Бытие идеального спб 2003 предисловие


ИДЕАЛЬНОЕ В БЫТИИ ЧЕЛОВЕКА



страница9/13
Дата31.01.2018
Размер1.41 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13
3 ИДЕАЛЬНОЕ В БЫТИИ ЧЕЛОВЕКА

«Таким образом, уже недостаточно сказать,

что, обретя внутри нас свое самосознание,

эволюции нужно лишь смотреть в зеркало,

чтобы видеть и расшифровывать себя до

самых глубин. Она, кроме того, приобретает

свободу располагать собой – продолжать себя

или отвергнуть.…Будучи ответственными за

её прошлое перед её будущим,… мы держим

её в своих руках».

Тейяр де Шарден.1



3.1 Специфика человеческой формы идеального

Пониманию подлинной специфики идеального на уровне человека и его места в идеальном аспекте мирового бытия мешают, прежде всего, две позиции, приобретших форму предрассудка. Это несбалансированное понимание роли идеального бытия отдельного и совокупного человека (общества) и соотношения осознанного и неосознанного в этом бытии. В зависимости от преувеличения роли одной из сторон в указанных оппозициях мы получаем методологический крен в сторону всезнающего рационализма или молящегося на тайну иррационализма. В первом случае мы имеем редукцию неповторимости индивидуального к общественным отношениям и претензию на всеобщую «подрасчетность» (термин М.Хайдеггера). Во втором – неоправданное сужение возможностей объяснения и рациональной организации условий бытия идеального на человеческом уровне. Впрочем, эти крайности иногда переплетаются самым причудливым образом.2

Говоря более конкретно, «сбалансированный подход» с моей точки зрения означает последовательное рассмотрение индивидуального и социального в их единстве3 и рациональное указание пределов рационального уровня идеального бытия человека, обозначение границ, за которыми начинается «несказанное» (старая идея Николая Кузанского об «ученом незнании»).



  1. Тейяр де Шарден Феномен человека. М., «Наука».1987. С. 180.

  2. Например, в постмодернизме. С одной стороны человек уже не «автор», не субъект, а «функция дискурсивных практик» (Фуко); с другой – это функционирование оказывается совершенно хаотическим «письмом» с его неуловимым «различением» (Деррида).

  3. В общем плане такой подход выражен в понятии социально-антропологической целостности (САЦ) – базовом понятии Ч.3 «Философии развивающейся гармонии».

Между тем всё чаще приходится встречаться с явным нежеланием занять «взвешенную» позицию (это ведь так «не оригинально»). Например: «О структуре сознания мы скажем: это есть нечто, принципиально не могущее существовать».4 А не точнее ли было бы сказать так: только поняв структуру сознания, можно увидеть в ней место принципиально неструктурируемых состояний (чем мы и занимались в предыдущей главе). А.Н. Книгин замечает, что он не разделяет такого радикализма и в то же время заявляет: «От стремления определить сознание как строгий термин следует освободиться».5 Выше мы предложили определение идеального. И чему же это помешало? Напротив, это и позволило найти место в определяемом феномене его неопределяемым элементам; и тем самым указать их соотношение с тем, что в сознании может быть осознано. Будем и дальше следовать такому подходу.

Специфика человеческого идеального (сознания в широком смысле) коррелирует с исходным противоречием человеческого бытия между естественной биологической слабостью и приобретаемой искусственной силой. Это предполагает особый субстрат и способ существования идеального. Основная характеристика субстрата – «двудомность»: чтобы управлять порождением «второй природы» (искусственного), идеальное бытие человека усиливает индивидуальные возможности социальными и естественные – искусственными, надприродными. Базовый дуализм любого идеального (соотношение безусловного переживания и условной информации) получает здесь особое качество. Личность и общество, разумеется, являются не редуцируемыми друг к другу целостностями, что и отражается в наличии самостоятельных дисциплин – философской антропологии и социальной философии. В то же время они настолько взаимообусловливают друг друга, что образуют новую - социально-антропологическую – целостность, которая и оказывается подлинным субъектом человеческой истории. Это означает, что общество и его идеальная жизнь не являются квази субъектом и субъективностью. Информационные структуры «симфонической личности» (библиотеки, интернет и т.п.), соответствующие информационно-энергетические поля и души столь же реальны, как и у отдельных людей. Правда, ключ к их «прочтению» находится в отдельных людях. Но ведь и идеальное бытие отдельных людей, как известно, не формируется в условиях робинзонады. Следовательно, индивидуальное и социальное идеальное не возникают и не развиваются друг без друга.

Такой субстрат, стало быть, действительно «двудомен»: он и в мозгу отдельных людей и в «третьем мире» несущих информацию структур и состояний социума. Но это предполагает и «двудомный» же способ существования: субъективно-интерсубъективный. То, что человеческое идеальное в целом невозможно без языка, давно уже стало азбучной истиной. Но всё дело в том, что это особый язык, ибо язык как система знаков, несущих значения, есть в любых информационных взаимодействиях. Это не система знаков, запрограммированная естественными условиями существования, но система, возникающая и необходимая для функционирования в условиях постоянного порождения искусственного и потому приобретающая качество саморазвития. Последнее неразрывно связано с саморазвитием человеческого идеального в целом.

В самом деле, такой язык предоставляет людям, по крайней мере, три новых надприродных возможности. Во-первых, знание становится осознанным и становится доступным отчетливой рефлексии. Во-вторых, опыт всех в принципе может стать достоянием каждого, а опыт каждого поступает в общую сокровищницу. В-третьих, язык позволяет одним людям манипулировать сознанием других людей. Исторически, как это показал Б.Ф.Поршнев, первой реализуется именно эта третья возможность.6 В этом случае язык оказывается искусственным усилителем природного разделения людей на хищных суггесторов и тех, кто подвержен внушению, становится объектом манипулирования.7 Осознание же, использование языкового мышления в целях познания объективной реальности и диалогического субъектно-субъектного взаимодействия с точки зрения данной концепции есть результат контр-суггестии, усиления положительных природных задатков.
4. Мамардашвили М.К., Пятигорский А.М. Символ и сознание (метафизические размышления о сознании, символике и языке). Иерусалим,1982. С.70.

5.Книгин А.Н. Философские проблемы сознания. Томск, 1999. С. 17.

6. См.: Поршнев Б.Ф. О начале человеческой истории. М., 1974.

7. Это получило оригинальное освещение в работах последователя Поршнева - Б.А.Диденко. См.: Диденко Б.А. Цивилизация каннибалов. Человечество как оно есть. М., «Поматур», 1999; его же. Хищная власть. Зоопсихология сильных мира сего. М., «Поматур», 1997.

Осознание общечеловеческого опыта и противоречивость его использования (одни применяют новые средства воздействия на других, а другие стремятся найти способы противодействия, не имея для этого готовых природных средств) развивает человеческое воображение и выводит человека за рамки природных возможностей и установок. Идеальное бытие человека лишается устойчивого центра и в этом смысле человек есть «эксцентричное» существо; его единство, замечает Х.Плеснер, «не образует самостоятельной сферы. Оно есть разрыв, зияние» и «Его существование поистине поставлено на ничто».8

Однако это утверждение схватывает лишь часть истинного положения вещей. В этом пункте человек снова оказывается в «точке бифуркации». Встав над природой, человек, как известно, получает дар свободы. Но как он использует этот дар? От «ничто» («свобода от…») можно двигаться к новой – на этот раз искусственной – зависимости. Это путь суггесторов, путь отчуждения и современных «поборников свободы» в «информационном обществе». Во всех случаях мы попадаем в новое рабство, противоестественность которого идет по нарастающей и самую страшную форму, на мой взгляд, приобретает, когда, провозглашая свободу самовыражения, человек становится марионеткой информационных дискурсов и пиаровских технологий. Но, к счастью, можно избрать и другой путь – путь «свободы для…», или положительного ничто. Для этого, однако, требуется осмотреться, т.е. осознать свои возможности и оценить новые цели и средства. Только тогда мы не останемся «эксцентричной» щепкой в волнах дискурсов, но сможем обрести свой, самим человеком сотворенный центр.

Исходным средством для решения этой задачи является рефлексия. С точки зрения Тейяра де Шардена рефлексия есть «центральный феномен» в проявлениях внутренней активности человека, благодаря которому в «смутном кругу восприятий и действий» образуется «точечный центр, в котором все представления и опыт связываются и скрепляются в единое целое, осознающее свою организацию», и в результате вся «деятельность внутренней жизни – не что иное, как возбуждение вновь образованного центра, воспламеняющегося в самом себе».9 Я бы уточнил такой подход в том плане, что рефлексия

8. Плеснер Х. Ступени органического в человеке. Введение в философскую антропологию. // Проблема человека в западной философии. М., 1988. С. 127.

9. Тейяр де Шарден. Указ. соч. С. 136.
необходима для создания нового центра, но недостаточна. Все языковые структуры, рефлексивные в том числе, суть обслуживающие средства. Направленность же задается дорефлексивный настроем, который - в рамках инвариантности и общезначимости – может отчетливо осознаваться и транслироваться между культурой и личностью. Рефлексия контролирует и дает отчет, но сама по себе ещё не создает новый центр.

Эта задача решается с помощью такой способности человеческой формы идеального как творчество новых возможностей, «овозможнеие» бытия.10 Положительный момент «поставленности на ничто» надо понимать так, что человек свободен от жесткой детерминации на своем дальнейшем пути. Разумеется, детерминация существует и задает определенные ограничительные рамки, но не является необходимым и достаточным основанием порождения нового, человеческого доопределения бытия. Простой выбор из существующих вариантов (свобода как «осознанная необходимость») не исключает того, что мы остаемся функцией производственных, информационных, или иных объективных отношений. В том то и дело, что в «точке бифуркации» человек создает новые возможности здесь и сейчас, поверх предшествующей детерминации, начинает новую «стрелу времени», сам порождает новую линию детерминации, сам создает свой центр. И уже на этой основе принимает последующие решения. Сам по себе такой творческий акт может и не нуждаться в рефлексии, но сложность и личного бытия человека и межличностных отношений делает необходимой рефлексию предпосылок и последствий творчества в контексте человеческого и мирового бытия. Стало быть, специфика человеческого саморазвития – в единстве творчества и рефлексии. Именно это единство постоянного самосозидания и рефлексии и образует организующий центр человеческой формы идеального.

Созидание собственного бытия направлено в две стороны: во вне и внутрь. Человек не просто изменяет мир, он проектирует это изменение - результаты его деятельности имеют идеальные прообразы. Это, так сказать, внешняя функция человеческого идеального на «выходе». И, опять-таки, предпосылки, методы и результаты проектирования подвергаются рефлексии (и чем более развиты общество и личность, – тем в большей степени). Но человек живет и
10. См.: Левицкий С.А. Трагедия свободы. СПб. 1995.

самоценной внутренней душевно-духовной жизнью. Направленность его творчества (и проектирования на «выходе») задается его субъективным душевным настроем, а ответственная и созидательная направленность – характером глубинного общения души и духа. Хищный эгоцентрик разрушает мир во имя «себя любимого», созидатель выражает себя в совершенствовании, по отношению к которому он – сознательная, творческая и ответственная часть целого («становящегося всеединства» по Вл.Соловьеву). Сами по себе душа и дух не могут быть предметом осознания и рефлексии (они необъективируемы); но их вклад в целостное бытие человеческого идеального и осознается и подвергается рефлексии (чем, в частности, мы и занимаемся в данной брошюре). В этих пределах наша душевно-духовная жизнь также носит осознанно-рефлективный характер, и эта «спаренность» – тоже одно из отличий человеческого идеального.

Подведем итоги. Непосредственными проявлениями (функциональными характеристиками) специфики человеческой формы развития идеального, как атрибута бытия, являются осознанно-рефлектируемое (фундируемое познанием и самосознанием) проектирование и осознанно-рефлектируемое отношение к внутренней душевно-духовной жизни (осознание её самоценности и роли в мировом и человеческом бытии). Специфическим средством обеспечения этих функций является язык как саморазвивающаяся система. Организующим центром жизнедеятельности человеческого идеального (сознания в широком смысле) является единство творчества, как положительного ответа на возможность свободы выбора, и рефлексии. Представим это в виде схемы.

Осознание,

Самоценная душевно-духовная Рефлексия  Проектирование

жизнь




творчество

 

свобода язык



Эти итоги можно, конечно, представить и в виде определения, но оно получилось бы слишком громоздким, да и формулировка определения не является самоцелью, если в концепции указаны необходимые и достаточные характеристики данного сущего. Гораздо важнее подчеркнуть те практические следствия, которые вытекают для мирового бытия из возможностей человеческого сознания:

  • человек способен осознавать и рефлектировать всё то, что поддается этим процедурам, а также наличие и роль необъективируемых уровней бытия;

  • человек способен доопределять как бытие мира, так и собственное бытие, создавать новые возможности их развития;

  • человек свободен выбирать направление своего творчества (деструктивное –только во имя себя или созидательное – во имя соборного совершенствования себя и мира) и, следовательно, отвечает за свою свободу, выбор и творчество.

После всего сказанного не трудно вернуться к вопросу о личности и определить человеческую личность11 как субъект («лицо»), способный к осознанно-рефлективному отношению к внутренней душевно-духовной жизни и проектированию.

В этом смысле можно говорить как об отдельной личности, так и о «симфонической» личности человеческой группы, общества, социально-антропологической целостности. Дочеловеческий субъект обладает и «сокровенным внутренним» и способностью «строить здание из груды камней» (к примеру, осуществлять синтез белка). Но только человек знает, что он делает и переживает и может знать – почему и во имя чего.





    1. Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница