитируете за строительство праведного общества! Утопия все это, утопия!

ХС:  А что такое утопия?

ПП: Это нереализуемое общество.

ХС: Нереализуемое из-за чего? Из-за того, что такое общество в принципе противоречиво, или из-за того, что люди пока слишком греховны, чтобы его образовать?

Если первое, то вы правы – оно нереализуемо по причине неизбежных внутренних противоречий. Это и есть подлинная утопия. Если же второе, то задача Церкви в том и состоит, чтобы бороться с грехом. А значит, по мере выполнения этой задачи, становится реализуемым и более праведное общество. Но не следует думать, что оно наступит само собой. О его устроении надо думать заранее, его надо сознательно создавать. Утопия, когда пытаются из грешных людей построить праведное общество. Утопия, когда думают, что праведное общество может создать на принципах, которые сами по себе толкают людей ко греху. Я имею в виду капитализм. Но если общественный строй устремляет народ вверх, а не вниз, то, помогая людям преодолевать свою падшесть, он является не утопией, а благом.

ПП: Мне все же остается непонятным, почему вы такое значение придаете построению христианского общества. Ведь душу можно спасти, живя и в недружелюбном социуме.

ХС: А как вы думаете, где больше народу спасется: из порочного общества, или из христианского?

ПП: Мм…

ХС: Молчание вам не поможет. Ясно – из христианского. Таким образом, недружелюбный социум извинителен только в том случае, если христиане не в силах его изменить. Но если же они этого даже и не пытаются сделать, считая все это суетой, то такое неделание – тяжкий грех, за который Господь наказывает.

ПП: Но это все умозрительные рассуждения. Для того, чтобы утверждать, что христианский социализм – воля Божия, нужны определенные указания Нового завета, причем более веские, чем  «яко на небеси и на земли».

ХС: Они есть. Деяния Апостольские об этом говорят яснее ясного. Я имею в виду рассказ о жизни первохристиан в Иерусалимской общине, где был реализован христианский социализм, а лучше сказать – христианский коммунизм. Причем, в Деяниях об этом удивительном феномене упоминается, для непонятливых, дважды – во второй и четвертой главах (Деян. 2,44-45; 4,32-36).

ПП: Наличие коммунизма там крайне сомнительно. О. Иоанн Восторгов считает, что жизнь в Иерусалимской общине никакого отношения к коммунизму не имела.

ХС: Но мы с вами уже выясняли, что его мнение нельзя отождествлять мнением Церкви. Ибо святые отцы, которые много говорят о социальных проблемах – и Иоанн Златоуст, и Василий Великий, и Киприан Карфагенский – с восторгом говорят о жизни первохристиан в этой общине, особенно напирая на то, что «все было у них общее» (Деян.4,32)[11].

ПП: Вот, вот! Тут, кажется, начинается самое сомнительное в ваших построениях. Более всего меня удивляет это постоянное акцентирование общественной собственности. Мне же думается, что ее введение только загубит все дело спасения.

ХС: Наоборот, она-то и может стать важнейшим инструментом спасения. Но смотрите – наш экскурсовод готов нам рассказать нечто интересное. Давайте послушаем.

ПП: Что ж, давайте. Но от развернутого ответа вам не уйти.

 Сентябрь 2005 г.





[1] Св. Ириней Лионский. Сочинения. СПб, 1900, Репр. М.,1996, – с. 514.

[2] Там же. с. 523.

[3]«Ты очень заблуждаешься и обманываешься, если думаешь, что иное требуется от мирянина, а другое от монаха; разность между ними в том, что один вступает в брак, а другой нет, во всем же прочем они подлежат одинаковой ответственности" /I:107/ (везде в Диалогах ссылки на св. Иоанна Златоуста даются по 12-ти томному «Полному собранию сочинений», СПб, 1894-1906, причем римскими цифрами  обозначается номер тома, а арабскими – номер страницы).

[4]  Л.С. Франк. Свет во тьме. – М.: «Факториал», 1998. – с. 135.

[5]  Там же.

[6] Л.С. Франк. Свет во тьме. – М.: «Факториал», 1998. – с.77.

[7]  «Ее (Церкви – Н.С.) целью является не только спасение людей в этом мире, но также спасение и восстановление самого мира» (Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. М.: 2000. – с 5.

[8] Еп. Михаил (Лузин), Толковое Евангелие. Т.I, - М. 1870. – с. 104.

[9] "должно желать, говорит Он, неба и небесного. Впрочем и прежде достижения неба Он повелел нам землю сделать небом и, живя на ней, так вести себя во всем, как бы мы находились на небе" /VII:223/.

[10] «Человек, прежде всего, должен был победить бесстрастием разделение в себе (на полы); затем святой жизнью соединить мир и рай, чтобы тот и другой для тела его были землей; потом равноангельской добродетелью утончить тело и чувства настолько, чтобы открыть себе доступ на небо; далее, достигнуть равноангельского ведения и, таким образом, соединиться с миром мысленным; наконец, в любви недоведомо соединиться с самим Богом» (С.Л. Епифанович. Преподобный Максим Исповедник и византийское богословие. М.: Мартис, 1996. – с. 76)

[11] Киприан Карфагенский: "Все наше богатство и имущество пусть будет отдано для прира­щения Господу, Который будет судить нас. Так процветала вера при апостолах! Так первые христиане исполняли веления Христовы! Они с готовностью и щедростью отдавали все апостолам для раздела" ("Книга о падших", ч.2).

Василий Великий: "Оставим внешних и обратимся к примеру этих трех тысяч (Де­ян.2,41); поревнуем обществу христиан. У них все было общее, жизнь, душа, согласие, общий стол, нераздельное братство, нелицемерная лю­бовь, которая из многих тел делала единое тело"[11].

"Это было ангельское общество, потому что они ничего не называли своим...Видел ли ты успех благочестия? Они отказывались от имущества и радовались, и велика была радость, потому что приобретенные блага были больше. Никто не поносил, никто не завидовал, никто не враждовал, не было гордости, не было презрения, все как дети принимали наставления, все были настроены как новорожденные... Не было холодного слова: мое и твое; потому радость была на трапезе. Никто не думал, что ест свое; никто (не думал), что ест чужое, хотя это и кажется загадкою. Не считали чужим того, что принадлежало братьям, - так как то было Господне; не считали и своим, но - принадлежащим братьям"[11].

Диалог третий. О частной и общественной собственности

 (Рассказ экскурсовода окончен, и наши собеседники продолжают разговор).

ПП: Итак, я повторю свои недоумения. Почему вы считаете, что обобществление имуществ столь уж необходимо для христианской жизни?

ХС: Если отвечать кратко, то по двум очевидным причинам. Во-первых, христиане должны жить по христиански. Апостолы, создав в Иерусалимской общине обобществление собственности, раз и навсегда показали, какой должна быть подлинная христианская жизнь в ее социальном аспекте. А во-вторых, история христианского мира являет нам, что в условиях частной собственности он секуляризуется и просто-таки переходит в свою противоположность, становясь миром сатанинским.

ПП: Сразу скажу, что я сторонник частной собственности и ,если хотите, капитализма, но капитализма с христианским лицом. Поэтому я уверен, что оба ваших тезиса неверны. Однако начать следует с несомненного – с Писания. Нигде в Евангелии Христос не призывает к обобществлению имуществ. Об Иерусалимской общине много говорят, но далеко не всегда понимают тот скрытый смысл, ради которого апостол Лука привел в Деяниях Апостольских рассказ о ней. А дело заключается как раз в том, что он хотел показать пример экстремизма. Да, да экстремизма, хотя и обусловленного религиозным энтузиазмом. И потому Лука корректно, но вполне определенно весь его пафос  развенчивает.

ХС: Вы это серьезно?

ПП: Вполне.

ХС: Но ведь только что Христос учил апостолов, «в продолжении сорока дней являясь им и говоря о Царствии Божием» (Деян.1,3). И вот первое, что они сделали, вдруг оказалось такой ошибкой. Так значит ученики Христовы, апостолы, устроители Иерусалимской общины, были троечниками? Причем, все двенадцать?

ПП: Ну, я этого не говорил…

ХС:  Но это же вытекает из ваших слов. И более того. У Луки в начале 2-ой главы Деяний Апостольских рассказывается о Пятидесятнице, о сошествии Святаго Духа на апостолов, а уже в конце той же главы приводится рассказ о создании общины на коммунистических принципах. Так что же, благодать Духа Святого оказалась втуне?

ПП: Что вы на меня набросились. Так думаю не только я, но и многие авторитетные толкователи Нового Завета. Например, тот же о. Сергий Булгаков считал, что обобществление имуществ в Иерусалимской общине было вызвано острым ожиданием пришествия Господа. Это был праздник в истории христианства. Но в буднях нужно устраиваться более приземленно – иначе не проживешь.

ХС: Да, примерно такие высказывания у Булгакова есть[1]. Но вопреки намерениям философа, его логика как раз доказывают правоту христианского социализма. В Иерусалимской общине верующие в чаянии скорого Второго пришествия спасителя решили достойно подготовиться ко входу в Царство Божие. И для этого они делают все имущество общим. Но наша ситуация иная – мы не знаем сроков пришествия. Значит, нам нужно эту подготовку, это «навыкание Богу» сделать постоянным, долговременным, обеспечить его и для последующих поколений. А для этого необходимо осуществить не только коммунистическое распределение, но и коммунистическое производство. По сути дела это реализовано в наших общежительных монастырях.

ПП: Но ведь сами Деяния Апостольские говорят о неудаче общения имуществ в иерусалимской общине. Так, в них рассказывается о споре между эллинистами и евреями по разделу собственности, так что апостолам пришлось выбрать семь диаконов, дабы они распределяли пожертвования (Деян.6,1-6). Разве этот скандал не говорит о том, что заведенные апостолами порядки были неудачны?

ХС: Нет. Этот эпизод говорит как раз обратное тому, что вы пытаетесь доказать. Если бы апостолы увидели в общей собственности ошибочную меру, то им было очень легко эту практику прекратить – поводы, действительно, были. Но они признавали принцип «общения имений» столь ценным, столь важным для жизни общины, что, несмотря на нестроения, они решили во что бы то ни стало его сохранить, и именно для исполнения этого предложили поставить специальных служителей – диаконов.

ПП: Но есть еще более удручающий эпизод: сразу же после возникновения Иерусалимской общины ее члены Анания и Сапфира утаили часть денег при продаже своей собственности (Деян.5,1-11). Не означает ли это, что имущественный уклад общины по плечу только избранным и не может быть распространен на всех христиан?

ХС: Для святых отцов этот эпизод означает совершенно другое. В частности, Иоанн Златоуст характеризует поступок Анании и Сапфиры как «святотатство»[2]. И если учесть, что непосредственно перед этим он произносит восторженную речь о жизни в Иерусалимской общине, называя ее «ангельским житием», то совершенно ясно, в чем это «святотатство» заключается: жизнь в условиях общей собственности и единения всех членов общины в евхаристии Златоуст считает святой, исполненной Божией благодати, а потому ее дискредитацию, которое допустила эта супружеская чета, нужно и в самом деле рассматривать как святотатство. 

ПП: Вы все время переиначиваете Писание в свою пользу.

ХС: Я только следую святым отцам. А святоотеческое предание всегда к коммунистическим порядкам Иерусалимской общины относилось безусловно положительно. Что же касается ваших уничижительных толкований, то они появились лишь в XIX веке.

ПП: Я себе представляю имущественное святоотеческое учение иначе. Сам принцип частной собственности не отвергается. Но вместе с тем указывается, что Господь является верховным собственником всего. Иначе говоря, Господь дает имение каждому человеку с тем, чтобы он этим имением разумно, по Божьи, распорядился. Если владелец собственности игнорирует волю Божию, подпадает под власть маммоны, то он грешит. Если же собственник не привязан к своему богатству и творит милостыню, то Господь благословляет все его имение, как бы велико оно ни было. Так что никакого «коммунизма» святые отцы не предлагали.

ХС: Вы изложили так называемую общепринятую точку зрения. Но должен вас разочаровать – она не святоотеческая.

ПП: Как это не святоотеческая? Так или примерно так описывается церковное учение о богатстве и собственности во всех православных изданиях. Но там не может появиться ничего, чтобы не основывалось на святоотеческом предании.

ХС: И тем не менее, святые отцы Василий Великий, Амвросий Медиоланский, Григорий Богослов, Киприан Карфагенский, Симеон Новый Богослов, Иоанн Златоуст и другие придерживались иного учения. Суть его в том, что подлинно христианским имущественным устроением является общая собственность. И лишь из икономических соображений, как ступень к христианскому совершенству, они допускали частную собственность, сочетаемую со щедрой милостыней, т.е. то, что предусматривает ваша общепринятая теория. Впрочем, она тоже имеет свою давнюю историю: ее первое изложение появилось в начале III в. у Климента Александрийского в его книге «Кто из богатых спасется». Но в IV веке она была превзойдена святыми отцами, причем прежде всего – великим святителем Иоанном Златоустом.

ПП: Вы записываете Златоуста в коммунисты?

ХС: Что ж, он действительно считал, что христианам подобает жить в условиях общей собственности и прямо с амвона призывал своих прихожан последовать примеру апостольской общины[3]. Но, будучи великим моралистом, он был и великим пастырем, прекрасно понимавшим, что в одночасье достичь столь высокого уровня нельзя, а потому в качестве первого шага к имущественному идеалу он предлагал своим пасомым нормы Климента. Тем самым великий святитель блестяще выполнил задачу сохранения преемства учений и указал общепринятой доктрине свое – подчиненное место. Однако сатанинские силы яростно противились победе христианства в имущественных отношениях. И произошла трагедия. Златоуст был, говоря современным языком, репрессирован и замучен в ссылке, а учение его было выхолощено. То, что Златоустом рассматривалось лишь как временное состояние, пригодное только для новоначальных, стало впоследствии христианской нормой. Именно этот «климентизм» и выдается в нынешних тоненьких книжечках для православных за настоящее церковное учение.

ПП:  Я все же думаю, что все изложенное вами – игра воображения. Церковь не может уклониться от истины, в том числе – и в имущественном вопросе.

ХС: В лице святого Иоанна Златоуста она и не уклонилась. Что же касается искажения его учения, то будем надеяться, что это все же временное явление.

ПП: Знаете, меня раздражает ваша привычка по всякому поводу апеллировать к Иоанну Златоусту. Ведь есть и другие святые отцы, которые думали иначе.

ХС: Простите великодушно. Но дело в том, что текстов Златоуста о богатстве и собственности в пять раз больше, чем всех остальных святых отцов вместе взятых. Причем, и мастерство слова и глубина мыслей в них просто поражают. Неудивительно, что Златоуст канонизирован именно как великий учитель Церкви. Тем самым фактически канонизировано и его имущественное учение. Так что лучшего авторитета в этой области мы не найдем. Так что вам придется потерпеть ссылки на Златоуста. Что же касается других святых отцов, то уверяю вас – они ни в чем не противоречат великому святителю. Так что вполне можно говорить о святоотеческом учении в противовес «климентизму».

ПП:  И слово-то какое придумали – «климентизм»! Нет, уж лучше я буду говорить «общепринятая концепция», потому что имя вашему «святоотеческому учению» – экстремизм! Да, ваши нападки на общепринятое мнение носят революционный, экстремистский характер. На самом же деле это очень взвешенная концепция, учитывающая естественную привязанность человека к собственности, а потому открывающая реальный путь к спасению. Вы же зачисляете ее чуть ли не в порождения сатаны.

ХС: Нет, я далек от этого. У «климентизма» есть положительные стороны. Например, эта доктрина все же требует, чтобы христианин не относился к деньгам пристрастно и не был их рабом. Этим «климентизм» разительно отличается от т.н. «протестантской этики», суть которой в том, что материальный достаток и благополучие считаются  положительными христианскими ценностями. А потому стремление к увеличению богатства через капиталистические механизмы рассматривается как добродетель. Соответственно, предприниматели, день и ночь изыскивающие возможность увеличить свою прибыль, числятся уважаемыми и добродетельными христианами. Такая позиция является полностью антихристианской.

ПП: Согласен, с протестантами нам не по пути. Но значит, вы сами признаете, что общепринятая концепция предостерегает от соблазна любостяжания, и тем самым является ориентированной на спасение?

ХС: Ориентированной на личное спасение некоторых.  Но строить экономику на этой концепции невозможно.

ПП: Помилуйте! Россия испокон веков жила по заповедям общепринятой доктрины и – ничего, обходилась.

ХС: Да, для традиционного общества общепринятая концепция еще как-то работала. Но история – вещь жестокая. Ее содержание – борьба наций за существование и превосходство. И с переходом в индустриальную фазу эта конкуренция приняла экономический характер: кто кого перегонит в экономическом соревновании, тот и победил. И нетрудно видеть, что в этом геополитическом смысле наша общепринятая доктрина, с ее  требованием не привязываться к богатству, сильно проигрывает «протестантской этике». Поэтому сама жизнь настоятельно требует от нас смены парадигмы. Куда мы пойдем – к «протестантской этике» или к святоотеческой концепции? Вот главный вопрос, который ставит нынешнее время перед нашей Церковью.

ПП: Я все же думаю, что можно жить в условиях современного производства  и оставаться в рамках общепринятой концепции.

ХС: Именно так думали католики, когда стали развивать свою социальную доктрину. Там тоже с самого начала была выбрана безусловная ориентация на частную собственность. И к чему они пришли?

ПП: А что вас ужасает? Конечно, мы не можем принять ни примат папы, ни их агрессивную  прозелитическую политику. Но к католической социальной доктрине следует присмотреться. Кстати, из нее следует определенная социальная картина, и она вполне в духе общепринятой концепции. Да, в  этом обществе будут богатые и бедные. Но не нужно пугаться. Богатые там благотворят, а бедные – благодарят и смиряются. Тем самым спасаются и те и другие.

ХС: И это вы предлагаете в качестве христианского идеала? По моему все это просто недостойно высоты христианства. Видите ли, заповедь «люби ближнего как самого себя» не оставляет места социальному неравенству[4].  А тут оно наоборот демонстративно декларируется. Стало быть, подлинной христианской любви ваш идеал не предусматривает. Гора родила мышь.

ПП: Что ж, человек – тварь падшая. Вот на общий уровень падшести и рассчитана эта концепция. Ибо общество нужно строить для всех, а не только для избранных.

ХС: Но ведь результат католической социальной доктрины известен: «великий» папа Иоанн Павел II признал весь новый мировой порядок вполне христианским. Другими словами, католики определенно перешли на рельсы «протестантской этики». И такой дрейф климентизма неизбежен, если в делать упор на принцип частной собственности.

ПП: Я думаю, что католики  – реалисты и считают, что бедные и богатые будут в этом мире до второго пришествия. Межу прочим , это не только мое мнение, но и мнение Господа нашего Иисуса Христа, который сказал: «нищих всегда имеете с собою» (Мф.26,11).

ХС: Да, сказал. Но отсюда вовсе не следует, что это хорошо и должно так быть. Христос говорит и о великих бедствиях, которые ждут людей перед вторым пришествием. Так что же – и это считать хорошим? Пророчества Христа, конечно, верны, но он лишь говорит, что так будет, не давая оценок. Увы, и в конце времен будут бедные. Но это лишь значит, что мы с Вами, христиане, не сможем эту беду преодолеть. И мне кажется, именно потому, что заранее с ней смиряемся.

ПП: Но ведь само Евангелие говорит нам, что отдать имение другим ––  это только для совершенных. Вспомните эпизод с богатым юношей (Мф.16-30). Там Христос говорит: «Если хочешь быть совершенным, поди, продай имение твое и раздай нищим» (Мф.19,21).

ХС:  Этот эпизод как раз говорит нечто противоположное. В контексте иудейской культуры слово «совершенный» означает «совершивший», то есть исполнивший все заповеди. А перед тем, как Христос произнес озвученную вами фразу, богатый юноша бахвалился, что он выполнил все заповеди. Иначе говоря, он считал себя «совершенным». И именно на это Господь возразил: «если хочешь быть совершенным» – юноша не исполнил все заповеди. И прежде всего не исполнил заповедь «люби ближнего своего, как самого себя» (Мф.19,16). А для того, чтобы ее исполнить (и стать «совершенным»), Христос предложил ему: «продай имение свое и раздай нищим». Примерно такой смысл вкладывает в него Иоанн Златоуст[5]. Такое толкование подтверждает и параллельный рассказ того же эпизода евангелистом Лукой. Там юноша умалчивает, что он исполнил заповедь любви. И Господь, заметив это, ему говорит: «еще одного недостает тебе: все, что имеешь, продай и раздай нищим» (Лк.18,22). Таким образом, о «совершенстве» в этом эпизоде речь как раз не идет. В нем заключена совсем другая мысль: заповедь о любви к ближнему эквивалентна заповеди раздать нуждающимся свое богатство. А не проявив любви разве можно спастись? Выходит, что даже на индивидуальном уровне следование общепринятой доктрине спасению не помогает. Но в том то и дело, что наши православные никак не могут понять, что «общение имений» – не блажь, а необходимость.

ПП: Однако история показала, что общественная собственность – хоть и высока, но непосильна для человека, она рано или поздно все равно развалится. Частная же собственность – я повторяю это – реалистична. На ней можно и нужно строить общество.

ХС: Общество, в которое придет антихрист. Разве вы не видите, что  делает частная собственность с людьми? Как она подогревает в них эгоизм? Как требует поклонения маммоне? Как делает из людей зверей?

ПП: Я могу согласиться, что если смотреть на частную собственность по человечески, то она разделяет людей, растаскивая их по углам. Но Бог и святая Церковь давно выработали средство, которое преодолевает имущественную рознь. Это милостыня. Именно милостыня возгревает любовь в общине несмотря на то, что каждый имеет свою собственность. Тот же Иоанн Златоуст превозносит милостыню до небес. Но ведь милостыня – это жертва своего, а не чужого. Так что не имея собственности вообще нельзя подвизаться в этой добродетели. Поэтому милостыня и частная собственность обуславливают друг друга.

ХС: Начну с последнего. Это так называемый «благотворительный аргумент» за частную собственность. Он придуман еще Климентом Александрийским[6] и позже бесконечное число раз повторялся. К несчастью, он демонстрирует лишь удивительное желание – сохранять болезнь ради того, чтобы ее вечно лечить. Его адепты готовы ради того, чтобы милосердный самарянин мог возливать елей на впавшего в разбойники человека, держать несчастного постоянно израненным. Действительно, Златоуст много и восторженно говорит о милостыне. Но в том-то и дело, что он говорит не о нашей милостыне, когда мы походя бросаем десятку в полиэтиленовый мешок нищего. Златоуст под милостыней понимал нечто совершенно другое. Милостыня должна быть очень щедрой – в пределе отдать все; должна твориться всеми независимо от количества его имения; и наконец, нужно давать всем, не разбирая, грешен нищий или праведен. Вот такая милостыня, по Златоусту, выше поста и молитвы. И не удивительно, ибо она ведет к обобществлению имуществ. Златоуст не раз говорит, что именно в результате такой милостыни  возник христианский коммунизм в Иерусалимской общине. Да, милостыня начинается с частной собственности, но должна кончаться общественной. Иначе говоря, для великого святителя  милостыня – не упражнение в показном благочестии, а средство социального преобразования общества, путь от «холодного слова «мое и твое»»[7] к ангельскому житию Иерусалимской общины.

ПП: Но неужели вы полагаете, что обобществление имущества само по себе может установить царство любви?

ХС: Нет, я так не думаю. Любовь между людьми возникает под действием благодати Божией. По сути дела это одно и то же, ибо «Бог есть любовь» (1 Ин.4,8). Организация жизни христиан на принципе «мое и твое» эту любовь разрушает. Наоборот, «общение имений», само будучи следствием любви, дает возможность благодати Божией действовать беспрепятственно, и тем самым укрепляет любовь. Об этом ясно говорит великий Златоуст[8]

ПП: Так что же, объединим пиджаки, квартиры, сделаем общими жен?

ХС: Перестаньте! Общность жен провозглашалась только самыми маргинальными сектантскими группами и всегда жестко осуждалась в среде ранних христиан, ориентированных, как известно, на общность имуществ[9].  Что же касается пиджаков, то следует различать личную и частную собственность.  Дело в том, что термин «частная собственность» в нашем социуме часто применяется к случаю, когда частное лицо и принадлежащей ему собственности извлекает прибыль. В случае же, когда частное лицо использует свою собственность  для удовлетворения личных нужд, говорят о личной собственности. Так вот, обобществление личной собственности следует производить очень осторожно – тут в действие вступают многочисленные бытовые, психологические и просто гигиенические факторы. Но что касается  частной собственности, то ее изживание – необходимое условие сохранения между людьми человеческих отношений. Это и кладется в основу христианского социализма, или, лучше сказать, христианского коммунизма.

ПП: Зачем вы все время говорите «коммунизм», «социализм»? Эти слова безнадежно опорочены и их употребление вызывает только отрицательные эмоции.

ХС: Разве вы не видите, что в мире идет упорная война за слова. Одна из стратегий сил зла – дискредитировать любые положительные термины, придать им отрицательный оттенок. Так что придумывание новых терминов бесполезно – их также опорочат, как и старые. Поэтому уж лучше держаться старых слов, смысл которых более или менее известен всем. Кстати, раз речь зашла о словах, то, видимо, содержательные аргументы иссякли? 

ПП: Ну почему же. Спор только начинается.

ХС: Да! Собственность – настолько притягательная штука, что в выдумывании ее оправданий человечество проявило исключительную изобретательность. Спор наш можно продолжать бесконечно. Так что не останавливайтесь на мелочах, высказывайте самое существенное.

ПП: Что ж, и выскажу. Главное в вашем неверном понимании замысла Божьего о человеке. Ведь именно частная собственность – воля Божия. Она внедрена Господом в человеческую психику на уровне инстинкта. И это подтверждается тысячами фактов. Это норма, от которой нельзя уйти не исказив человеческую природу.

ХС: Падшую человеческую природу. Именно грехопадение привело к тому, что идея частной собственности внедрилась в людские умы.

ПП: Это опять следует из Писания?

ХС: Конечно, причем об этом говорится с первых же страниц Библии. В Эдеме Адам и Ева не имели абсолютно ничего. Но сразу же после грехопадения они взяли себе небезызвестные смоковные листья…

ПП: Но есть заповедь «не укради». Ее провозглашает Господь не только в Ветхом, но и в Новом Завете. Значит, оба завета предполагают собственность.

ХС: Но к общественной собственности эта заповедь применима в еще большей мере. Если для частной собственности ее нарушение  –  грех нелюбви к ближнему, то для общественной собственности – уже святотатство. По этому поводу мы уже вспоминали с вами Ананию и Сапфиру.

ПП: Я думаю, что вы путаете желание своего и право собственности. Это разные вещи, и если от первого надо избавляться, то второе вполне законно.

ХС: Вещи, конечно, разные, но сильно связанные. Точнее, первое является причиной второго. Иначе говоря, право собственности было введено падшим человеком как легализация страсти любостяжания.

ПП: Введено не человеком, а Богом.

ХС: Я высказываю не свое мнение – так думали Лактанций, Григорий Богослов Амвросий Медиоланский[10] и другие святые отцы. Вы же опять следуете инославным теориям. Именно так еще недавно католические богословы интерпретировали своего великого схоласта Фому Аквинского. Дело в том, что Фома первым в католической церкви определенно и ясно высказался за частную собственность, провозгласив ее естественной для человека, хотя до него общим было мнение, что естественна как раз общественная собственность. Так вот, чтобы завуалировать допущенный Аквинатом разрыв традиции, они посчитали, что говоря о естественности индивидуальной собственности, Фома имел в виду состояние человека после грехопадения. Правда, после падения социализма они свою теорию подправили, и сейчас считают, что индивидуальная собственность – естественный закон для человека вообще, а не только падшего. Впрочем, также на самом деле думал и сам Фома Аквинский…

Благочестивая паломница на переднем сидении: (БП):  Господи! Да замолчите вы или нет? Ну никакого благочестия. Все уши прожужжали. А тут еще и антихриста этого католического, как его бишь, – Афинского, помянули.…

(Продолжение разговора в Диалоге четвертом).

 

Сентябрь 2005.





[1] «Некоторые видят здесь вообще норму экономического строя для христианской общины. Однако, вдумываясь внимательно в содержание этого места, мы должны прийти к заключению, что именно хозяйственной нормы тут не содержится и что здесь описан исключительный праздник в истории христианства, а то, что естественно в праздник, не вполне применимо в будние дни. Значение нормы имеет, конечно, то чувство любви, которое ярко пылало в этой общине и при данных обстоятельствах имело экономическим последствием описанную форму общения имуществ. Но самая эта форма не представляет собой чего-либо абсолютного. Приглядываясь к ней ближе, мы видим, что в данном случае отнюдь не вводится какой либо новый хозяйственный порядок  или хозяйственный строй, а тем более новая организация производства. Напротив, по-видимому, в это время христианская община какой бы то ни было хозяйственной деятельностью вовсе и не занималась, «постоянно» находясь «в учении Апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах». Здесь происходила не организация, а ликвидация хозяйства» (Булгаков С.Н. Христианство и социальный вопрос// С.Н. Булгаков. Два града. Исследования о природе общественных идеалов. – СПб.: Изд-во РГХИ, 1997 - с. 133).

[2]  "И подлинно, кто решился продать свое и отдать (Богу - Н.С.), а потом удержать у себя, тот святотатец" /IX:118/.

[3]"Но если бы мы сделали опыт, тогда отважились бы на это дело. И какая была бы благодать! Если тогда, когда не было верных, кроме лишь трех и пяти тысяч, когда все по всей вселенной были врагами веры, когда ниоткуда не ожидали утешения, они столь смело приступили к этому делу, то не тем ли более это возможно теперь, когда, по благодати Божией, везде во вселенной пребывают верные? И остался ли бы тогда кто язычником? Я, по крайней мере, думаю, никто: таким образом мы всех склонили бы и привлекли бы к себе. Впрочем, если пойдем этим путем, то уповаю на Бога, будет и это. Только послушайтесь меня, и устроим дело таким порядком; и если Бог продлит жизнь, то, я уверен, мы скоро будем вести такой образ жизни" /IX:114/.

 [4] Василий Великий: "кто любит ближнего как самого себя, тот ничего не имеет у себя излишнего перед ближним» (Василий Великий.  К обогащающимся.  Творения, часть IV,М., 1993. – с.101).



[5] На слова богатого юноши «Все это я исполнил от юности моей» Златоуст замечает: "...юноша сам себя обличил в пустом самодовольстве: ведь если он жил в таком изобилии, а других, находившихся в бедности, презирал, то как же он мог сказать, что возлюбил ближнего?" /VIII:262/.

[6] «чем же может наделять другого тот, кто сам ничего не имеет?» (Климент Александрийский. Кто из богатых спасется? М., 2000. – с.18-19).

[7]  Златоуст об Иерусалимской общине: «Не было холодного слова: мое и твое; потому радость была на трапезе. Никто не думал, что ест свое; никто (не думал), что ест чужое, хотя это и кажется загадкою. Не считали чужим того, что принадлежало братьям, - так как то было Господне; не считали и своим, но - принадлежащим братьям" /IX:73/.

[8]  "Но скажи мне: любовь ли родила нестяжание, или нестяжание - любовь? Мне кажется, любовь - нестяжание, которое укрепляло ее еще больше" /IX:110/.

[9] Тертуллиан: "Мы живем по-братски на счет общности имуществ, между тем как у вас эти имущества производят ежедневные раздоры между братьями. Мы, которые роднимся друг с другом духом и душой, нисколько не колеблем­ся относительно общности вещей. У нас все нераздельное, за исключе­нием жен; общность прекращается у нас на этом пункте" ("Апологетика", гл. 39).

[10]  Лактанций (IVв.): "Любостяжание есть источник всех зол: оно происходит от презрения к истинному величию Божию. Люди, обилующие в чем-либо, не только пе­рестали уделять другим избытки свои, начали присваивать и похищать се­бе чужое, будучи влекомы к тому собственною корыстью. То, что прежде было в общем употреблении у всех людей, начало скопляться часто в до­мах у немногих. Чтобы других подвергнуть своему рабству, люди стали собирать себе в одни руки первые потребности жизни и беречь их тща­тельно, дабы небесные дары сделать своею собственностью, не для того, чтобы уделять их ближнему из человеколюбия, которого в них не было, но чтобы удовлетворять единственно своему любостяжанию и корысти. После того, составили они себе самые несправедливые законы под личиною мни­мого правосудия, посредством которых защитили против силы народа свое хищничество" ("Божественные наставления", кн.5, гл.6).

 Григорий Бо­гослов: "По крайней мере представили бы они (богатые - Н.С.), что бед­ность и богатство, свободное, в обыкновенном смысле понимаемое, сос­тояние... в последствии времени появились в роде человеческом и, как некоторые недуги, вторглись вместе с неправдою, которая и изобрела их. Сначала же было не так... Свобода и богатство (раньше - Н.С.) заключались единственно в соблюдении заповеди; а истинная бедность и рабство - в преступлении оной; но с того времени, как появились за­висть и раздоры,.. с того времени расторглось родство между людьми, отчуждение их друг от друга выразилось в различных наименованиях званий и любостяжании, призвав и закон на помощь своей власти, зас­тавило позабыть о благородстве естества человеческого - ты же смотри на первоначальное равенство прав, а не на последовавшее разделение; не на законы властителя, а на законы Создателя" Св.  (Григорий Богослов.  О любви к бедным.  Творения, т.1, Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1994. – с. 221).

 Амвросий Медиоланский: "Тогда как Господь Бог наш именно желал, чтобы земля была общим владением всех и всем служила (своими) продуктами, скупость, однако, распределяет права владения" (Толкование на Пс.118, бес.8,22).

"Затем они полагали форму справедливости в том, чтобы каждый относился к тому, что общее, т.е. общественное, как к общественному, а к тому, что частное, как к своему. Но и это не согласно с приро­дой. Ибо природа дала все всем сообща. Бог велел всему родиться так, чтобы быть общей всем пищей, и чтобы земля была, так сказать, общим владением всех. Значит природа создала общее право, захват (usurpa­tio) - частное" ("Об обязанностях" 1,28).



Диалог четвертый. Разговоры с православными

 (В разговор, который происходит в автобусе, едущем в паломническую поездку, вмешивается пассажирка)

Благочестивая паломница на переднем сидении: (БП): Господи, да замолчите вы или нет? Ну никакого благочестия. Все уши прожужжали. А тут еще и антихриста этого католического, так его бишь, – Афинского помянули. Все сидят и молятся, а эти -  ду-ду-ду, ду-ду-ду! Хоть бы акафист прочитали. А то все долдонят  – собственность частная, общественная, такая, сякая… Ну какое дело до всего этого православному христианину! Сказано: «Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века». Собственность – все это земное. О жизни вечной, Царстве Небесном думать надо! Тогда и собственность приложится вам!

ХС: Вы уж простите, матушка! Но имущественный вопрос и для православных далеко не безразличен…

БП: Да как Вы не понимаете! Все от Бога. Бог захочет – даст собственность, захочет – отнимет. Вот отправили меня на пенсию, жить не на что. Но тут матушка моя умерла – Царство ей Небесное – и мне Господь дал ее квартиру. Я еду к отцу Арсению в Печоры, спрашиваю: батюшка продавать мне ее или сдавать? Сдавай, –  говорит, – только ИНН не бери. И что ж вы думаете? Так удачно сдала, такие хорошие жильцы попались! Платят без задержки. Я вот на эти деньги живу - не тужу, да еще по монастырям езжу, святыням кланяюсь. Слава Те, Господи, дает Господь!

ПП: Но как же вы квартиру-то приватизировали без ИНН?

БП: Да какое вам дело! Тьфу! И меня в непотребный разговор втянули! Прости Господи! Согрешила! Ой, уже подъезжаем, а я еще правило не вычитала! Опять согрешила! И вам неплохо бы молитвословы заглядывать. Может у вас их и нет? И зачем такие люди в паломнические поездки ездят!

(Все выходят из автобуса. Благочестивая паломница удаляется).

ХС: Вы задали неудобный вопрос.

ПП:  Да, сейчас у православных удивительные представления о нравственности: взять ИНН – грех смертельный, а дать взятку грехом вовсе не считается. Но дело не в этом. Вы заметили клич нашей благочестивой спутницы «дает Господь!». Вот что я забыл вам противопоставить. Наша спутница совершенно права: Господь дает собственность, но Он же требует и ответственного обращения с ней. Вот подлинно православная постановка вопроса. Ваш же социализм – полная безответственность, халява.

ХС: А почему вы уверены, что Господь дает собственность? В огромном числе случаев человек сам присваивает себе собственность. Прошу извинить, что я опять хочу привлечь Златоуста, но он об этом говорит с абсолютной ясностью[1]. Именно так, беззаконно, без воли Божией стали богатыми все новые русские. Все без исключения.

ПП: Но все же есть и те, которым собственность дает Господь.

ХС: Конечно. Но по Златоусту, единственным законным способом употребления богатства является раздача его бедным[2]. Поэтому собственность  от Господа только у тех, кто употребляет ее именно таким образом.

ПП: Но значит все-таки возможно христианское употребление собственности?

ХС: Да, возможно. Но если все христиане последовательно будут проводить волю Божию, или, другими словами, все отдадут всем всё, то результатом будет объединение имуществ, общая собственность, христианский коммунизм.

ПП: О! Я вижу отца Максима. Он человек опытный и знает проблему собственности не понаслышке. Давайте спросим его мнение. Отец Максим! Благословите!

Отец Максим (ОМ): Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

ПП: Отец Максим. Тут мы со знакомым ведем интересный разговор о христианском социализме. Каково Ваше мнение на сей предмет?

ОМ: А какое может быть  мнение? Чепуха да и только! Эта идиотская идея всегда отвералась Церковью. Но к сожалению людей все равно это не останавливает. В середине XIX в. было какое-то западное движение под таким интригующим  названием. А потом и у нас появилось несколько чудаков, которые носились с христианским социализмом. Но уверяю Вас, это были церковные маргиналы, которым в голову ударила революционная риторика, и они начали скрещивать несовместимое. Отец Григорий Петров, архимандрит Михаил Семенов, Сергей Булгаков – все это одиозные личности.

ХС: Я не могу с Вами согласиться. В самом деле, в начале XX века, когда социалистические идеи бродили по России, в православной печати появилась масса статей, посвященных христианской критике социализма. Выдвигалось множество аргументов, но главным из них был тот, что социализм атеистичен. Причем он не просто отрицает религию, но явным образом борется против христианства и Церкви. Этот аргумент совершенно верен. Да, тот социализм, социализм, импортированный с Запада, был атеистичен. К сожалению, православные критики социализма считали, что другого социализма и быть не может. Именно поэтому им словосочетание «христианский социализм» казалось противоречием в определении. Но мы ведь речь ведем о  христианском социализме, который относится к Церкви противоположным образом.  Так что на самом же деле никакого противоречия нет: христианский социализм – это проекция заповеди христианской любви на социальную сферу жизни человека.

ОМ: Так вы что, социальный строй хотите изменить? Революцию устроить? Сейчас только выживший из ума человек может говорить такие речи. Прежде чем замахиваться на вселенские задачи, нужно решить задачи насущные. Я давно служу и прекрасно вижу все текущие проблемы Церкви. Уверяю Вас, сейчас Церкви нужны не абстракции, а деньги. Да, да, не удивляйтесь - живые деньги! Поймите, мы живем в реальном мире, таком, как он создан Творцом. И оказывается в нем без денег – никуда! Надо ремонтировать храмы, надо готовить новых пастырей, надо , наконец, платить достойную зарплату священникам. Деньги деньгам рознь – они могут быть использованы на удовлетворение своих похотей, а могут поддерживать дело Божие. «Хлеб наш насущный даждь нам днесь».  Для нас сейчас «хлеб насущный» – это деньги.

ПП: Батюшка, и как же Вы намерены доставать деньги?

ОМ: Сейчас прибыль от прихода совершенно недостаточна. Православные ныне бедны, да и жертвователей очень мало. Единственный способ профинансировать Церковь – спонсорство.

ПП: А кто может быть спонсором Церкви?

ОМ: Да неважно кто! Если предприниматель дает Церкви деньги, значит у него есть вера в Бога и уважение к Церкви. Почему мы должны отвергать дары верующего человека?

ХС:  Хорошо, допустим, что Ваш предприниматель верит в Бога. Но как правило воспринимает то он Его как невидимого, но могущественного Рекетира. Если отстегивать Ему от прибыли, то Он и защитит от напастей и поспособствует получению еще большей прибыли.

ОМ: Вы идете по скользкой дорожке осуждения. Но даже если Вы в чем то и правы, то и тогда Церковь не должна отводить руку дающего. Все равно дает Бог, который умеет и эгоистичные намерения обращать в добро.

ХС: Но ведь святые отцы предупреждают: милостыня должна даваться от праведно заработанного. Но неужели Вы будете утверждать, что нынешние бизнесмены зарабатывают от трудов праведных?

ОМ: Россия сейчас переживает переходный период от чудовищно идиотской экономической системы к нормальному положению вещей. Естественно, такой переход не может происходить гладко. Как сделаться  собственником? Да только захватом! Кстати, приобретение ничьей собственности захватом никогда не осуждалось.

ХС: Но разве та общественная собственность не служила всему народу?

ОМ: Помилуйте! Какой там народ! Вся власть, а значит и собственность, принадлежали узкой прослойке партийной номенклатуры. Она полностью обанкротилась и все потеряла. Вот и стало все ничьим. Так что осуждать нынешних предпринимателей не стоит. Немного подождите, все образуется. А наша задача – не отпугивать предпринимателей, а их воспитывать, учить порядочности, честности, милосердию. Тогда и Церкви и всему народу будет великая польза.

ХС: Батюшка, но ведь Вы знаете поговорку: «кто платит, тот и заказывает музыку». Как бы не получилось наоборот, что Церковь попадет в зависимость от делового мира?

ОМ:  Церковь – Тело Христово. Она свята, безгрешна и безошибочна. Ее существо неподвластно никаким земным влияниям. Она неподвластна ни времени, ни адским силам: «врата ада не одолеют ее».  Поэтому бояться этого, думать, что мирские силы ее могут захватить в плен – значит не верить в Церковь. Да, многие теперь намерены учить Церковь тому, как ей следует поступать. Видите ли, хотят спасти Церковь, когда им следовало бы самим спасаться. Надо бы на коленях припадать к тому животворному источнику благодати, открытому в Церкви. И в Вас я, к сожалению, вижу подобную пагубную тенденцию.

ПП:  Батюшка, скажите, а могут быть подлинно православные предприниматели, для которых Бог и Церковь на первом месте, а бизнес – на втором?

ОМ: Разумеется! Они-то и есть наша главная опора.

ПП: А выдерживают ли они конкуренцию с неверующими бизнесменами?

ОМ: Бог помогает. А потому у них хватает денег на все: и чтобы дело успешно вести, и чтобы обильно благотворить. К сожалению, таких немного и они не слишком богаты, но нашу задачу я вижу именно в том, чтобы таких предпринимателей воспитать. Но простите меня, я вижу архимандрита Никона и должен с ним поговорить. (Уходит).

ПП: Ну что? Я же говорил, что о. Максим в этих вопросах весьма компетентен. И как видите, он полностью поддерживаем мою точку зрения.

ХС: Не совсем. Вы все-таки теоретик, а он практик и смотрит на вопрос сугубо прагматически. Боюсь, что мои опасения оправдываются: наши батюшки постепенно переходят на позиции «протестантской этики».

ПП: Я не согласен. Он говорил о праведных православных предпринимателях, которые тоже работают ради Бога, ближнего и своего спасения. такой человек будет со всей ответственностью относиться к имеющимся у него средствам.

ХС: Прекрасно! Стало быть наш «праведный предприниматель» будет сполна платить налоги, платить достойную зарплату рабочим, не обманывать партнеров, да еще ему вменяется в обязанность не прилепляться к деньгам, то есть не вкладывать в свое дело душу.

ПП: Да, именно так он и будет поступать. Но к чему вы клоните?

ХС: Да к тому, что его «съест» далеко не столь щепетильный предприниматель-«протестант».

ПП: Разве Вы не слышали аргумент отца Максима: «Бог поможет»?

ХС: Слышал. Но отношусь скептически. Дело в том, что о. Максим уповает на чудо. Чудо вроде умножения хлебов. Да, Господь дважды умножал хлебы, но делать это постоянно, и причем массовым образом для всех ваших «праведных предпринимателей» Он вряд ли будет.

ПП: Вы не верите в силу Божию.

ХС: Нет, верю. Но также верю, что по нашему требованию Господь не будет систематически нарушать Им же сотворенные законы. Но силу Свою проявит в том, что даст совершенно иной выход из ситуации.

ПП: Какой же?

ХС: Да мы же о нем все время говорим: «христианский социализм»!

ПП: Но ваших «христианских социалистов» тоже съедят.

ХС: Для того, чтобы не съели, нужно отделиться. А Вы думаете для чего монастырь окружается стенами?

ПП: Думается, этим достигаются две цели: во-первых, чтобы монахи не убегали в мир, а во-вторых, чтобы мир не проникал со своими соблазнами в монастырь.

ХС: Согласен. И в частности, этим достигается размежевание двух хозяйственных систем: частнособственнической мирской и социалистической монастырской.

ПП:   Ну что ж, нужно и моих праведных предпринимателей отделить от акул капитализма. Это можно сделать, скажем, в рамках национального государства.

ХС: Ну, допустим на минуту, что это возможно. А Вы не боитесь, что если ваших православных предпринимателей предоставить самим себе, то из их среды, путем естественного отбора, скоро  вырастут новые акулы?

ПП: Для того, чтобы не выросли, нужно, чтобы Церковь следила за этим, воспитывала их.

ХС: Ну а вдруг все-таки одна такая акула заведется. Он же по очереди  скушает ваших карасей.

ПП: Тогда караси должны объединиться и вместе вытеснить хищника.

ХС: Ах, объединиться! А не лучше ли им с самого начала объединиться, не ожидая войны с акулами?

ПП: Очень может быть.

ХС: Но тогда зачем частная собственность? Не лучше ли будет, чтобы все средства производства принадлежали православному государству, которое через благословение батюшек передавало бы право распоряжения ими наиболее одаренным по части управления людям?

ПП: Э, Вы опять клоните к христианскому социализму. Нет, пусть эти самые как вы выразились «средства производства» находятся в частной собственности у предпринимателей.

ХС: Чем же это лучше?

ПП: Как это чем? Тем, что производство будет двигаться вперед, тем, что будут производиться товары, имеющие спрос, тем, что будет развиваться предпринимательская инициатива.

ХС: Но ведь в обычном капитализме производство растет за счет конкуренции. В Вашем «капитализме с православным лицом» конкуренция допускается?

ПП: Да, естественно.

ХС: Значит, Вы допускаете появление православных щук, которые будут съедать православных карасей?

ПП: Ну, зачем такие метафоры. Если предприниматель проиграл в конкурентной борьбе, то это значит, что он плохо выполняет свои функции, не может организовать производство, не то выпускает и пр. Он объективно плохо работает, и поэтому его нужно от предпринимательской деятельности устранить и дать ему другое послушание.

ХС: А как быть с его собственностью?

ПП: А это его проблемы. То, что у него осталось от  неудачной предпринимательской деятельности, пусть продает.

ХС: А рабочие, которые у него работали?

ПП: Пусть ищут другую работу.

ХС: Иначе говоря, все как при реальном капитализме, но плюс Православная Церковь, которая будет весь это порядок освящать?

Православный монархист (ПМ): Простите покорно, что я врываюсь в Вашу беседу, но вот сейчас Вы оба с батюшкой разговаривали, и взяла меня такая досада, что не могу промолчать. Вот Вы, два русских человека, а ничего не понимаете, ибо уклоняетесь от обсуждения главного вопроса.

ПП: Какого же?

ПМ: Как какого? Монархического, конечно.

ПП: Но мы не об этом разговариваем.

ПМ: Вот то-то и плохо, что не об этом. Русский народ и Церковь Российская всегда стояли за царя-батюшку, за святую благословенную Монархию, а не за всякие «измы».  Вы все - капитализм, социализм, собственность, а не понимаете, что все это жидо-масонские выдумки. Евреи – они и капитализм придумали, и социализм выдумали. И все, чтобы православие погубить. И губят!

ПП: Ну, ладно. Пусть так. Но ведь речь идет о православии. А монархия-то  тут причем?

ПМ: Ничего себе! Церковь – она для чего нужна? Чтобы с жидо-масонской тайной беззакония воевать! А как воевать без вождя? Когда мы воюем с врагами внутренними, то бишь духовными, то наши вожди – Патриарх и духовник. А на врагов внешних нас поведет царь, помазанник Божий. Нет, без царя ничего не получится. Ну да ладно, Господь и Пресвятая Богородица все устроят.

ХС: А что же Они не помогут нам победить?

ПМ: Тьфу ты! Чего здесь непонятного! А то, что не покаялся народ наш за предательство помазанника Божия царя Николая Александровича! Вот и серчает на нас Богородица!

ПП: Но ведь Николай II теперь канонизирован. Это вполне можно рассматривать как акт покаяния.

П: Слава Богу, Господь прославил Своего помазанника.

ХС:  Кстати, до канонизации я слышал много разговоров о том, что только лишь царя канонизируют, то все изменится и Россия воспрянет из разрухи. Но уж больше пяти лет прошло, а Россия как летела в пропасть, так и продолжает лететь.

ПМ: А чего же тут неясного? Царь канонизирован как страстотерпец. А нужно было – как мученик от жидов убиенный. Нет, чтобы устоять нам нужно самодержавие, чтобы Царь одному Богу был подотчетен

ПП: Но ведь был царь – и все равно, по вашему, они победили.

ПМ: Фу ты! Так я же объясняю, что предали мы его, предали! Окружили его масоны, да и вынудили отречься. А мы, народ русский, спокойно на это смотрели. И даже радовались, в воздух чепчики бросали. Вот и добросались до прихода к власти евреев-большевиков. И они уж за черту оседлости отомстили нам по полной программе.

ХС: Ну а все-таки – вот мы победим. Так нам устраиваться: по капиталистически или социалистически?

ПМ: Э, мил человек! Чего сейчас об этом думать? Ты победи их сначала, а потом уж рассуждай.

ХС: Но лучше заранее подумать, а то потом будет некогда.

П: А чего тут думать! Кто по вашему Маркс, Лассаль, Ленин, Троцкий? Да любого революционера возьми, - и тут же под псевдонимом скрывается еврей. Вот они социализмом Россию и решили удушить. И удалось. Все наверх повылазили, церкви повзрывали, священников поубивали, крестьян пораскулачили. Да Господь нас не оставил – Сталин, Царство ему небесное,  их  неплохо пострелял, за что и ненавидят теперь они его.

ХС: Но ведь сейчас капитализм, а Россия летит в пропасть.

ПП: Ох, ну как тут не понять! Так ведь снова они наверху. Фамилии олигархов как на подбор: Березовский, Гусинский, Абрамович, Ходорковский. Всю Россию разорили, народ подыхать кинули и напоследок им свой ИНН присвоить хотят. Так что не о том надо думать, в частных руках собственность и государственных, а о том, у них она или у нас. Вся их власть – в собственности, как у Черномора в бороде. Лишим их собственности – лишим их власти. Вся наша «социальная концепция» в этом. Но ничего. Будет воля Божия – все устроится. Молиться нужно Богородице и царю-мученику Николаю Александровичу. Им Христос судьбу России вверил. Они защитят, помогут, направят. Ну, с Богом, православные, дай Вам Господь ума, да веры побольше. (Уходит).

ПП: Знаете, я не сторонник разжигания еврейского вопроса. По моему лучше видеть свои грехи, чем все сваливать на внешних врагов. Но вот что показательно. Помните мысль нашего собеседника, что социализм придумали евреи, чтобы уничтожить христианство. Вряд ли это совместимо с вашим утверждением, что социализм – сугубо христианская идея.

ХС: К сожалению, православные, думающие таким образом, не знают ни самого христианства, ни его истории. Имущественным идеалом раннего христианства была общность имуществ – это подтверждается многочисленными источниками. Другое дело, что позднее, уже в эпоху империи, церковь упорно противилась коммунизму, выдавливая его из своей среды. Коммунизм уходит в секты и в мир. А там уже с ним происходит метаморфоза секуляризации, и уже в атеистических одеждах он попадает в Россию. И наша церковь, не  узнав своего брошенного на произвол судьбы чада, начинает с ним борьбу...

ПП: Нечто подобное Вы пытались высказать о. Максиму. Но он Вас не поддержал. Я считаю, что он нисколько не хуже Вас понимает православие. К истории России мне хотелось бы вернуться, но сейчас меня интересует вот какой вопрос. Почему наши православные так боятся ИНН? Не понимаю – ведь наша иерархия весь это вопрос так подробно разъяснила…

ХС: А почему наши православные к этому вопросу зачастую цепляют вопрос монархии, тоже не понимаете?

ПП: Не вижу никакой связи. Монархия – это государственное устройство, ИНН –  апокалиптические предсказания.

ХС: А я думаю, что связь есть и лежит на поверхности, ибо у обоих вопросов ноги растут из социальной области. И монархия и ИНН – лишь искаженное отражение проблемы социального устроения России. Дело в том, что наша Церковь, в лице священства и священноначалия, от проблемы общественного устроения уклоняется. Но наше православное общество сердцем чует, что социальный вопрос жизненно важен и для их личной судьбы, и для Церкви, и для России в целом. В результате проблема выплескивается, но неадекватно, в искаженно мистическом виде. Ведь на самом деле ИНН – один из маленьких шажков нового мирового порядка к тотальному контролю за жизнью каждого русского человека. До этого было много гораздо более разрушительных для России шагов мировой закулисы. Хотя бы можно вспомнить шоковую терапию и изъятие всех накоплений граждан. Но православное общество как в рот воды набрало. А тут вот увидели в ИНН три шестерки, и взбрыкнули.

ПП: Но многие противники ИНН указывают на социальную его подоплеку.

ХС: Да указывают, и в этом правда отрицания ИНН. Но большинство не хотят принимать ИНН попросту испугавшись за собственное спасение.

ПП: Но вопрос монархии куда значительней. Не так ли?

ХС: Да, конечно. Но и он – лишь извращенная форма социального вопроса. Подлинная суть его в том, что Церковь, проиграв в истории битву с государством за социальное поле, пытается повлиять на социум косвенно, через личность главы государства.

ПП: И всего-то? Но ведь царь – помазанник от Бога, т.е. Самим Господом поставленный на Царство и только Ему подотчетный.

ХС: А знаете, как трактует помазание царей Златоуст? Как символ быть милостивым![3] Иными словами, тот царь хорош, который милостив к своему народу, тот царь подлинный, который стремится построить справедливый социальный строй.

ПП: Значит, вы против монархии?

ХС: Нисколько. Дело в том, что нам нужно сильное государство, способное поддерживать нужный христианам общественный строй и защищать его отвнешних врагов. Нынешняя демократия, превратившаяся во власть олигархии путем манипулирования сознанием, совершенно неспособна выполнить эту задачу. В этом смысле наследственная монархия несравненно лучше. Но почему-то православные считают, что если будет монархия, то все остальное само собой устроится. Увы, и монархия – не панацея. В России 500 лет был царь, но не было стремления к установлению христианского строя. Впрочем, как и в Византии.

ПП:  Вы православным царям вменяете в вину, что они не хотели ввести христианский социализм?

ХС: Скорее я делаю упрек Церкви, которая не пыталась научить царей сделать шаги к его реализации. И в России, и в Византии. В результате православие, верное в догматическом отношении, сохранившее евхаристию и давшее множество удивительных примеров святости, так и не стало преображающей силой общества.

ПП: Кажется мы заговорились – группа идет в храм поклониться мощам. А дальше экскурсия по монастырю.

ХС: Да, да пойдемте скорее.

ПП: Но не думайте, что наш разговор окончен.

 Октябрь 2005.



[1] "Откуда же, скажешь, богатые? Ведь сказано:


Каталог: images
images -> Психология больных с разными соматическими заболеваниями
images -> Методология психологической науки
images -> Контрольные вопросы к экзамену кандидатского минимума
images -> Гендерная психология
images -> Эссе «Социальные проблемы молодежи в современном обществе»
images -> В ходе исследования опрошено 96 родителей, имеющих детей 3-5 лет
images -> Сетевое обучение проектированию онтологий на примере онтологии компьютерных вирусов
images -> В. Од. 10 Деловые коммуникации


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница