Блаватская Е. П. Астральные тела и двойники



страница3/188
Дата29.05.2018
Размер6.32 Mb.
ТипСборник
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   188
Статья впервые опубликована в журнале «Lucifer», vol. II, № 11, July, 1888, p. 410-414.

Поводом к статье послужило издание «Statements of Christian Science». Comprised in eighteen lesson, and twe­lve sections. By Ursula N.Gestefeld. Chicago, 1888. [«Из­речения христианской науки. В восемнадцати уроках и двенадцати частях. Соч. У.Гестфельд. — Чикаго, 1888 г.]
Целью данной работы, опубликованной в фор­ме двенадцати памфлетов, объемом около двух де­сятков страниц каждый, является подготовка чи­тателя к началу постижения науки исцеления с помощью духа (так как это название, несмотря на свою неуклюжесть, более подходит, на наш взгляд, для определения упомянутой науки, нежели эпи­тет «христианская»). Мы не случайно говорим о «подготовке читателя», поскольку первые десять из двенадцати памфлетов посвящены главным об­разом рассмотрению тезиса о том, что представле­ния человека о существовании материи во многом ошибочны, вследствие чего он подвержен опреде­ленного рода иллюзиям, из которых наиболее се­рьезной является иллюзия болезни и слабого здо­ровья. Это чисто берклианская философия1, если не сам платонизм. Разумеется, теософы могут при­писать ей куда более солидный возраст, ибо раз­ве древние брахманические и буддистские фило­софии не учат тому, что все внешние проявления, все феномены суть иллюзия — майя? Как бы то ни было, применение данного принципа к исце­лению людей если и не является чем-то абсолют­но новым, то, во всяком случае, преподносится в новом свете — с очевидным расчетом на его популяризацию и широкое практическое применение. Это философия, сокращенная до самого простого и незамысловатого изложения, попытка сделать высшие достижения врачебного искусства всеобщим достоянием, еще одна претензия на «развен­чание тайны», где речь идет, ни много ни мало, о тайне человеческого бытия. И если, как утверж­дает автор, нынешние способы лечения болезней являются следствием веры человека в реальность материи, то ему (человеку) просто необходимо по­стараться выстроить достаточно пространную ло­гическую цепь рассуждений, которая убедила бы его в том, что он заблуждается, поскольку чело­век никогда не сможет понять, чем он в действи­тельности является, пока не перестанет судить о себе только лишь на основании того, что он мо­жет видеть собственными глазами. «Только при­звав на помощь свои высшие способности, свой разум и интуицию, человек сможет начать узна­вать истину о себе самом — совершенно противо­положную тому, что он думал о себе до сих пор. И пока он не начнет воспринимать и анализиро­вать все в новом свете, его мнение о себе не из­менится. А пока его мнение о себе не изменится, он никогда не сможет постичь, чем же он явля­ется на самом деле»2. Такой человек останется, по определению автора, в состоянии Адама, то есть подчиненным закону материи и создающим себе «идолов», коим он мог бы поклоняться как собственным богам. И как «Адам является прообра­зом человека, которого мы видим и знаем сегодня, так Иисус олицетворяет то, чем человек должен стать, — осознанно (ибо не зря он обладает созна­нием) и благодаря собственным трудам, направ­ленным на духовное возрождение и искупление» «...Именно это сознание позволяет приобрести со­вершенное знание, и именно оно дало ему (Иису­су) неоднократно явленную им власть над грехом, болезнью и смертью, позволявшую ему исцелять хромых, больных и слепых, изгонять демонов и воскрешать мертвых»3. Приобретение этого созна­ния является ключевым моментом, на котором ав­тор настаивает в первую очередь, поскольку без него проявление целительских способностей возможно лишь в крайне урезанном и ослабленном виде. Вследствие этого к непосредственному изле­чению болезней автор переходит только в части X. В этой части нам говорят, что «то, что человек по невежеству своему называет здоровьем, в такой же мере является следствием его собственной убеж­денности, как и то, что он называет болезнью» и что «отправленное в желудок лекарство еще ни­когда не изменяло представления человека о себе самом, ибо в этом случае человек лишь меняет одну свою произвольную концепцию (или верова­ние) на другую, сообразуясь со своею верою в целительную силу лекарства».

Состояние нездоровья называется не чем иным, как «ментальными обра­зами, которые человек сам для себя создает и в которые свято верит». И, следовательно, нам не­обходимо научиться контролировать эти образы, а вместе с ними и состояния, которым, как нам кажется, подчинены наши тела Постоянное отрица­ние ложного и утверждение истинного — хотя бы в мыслях, если не на словах, — должно стать пер­вым шагом, ведущим к изменениям сначала в теле самого человека, а затем и в телах исцеляемых им людей. Если мы научимся отвергать болезнь и страдание и все прочие виды зла, рассматривая их как ни-что, не-сущее и не исходящее из Бесконечного Разума, не признавая их как в отношении себя, так и в отношении всего, что нас окружает, ибо все мы суть части Универсального Целого (что является еще одним чисто веданто-буддийским догматом), то это преображение нашей внутрен­ней природы постепенно повлечет за собою трансформацию природы внешней и позволит нам пре­одолеть все неблагоприятные состояния — будь то грех, или страдание, или болезнь. Если человек является создателем любой формы греха и страда­ния, то он же является и их распространителем, благодаря «мысленному сообщению», ибо болезни распространяются этим способом «без помощи физических бактерий»4. Благодаря «христианской науке» врач получает возможность влиять на са­мый источник любой болезни, т.е. на представле­ния человека о себе самом и о других людях, он излечивает человека от его грехов и заблуждений, лишь крайним внешним проявлением которых яв­ляются физические болезни. Поэтому для такого врача одна болезнь мало, чем отличается от другой. При лечении детей надлежит иметь дело, прежде всего с их родителями, изменяя их представления о ребенке и преодолевая их страхи и беспокой­ства.

Последняя часть книги завершается рядом на­ставлений, касающихся отношений и обращения врача со своим пациентом, но при этом все же под­черкивается, что лечение должно быть, прежде всего, духовным, выходящим за пределы уровня матери­ального бытия.

Таков краткий и неполный обзор учения, изло­женного в двенадцати памфлетах миссис Гестфельд. И желающему изучать «христианскую науку» сле­дует усвоить его во всех подробностях, ибо только в процессе внимательного рассмотрения и серьез­ных размышлений над его принципами можно при­вести свой разум в состояние, необходимое для до­стижения практических результатов. Науку Бытия можно сформулировать в нескольких словах, но осознать ее суть далеко не так просто. Перед уче­ником неизбежно возникнет множество проблем, каждая из которых потребует отдельного решения. И на некоторые из них следует обратить внимание в самом начале.

Прежде всего, для чего нужно было называть наукой ту область познания, которая к науке, в общем-то, не относится? Для чего было начинать книгу с неточного определения? И почему эта «наука» должна быть именно «христианской», а не «суфийской», «буддийской» или, что вернее все­го, «йогической», ведь именно «йогическая наука» нацелена прежде всего на достижение единства с Универсальным Духом? Автор книги, а вместе с ним и прочие приверженцы этой новой школы, говорит нам, что Иисус исцелял именно благода­ря этой науке и эту же науку проповедовал. Од­нако мы не согласны с этим заявлением. В Новом Завете нет ничего, что хотя бы косвенно подтвер­ждало эту мысль, какой еще документ христианин признает наиболее авторитетным, если не Еванге­лие? Нагорная Проповедь — краткое изложение христианства, так сказать, — представляет собой свод преимущественно применимых, равно как и неприменимых на практике жизненных правил и повседневных наблюдений, сделанных исключи­тельно на уровне земной, материальной жизни. И когда вам предлагают подставить левую щеку то­му, кто ударит вас в правую, это не значит, что вам надлежит отрицать полученный удар, напротив, вы должны принять полученный удар со сми­рением, не противиться злому, но подставить (метафорически или буквально) другую щеку — т.е. предложить обидчику повторить содеянное.

Опять же, когда ваш «сын», или брат, или со­сед просит у вас хлеба, вы не должны отвергать его голод, но, напротив, должны дать ему пищу, ибо в противном случае вы действительно дадите ему вместо рыбы «змею». Наконец, грех, испор­ченность, болезни и прочее вовсе не отвергались Иисусом, так же как нигде не утверждались и их противоположности — добродетель, милосердие и здоровье. Ведь в противном случае его предпола­гаемое пришествие ради спасения мира от перво­родного греха было бы лишено всякого смысла. Мы знаем, что «христианские ученые» отрицают все теологические догмы, начиная от рая и далее, точно так же, как и мы. Но при этом они утвер­ждают то, что Иисус всегда отвергал на практи­ке, и, утверждая это (не потому ли, что большин­ство их аудитории составляют христиане?), они противоречат Универсальному Духу, который есть Истина.

Опять же, насколько разумно вкладывать эту ок­культную силу (ибо это действительно оккультная сила) в руки многих людей? Разве не говорил сам Иисус, коего нам преподносят как образец будуще­го человека: «Вам (ученикам, посвященным) дано знать тайны Царствия Небесного; другим же все дано в притчах»? Не следует ли опасаться того, что человек, приобретший способность контролировать волю и мысли других людей и окружающие усло­вия, вдруг низвергнется с высоты своего положе­ния и обратит свое влияние во зло — иными сло­вами, не превратится ли белая магия в черную?

Тот самый факт, что миссис Гестфельд убеждает буду­щего целителя приступать к лечению, руководству­ясь одной лишь целью — содействовать прославле­нию истины о человеческом бытии «и ни в коем случае не позволять себе каких-либо своекорыст­ных мотивов», уже указывает на то, что подобное вполне вероятно. Она также предупреждает или да­же грозит, что если врач осмелится пренебречь этим правилом, он тут же «снова опустится на уровень смертного разума». Возможно, сие должно озна­чать, что при этом он потеряет и свою целитель­ную силу, однако эта мысль изложена в книге не­достаточно четко. Миссис Гестфельд говорит толь­ко: «Вы будете уже не христианским ученым, но месмеристом». Однако найдутся люди, которых это обстоятельство нимало не смутит. Так, где же гаран­тия и где тот критерий, по которому человек не­посвященный сможет распознать настоящего христианского ученого? И если его, как и все прочие, подлинно духовные вещи, можно разглядеть толь­ко «духовным зрением», то пациент при этом дол­жен стоять на том же уровне духовного развития, что и врач, но такой пациент вряд ли будет нуждаться во враче.

И еще, можно ли согласиться с тем, что все на­ши болезни являются результатом неправильных верований? Ведь когда ребенок, не имеющий ни­каких верований и никаких познаний или пред­ставлений, истинных или ложных, о природе бо­лезни, подхватывает скарлатину, это может быть только следствием проникновения в его организм болезнетворных микробов, а никак не его собст­венных размышлений. Так и хочется задать старый как мир вопрос: кто же из них грешен — сам ре­бенок или его родители? Устроит ли нас в данном случае ответ Великого Целителя: «Ни ребенок не согрешил, ни его родители, но чтобы слава Божия могла проявиться»? И что же здесь — «слава но­вой христианской науки»? «новое» вино в ветхих, очень ветхих мехах? А разве среди самих прослав­ленных учителей новой науки нет таких, кто сам страдает от какой-либо болезни, возможно, даже неизлечимой, и при этом терпит боль и мучения? Как может миссис Гестфельд или какой либо дру­гой знаток объяснить это противоречие?

Также в случае с массовыми эпидемиями, таки­ми, как холера, мы знаем, что отчасти они действительно являются следствиями человеческого греха — пренебрежением законами гигиены, не­соблюдением чистоты и нежеланием расходовать средства на устройство канализации, но если лик­видировать эти недочеты, то можно в какой-то мере защитить себя от эпидемических болезней. Немаловажную роль здесь играют и климатиче­ские условия, как, например, во время последней эпидемии холеры в 1884 г., когда болезнь, каза­лось, избирательно поражала некоторые области, подчиняясь каким-то атмосферным потокам или иным — неустановленным, но вполне реальным — физическим законам. Способна ли христианская наука противостоять таким эпидемиям? И почему с ними не в состоянии справиться страстные мо­литвы, возносимые целыми народами? Ведь ис­кренняя молитва, особенно если она подкрепле­на добродетельной жизнью, должна создавать тот же самый эффект, что и христианская наука, а именно — направленный и интенсивный поток воли? Но разве мы не видим, что даже самым луч­шим и святым, а также тем, кого нельзя упрекнуть в невежестве и кто вовсе не склонен пренебрегать никакими законами — духовными, моральными, ментальными или гигиеническими, приходится прилагать немалые усилия и принимать чрезвы­чайные меры предосторожности, чтобы уцелеть?

Однако «христианская наука» на этом не оста­навливается. На прочитанной в Лондоне лекции было ясно заявлено, что каждая форма физиче­ского заболевания возникает как прямое следствие определенного ментального расстройства или по­рока. Например, «брайтова болезнь почек5 всегда поражает человека лживого и часто прибегающе­го к обману». Возникает вопрос: не должны ли в таком случае все члены черного братства Лойолы, а также каждый дипломат, адвокат и юрист, как и большинство торговцев и коммерсантов, неиз­лечимо страдать от этой болезни? И не скажут ли нам впоследствии, что рак языка или горла при­ключается с теми, кто злословит и клевещет на своих ближних? Карма была бы чрезвычайно про­зрачной и самоочевидной, если бы так все и было на самом деле. Но, к сожалению, несколько не­давних случаев этого заболевания, унесшего в мо­гилу двоих благороднейших и правдивейших лю­дей из числа наших современников, красноречиво опровергают подобную гипотезу.

Более того, «христианский» (или ментальный) ученый утверждает, что целитель может с легкостью воздействовать на пациента (даже если он прежде никогда его не видел) как находящегося в несколь­ких ярдах от него, так и удаленного на тысячи миль. Но если бы это действительно было так и если бы эта практика получила широкое распрост­ранение, вряд ли многим пришлась бы по душе мысль о том, что, где бы они не находились, их постоянно преследуют оккультные потоки, направ­ленные какими-то безвестными доброжелателями, даже если их об этом никто ни просил. И если, с одной стороны, было бы вполне уместным и даже полезным в наш клеветнический век устроить все так, чтобы окружающие отвергали ваши грехи и недостатки, избавляя вас тем самым от необходи­мости врать и притворяться, то, с другой стороны, это может отнять у человека всякую возможность совершенствовать свою природу собственными уси­лиями и лишить его права на заслуженную собственным трудом награду. Вряд ли карму устроило бы подобное упрощение.



Этот мир будет видеть странные картины, а сле­дующий (как сказал бы реинкарнационист — «в следующем воплощении») — ждут ужасные разо­чарования. С точки зрения теистов, христиан или последователей восточной философии, подобная перспектива выглядит малоутешительной. Болезнь, умственные характеристики и недостатки всегда яв­ляются следствиями ранее созданных причин: мы бы сказали — естественными следствиями кармы, безошибочно действующего закона воздаяния. Но если следовать в направлении, указанном теорией «христианской науки», неизбежно попадаешь в не­проходимые дебри. Так не соблаговолят ли ее учи­теля дать нам более конкретные указания относи­тельно ее практического применения?

И в заключение: если бы все эти теории оказа­лись верными, их единственно реальным практи­ческим применением был бы наш старый друг маг­нетизм или, скорее, гипнотизм, со всеми своими несомненными опасностями, только раздутый до гигантских, вселенских масштабов и потому в ты­сячу крат более опасный для всего рода человече­ского, нежели прежде. Ибо ни один магнетизер не может воздействовать на человека, с которым он не знаком или не находится в непосредственном кон­такте, и это одна из бесспорно положительных черт магнетизма классического. Тогда как в случае с ментальной, или «христианской», наукой нам было ясно указано на то, что она позволяет воздейство­вать на людей совершенно незнакомых, с которы­ми мы ни разу не встречались и которые отстоят от нас на тысячи миль. Впрочем, даже если это действительно было бы так, то и отсюда можно было бы извлечь определенное благословение. Если бы наше духовенство и христианские сообщества цивилизованных центров смогли изучить и освоить «христианскую науку», это позволило бы сэконо­мить миллионы фунтов стерлингов, ныне отдирае­мых с мясом и кровью от костей неисчислимого множества голодающих, чтобы безвозвратно исчез­нуть в ненасытной утробе миссионерских фондов. Само существование миссионеров оказалось бы ли­шенным всякого смысла, что стало бы благослове­нием номер два. Теперь миссионерам достаточно было бы собираться небольшими группами, чтобы направлять сконцентрированные волевые потоки через «черные воды» и так достигать своей цели. Пусть же они отвергают тот факт, что язычники не желают становиться христианами, и утвержда­ют, что все они уже окрестились, хоть и не виде­ли воочию ни одного миссионера. Так весь мир будет спасен, а заодно с ним и частный капитал. Разумеется, может случиться и так, что нашим братьям-«язычникам», хорошо знавшим так назы­ваемую «христианскую» науку еще во времена Капилы6 и Патанджали7, придет на ум создать встреч­ный поток и запустить его в обратном направле­нии. Они, в свою очередь, тоже могут отвергать то, что в их христианских преследователях еще сохранилась хотя бы мизерная толика христианства, и могут утверждать, что все христианство насквозь изъедено болезнями, которые являются следствия­ми семи тягчайших грехов, что миллионы спивают­ся и тем самым загоняют себя в могилу, а другие миллионы (включая государственные власти) под­стрекают их к этому тем, что строят по два публич­ных дома на каждую церковь, и это обстоятельство христианский ученый вряд ли сможет изменить, даже если будет отрицать его до следующей пралайи. При этом язычник будет в гораздо большей мере оправдан в своих отрицаниях и утверждени­ях, нежели христианский ученый, поскольку все сказанное им будет правдой, тогда как его запад­ный коллега, отрицающий зло и болезнь, бездум­но бросает вызов фактам и поощряет неосторожно­го мистика игнорировать свою грешную природу, вместо того чтобы уничтожать ее.

Возможно, наша критика несправедлива, и мы просто неверно поняли суть «науки», когда в ре­зультате тщательного анализа, разглядели в ней своего старого знакомого, а именно — дхьяну, «аб­страктную медитацию». Но это делает подробное истолкование новой «науки» еще более необходи­мым. Мы с удовольствием взяли на себя труд от­ветить на вопросы, связанные с древней наукой, возрожденной ныне под новым именем, ибо естественным желанием каждого истинного последова­теля восточной теософии должно быть содействие распространению, ясному пониманию и практиче­скому применению всякого учения о самоотрече­нии и альтруизме, коль скоро оно противостоит эгоизму и себялюбию низшей личности.


ЧТО ЕСТЬ БОГ?




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   188


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница