Бытие идеального спб 2003 предисловие



страница6/13
Дата31.01.2018
Размер1.41 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
2.2 Идеальное и информация

Информация интересует философа не с точки зрения её количественного измерения, но в категориальном ключе: каким образом это понятие перестраивает категориальную картину мира, а в нашем случае, – что нового дает оно для понимания идеального. Такую постановку вопроса разделяют многие исследователи, но каждый из них обращает внимание лишь на одну какую-то сторону. Так В.В. Налимов хорошо показывает, что кибернетика позволила взглянуть на мир как на текст, обладающий собственной семантикой.7 Д.И Дубровский совершенно прав, понимая информацию как «содержание отражения на уровне самоорганизующихся систем».8 А.Д. Урсул подчеркивает в информации момент отраженного разнообразия.9 Л.А.Петрушенко – момент свободы выбор, принятия решения.10 Всё это имеет место, но мне хотелось бы взглянуть на эти отдельные моменты с некоторой более общей точки зрения, соотнести их в определенном целостном контексте.

Для этого надо прежде всего освободиться от зашоренности, которую создавала известная полемика Ленина с «теорией символов» Гельмгольца, а


  1. Я понимаю, что для предубежденного ума всякая попытка «слишком широкого» охвата (вместо узкой, но зато «оригинальной» схемы) всё равно останется «эклектикой». Но всё же напомню: синтез, в отличие от эклектики, указывает необходимый вклад каждого элемента в то целое, где все вместе они оказываются необходимыми и достаточными (теперь, наверное, «ученый педант» заговорит о «схоластике»…).

  2. См.: Налимов В.В. Спонтанность сознания. М.,1989.

  3. Дубровский Д.И. Проблема идеального. М., 1983. С. 120.

  4. Урсул Д.Т. Информация. М.,1971. С. 30.

  5. Петрушенко Л.А. Самодвижение материи в свете кибернетики. М., 1971. С. 53-54.

затем попытаться найти адекватную категориальную трактовку информации с точки зрения её роли в переосмыслении и – до определенных пределов – решении психофизической проблемы.

Дело в том, что все советские авторы видели в информации лишь некую частную («общенаучную») характеристику отражения. Между тем, если эксплицировать «похожесть» образа на отражаемый предмет, то возможны два варианта: тождество состояний (его природу мы обсудим ниже) и тождество структур. Но последнее есть не что иное как информационное отражение. Различие двух видов похожести можно пояснить следующей аналогией. Две вещи могут быть похожи, как состоящие из одного и того же вещества, имеющие одну и ту же внешнюю форму и т.п. (две березы). Модель похожа на оригинал только структурно-функционально. Образ березы похож на неё как модель. Информация отражает действительность именно в последнем случае. Я не делаю вывода о тождестве образа и информации; речь идет лишь о том, что «похожесть» образа имеет информационную, т.е. знаковую природу. Информация похожа на свой денотат структурно-функционально. И это относится не только к словесной (2-я сигнальная система), но и к чувственной (1-я сигнальная система), не только к человеческой, но и к любой информации.

Допустим, мы воспринимаем какой-то текст. Сигналы, несущие данную информацию могут быть любыми: письменность, азбука Морзе, устная речь, русский, английский и др. язык. Значение этих сигналов содержится в последовательности отношений между знаковыми структурами, которые в совокупности и образуют получаемую информацию. Знаковой структуре на бумаге соответствует последовательность электромагнитных волн, ей – совокупность биохимических реакций на сетчатке глаза, затем –последовательность сигналов по проводящим нервным путям, молекулярные преобразования в зрительном центре коры больших полушарий, и, наконец, их соотнесение с закодированным в мозгу образом-эталоном – понятием или представлением, которое надо узнать в тексте. Показателем того, что вся эта последовательность структур интерпретирована (информация воспринята) является функциональное поведение (понял – не понял, применил на практике и др.). Мы выделили курсивом ключевые понятия, позволяющие дать категориальное определение информации.

Информация – это отношение между соответствующими друг другу структурами её восприемника и источника, устанавливаемое на основе прежнего опыта (априорной информации, памяти, тезауруса) восприемника и воздействующее на его последующее поведение посредством выбора определенных действий.11

В этом определении указывается функция информации (именно эта сторона и поддается количественному измерению), её внутренне основание (внутренний выбор на основе памяти) и репрезентативный характер бытия информации (через посредство несущих её сигнальных структур).

Таким образом, информация эксплицирует понимание идеального как репрезентативного бытия-через-другого. Эта сторона идеального, так сказать, его видимая часть полностью покрывается понятием информации как особого рода отношения перевода (снятия) внешних форм во внутренний план. И такой подход позволяет по-новому переосмыслить психофизическую проблему.

Данная проблема по сути дела возникла вследствие отрицательного определения информации как не физического: каким же образом такое идеальное, лишенное пространственно-временных и вещественно-энергетических характеристик, может управлять материальными процессами, в которых эти характеристики присутствуют? Но информационный подход показывает, что кроме вещественно-энергетических отношений есть отношения репрезентативно-структурные, которые и выполняют относительно первых управленческую, организующую роль. Лишенность физических характеристик потеряла свой мистический вид и получила вполне рациональное объяснение. Но, разумеется, это ещё не решение, а только переформулировка психофизической проблемы: теперь речь идет не о соотношении психического, лишенного конкретных свойств, и физического, этими свойствами обладающего, но о соотношении кибернетического (информационного, покрывающего наблюдаемую сторону идеального) и физического, каждое из




  1. Я пропагандирую такое понимание информации уже более 30 лет. См.: Сагатовский В.Н. Философия как теория всеобщего и её роль в медицинском познании. Томск, 1968. С. 299-304; его же. Основы систематизации всеобщих категорий. Томск, 1973. С. 352-355; его же. Философия развивающейся гармонии. Ч.2: Онтология. СПб, 1999. С. 106-109.

которых обладает своими положительными характеристиками.

Но при этом снова возникает аналогичный вопрос, каким образом репрезентативно-структурные отношения способны управлять вещественно-энергетическими? В своё время М.И.Сетров справедливо отметил: «Характерной чертой современных исследований в области теории информации является полное пренебрежение энергетической стороной передачи и хранения информации».12 Но именно учет этой стороны и позволяет, по крайней мере, частично ответить на поставленный выше вопрос. Вот ответ, который также был предложен Сетровым: «Информационность» как раз в том и проявляется, что на внешнее воздействие система… отвечает разрядкой энергии, во много превышающей энергию воздействия (сигнала)…Воздействие, несущее информацию, т.е. сигнал, в отражающей системе как бы усиливается. Усилительный характер сигнала заключается в том, что он является воздействием на систему, способную к преобразованию, обладающею свободной энергией».13 В этом объяснении я могу безусловно принять только то, что, во-первых, тайну камушка, вызывающего обвал, или, слова, организующего массы людей, надо искать внутри отражающей системы и, что механизм соответствующей структурной перестройки обладает собственными энергетическими характеристиками (управление синтезом белка со стороны генетического кода, безусловно, имеет энергическую сторону). Но направленность свободной энергии отражающей системы, усиливающей сигнал, задается всё же содержанием сигнала (т.е. информацией как соответствием структур), а не энергией как таковой. И снова вопрос «как?» не получает удовлетворительного ответа.

Чтобы продвинуться дальше, может быть, стоит вспомнить о базовом дуализме идеального? Ведь внутренний выбор информации о предмете (интерпретация его структурных воздействий, бытия-через-другого) и, стало быть, выбор поведения относительно этого предмета, в конечном счете, имеет основание в исходном переживании (бытии-для-себя). Отсюда следует, что, видимо, надо различать энергетическую сторону информационных процессов и энергетический (или энергийный?) способ бытия внеинформационного


  1. Сетров М.И. Основы функциональной теории организации. Л., 1972. С. 59.

  2. Там же. С. 59-60.

(континуального а не структурного) их внутреннего основания. Такое различение можно проиллюстрировать на примере Тейяра де Шардена. С одной стороны он различает в фундаменте бытия внешне направленную тангенциальную энергию материальных взаимодействий и внутренне направленную радиальную энергию, которая характеризует идеальное14 ( в той мере, в какой оно покрывается информацией). А с другой говорит о том, что «Вещи имеют свое внутреннее, свою, так сказать, «сокровенность»15, которое в принципе не редуцируется к внешним воздействиям, ибо «Для внутреннего, сознания и, значит, спонтанности (три выражения одного и того же) также невозможно опытным путем установить абсолютное начало, как и для любой другой линии универсума».16

Таким образом, информационный подход к идеальному оставляет всё же нерешенной переформулированную более конструктивно психофизическую проблему и требует возвращения к вопросу о субстанциональности идеального. В современной психолингвистике эта проблема формулируется как «вопрос, поставленный, например. Дж.Фодором: есть ли предел этому взаимному отображению одних структур в другие. Фодор полагает, что базовые ментальные элементы, которые служат интерпретантами всех иных знаков, имеют врожденный характер. При этом он вполне сознательно отказывается разрабатывать понятийный аппарат для анализа этих «последних» элементов опыта или «языка мысли», считая, что они неопределимы именно в силу их врожденности – невозможно описывать то, что лежит в основе нашего сознания, мышления и языка, с помощью таких средств, которые возникли на базе элементарных структур».17 Разработать понятийный аппарат для отображения принципиально неструктурируемого действительно невозможно, но осознать его место в структуре идеального необходимо. Как уже отмечалось, осмысление субстанциональной основы идеального возможно на двух путях: энергетическом и энергийном, к рассмотрению которых мы и перейдем в последующих параграфах.




  1. См.: Т. де Шарден. Феномен человека. М., 1987. С. 61.

  2. Там же. С. 53.

  3. Там же. С. 55.

  4. Портнов. А.Н. Язык и сознание: основные парадигмы исследования проблемы в философии Х1Х –ХХ вв. Иваново, 1994. С. 249.

Но прежде надо поставить точки над i в двух уже затрагиваемых выше вопросах: о пути, альтернативному поискам субстанции идеального, и о всеобщности идеального в его информационном аспекте (иначе – о категориальном статусе понятия информации).

Подобно тому, как непризнание внутренней спонтанности в основе бытия ведет к отрицанию свободы, так и отрицание субстанциональности идеального ведет к абсолютизации его внешней детерминации. Почему для меня неприемлем регресс в бесконечность в определении одних информационных структур через другие? Потому что видимость свободной игры с текстами (постмодернистское «письмо») оборачивается «смертью автора» (Р.Барт), полным торжеством идеи tabula rasa, превращением субъекта в «функцию дискурсивных практик» (М.Фуко). Только, в отличие от жесткого детерминизма необходимости, мы получаем насилие случайностей, «броуновского движения интеллектуальных (?) молекул». Уникальность и самоценность индивидуальности (не её фактически подневольной игры в рамках дискурса!) окончательно сдается в архив, а якобы свободное «письмо» оказывается письмом каких-то демонических сил ( допустим, «машины желания» Делёза и Гваттари) на «чистой дощечке» бывшего субъекта. Человек (и вообще любой субъект) растворяется в системе объективных отношений (материализм) или отношений произвольных, не укорененных ни в объективной, ни в субъективной реальности, но являющихся случайными всплесками хаоса (постмодернизм).

Что касается всеобщности идеального в его информационных проявлениях, то здесь возможны две линии доказательств: гипотетико-дедуктивная (законный метод философа) и эмпирическая (подтверждающая вероятность и эффективность гипотезы, но не имеющая силы необходимости относительно уровня всеобщего, ибо полная индукция тут исключена). Вторая линия выглядит так: если есть «память» воды, кристаллов и т.д., если информационные программы, заложенные человеком в технические устройства, способны порождать самопрограммирование, то информация в представленном выше понимании характеризует не только человека, жизнь, но и неживую природу. Разница заключается в её характере и удельном весе её роли. У человека она служит орудием идеального проектирования, в живой природе – адаптации, в неживой природе – разового выбора, фиксированного затем в законах природы.18

Суть философского доказательства состоит в том, что, учитывается недопустимость абсолютизации и отрыва друг от друга всеобщих категорий формы и содержания (в данном случае организующей информационной структуры и организуемого состава). Абсолютизация структуры ведет к формалистскому, а, в конечном счете, постструктуралистскому произволу. Абсолютизация состава – к «веществовистской» форме материализма (примат того, что можно потрогать и сделать руками, при недооценке роли отношений и их творчества – со всеми вытекающими отсюда катастрофическими мировоззренческо-теоретическими и социально-практическими последствиями). Допущение информационных структур в самой основе бытия позволяет в конечном счете понять, как «из груды кирпичей сам собой может возникнуть собор»: не существует ни груды, ни отдельного кирпича, не несущих в себе собственного организующего начала.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница