Бытие идеального спб 2003 предисловие



страница11/13
Дата31.01.2018
Размер1.41 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13
ИДЕАЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

«Не может успокоиться на простом

нигилизме тот, кто хочет истины».1

П.Флоренский

«Основное положение диалектики:

абстрактной истины нет, истина всегда конкретна».2

Отношение идеального бытия к иному есть идеальная деятельность. Структура любой деятельности включает в себя её смысл (во имя чего?), цель (что: образ результата), предмет, средства и условия, процесс и результат. Смысл идеальной деятельности задается базовыми ценностями субъекта (от «знание –сила» до «познания» Бога). Её целью является получение образа, адекватного предмету. Предметом может быть любое бытие, само идеальное в том числе. Процесс представляет собой установление соответствия образа предмету.

В данной работе мы вынуждены ограничиться рассмотрением узловых проблем намеченной структуры: соответствия образа денотату, т.е. пред-стоящему ему предмету (что является, как будет показано ниже, обобщением проблемы истины) и доопределения идеального бытия (творчества в получении новых образов). Возможно, это будет способствовать прояснению смысла идеальной деятельности.

4.1 Соответствие образа предмету

Уточним введенные выше характеристики идеальной деятельности. Кантовский вопрос «Что я могу знать?» имеет смысл лишь в случае принятия допущений, обоснование которых было дано в 1 главе: кроме субъекта идеальной деятельности существуют другие субъекты и объекты, и в их бытии есть нечто общее и закономерное. Только при таких условиях можно говорить о соответствии образа предмету, этим образом не являющемуся. Но реальная жизнь и не оставляет нам иного выбора. В самом деле, субъективисты, видящие смысл идеального бытия в «игре в бисер», в самодостаточном «письме», обращаются к другим, обижаются, когда их «не понимают» и претендуют, по крайней мере, на одну «истину»: то, что не существует денотатов и, следовательно, нет и проблемы соответствия им наших образов – каждый, мол,




  1. Флоренский П.А. Столп и утверждение истины. Т.1. М.,1990. С. 72.

  2. Ленин В.И. Соч. Т.8. С. 440.

прав по-своему. Если это так, то идеальная деятельность сугубо интертекстуальна, т.е. заключается в отсылке от одного текста к другому без всякого выхода в реальность, за пределы «власти письма». Но ведь это тоже определенная ситуация, возможность и приемлемость которой утверждается в её постмодернистском образе. И, стало быть, от проблемы соответствия или несоответствия образа и предмета никуда не уйдешь.

Под образом я понимаю состояние идеального бытия, как результата и предпосылки актов идеальной деятельности, соотнесенное с предметом. Это может быть понятие, восприятие, переживание и т.д. Точно также предметом может быть любое сущее, на соотнесение с которым направлена идеальная деятельность: действительность, возможность, материальное, идеальное, состояние, процесс, вещь, свойство, отношение и т.д. Таким образом, образ и предмет отличаются друг от друга несимметричностью их отношения: предмет высвечивается направленным на него «лучом интенции» (Н.О.Лосский). Важно, однако, четко отличить предмет от объекта.

Одна отличительная особенность предмета уже была указана: он может относиться не только к объективной реальности, но и к другим уровням бытия. Основное же отличие состоит в том, что объект потенциально бесконечен, в то время как предмет актуально конечен и может быть представлен как конечное множество (свойств, отношений, процессов, состояний). Такой подход позволяет решить извечные парадоксы теории истины. Один из них был сформулирован ещё Николаем Кузанским: «Из самоочевидной несоизмеримости бесконечного и конечного совершенно ясно…», что «наш конечный разум….не может…в точности постичь истину вещей».3 Другой парадокс можно представить в формулировке П.Флоренского: «Основа разума – закон тождества, и уток его - закон достаточного основания. Ткань разума, - сотканная из конечности и дурной бесконечности (беспредельности),-раздирается в противоречиях».4 Таким образом, с одной стороны образ, как конечное множество (признаков, состояний), и объект, как множество бесконечное, несоизмеримы, а с другой – вторжение потенциальной


  1. Кузанский Н. Соч. в 2-х т. Т.1. М., 1979. С. 53.

  2. Флоренский П.А. Космологические антиномии И.Канта. Сергиев Посад, 1909.

бесконечности ведет от определенности статики (закон тождества) к неопределенности динамики (уходящая в бесконечность «достаточность» основания). Эта объективная неопределенность усугубляется субъективной неопределенностью интерпретации на уровне субъективной реальности. Однако, если предмет, с которым соотносится образ, является актуально конечным, однозначное соотнесение признаков образа и признаков предмета оказывается осуществимым.

Это соотнесение призвано установить наличие или отсутствие, или степень соответствия образа и предмета. В самом общем плане соответствие есть тождество сущих любой природы в определенном отношении. Без уточнения характера отношения традиционное определение истины как соответствия образа предмету повисает в воздухе. В главе 2 мы уже различили тождество состояний и структурно-функциональное тождество информации. Теперь выделим виды соответствия с учетом специфики видов идеальной деятельности относительно уровней бытия и инвариантной функциональной структуры идеальной деятельности ( их соотношение было показано в главе 3). Во-первых, можно говорить о соответствии образов предметам в познании объективной реальности, в понимании субъективной реальности и в глубинном общении с трансцендентной реальностью. Во-вторых, для каждого из этих видов идеальной деятельности специфика задается ещё и при соотнесении их с этапами инвариантной функциональной структуры: интенцированием, отражением, выражением, воображением и заражением.

В познании устанавливается соответствие образа предмету, выделенному из объективной реальности. В понимании – предмету как состоянию субъективной реальности.5 В глубинном общении – присутствию духа (трансцендентной реальности) в душе (субъективной реальности). Естественно, что различие предметов сказывается на различии образов и критериев соответствия, что будет проанализировано несколько дальше.




  1. «Если критерием истинности научного образа,– пишет В.П.Бранский, - является соответствие его в конечном счете некоторому реальному объекту, то критерием истинности (подлинности) художественного образа будет соответствие (адекватность) выражаемого им переживания переживанию самого художника» (Бранский В.П. Искусство и философия. Калининград, 1999. С. 127).

В интенцировании образ выделяемого предмета рассматривается с точки зрения соответствия базовым ценностям субъекта и/или его реальным возможностям, которые показывают, что именно значимо и что реально может быть выделено в объекте, субъективной реальности и глубинном общении. Например, выбор темы научного исследования может зависеть и от «глубинных предубеждений»6 ученого и от средств, которыми он располагает, условий в которых он находится. Мысленный выбор или объективное выделение конечного предмета из бесконечной реальности - это особая и очень ответственная процедура (совершаемая, к сожалению, чаще всего стихийно), и её структура нуждается в отчетливом осознании.

В реальности выделение предмета может инициироваться следующими факторами, взятыми как в отдельности, так и в различных сочетаниях: 1) ценностно-целевой ориентацией субъекта (от произвольного интереса до постановки задачи); 2) средствами, которыми располагает субъект (знания, способности, приборы и т.д.); 3) реальной независимостью предмета от определенных условий. Очевидно, что в каждом из этих случаев речь идет о разных видах соответствия: образа выделенного предмета - смыслу и цели идеальной деятельности; возможности работы с ним наличными средствами; его действительной независимости от тех условий, от которых абстрагируется субъект. Подчеркнем, во-первых, что традиционное понимание истины относится только к третьему случаю; употребление термина «истинность» (скорее в смысле «подлинность») для обозначения смысло- и целесообразности (первый случай) и эффективности (второй случай) носит явно расширительный характер. Во-вторых, отрыв друг от друга указанных факторов и видов соответствия чреват произвольностью выделения предмета.

Характерной ошибкой является выделение предмета только под имеющиеся средства и игнорирование тех отношений, в которых он объективно может быть выделен как конечное множество из бесконечности объективной или субъективной реальности. Допустим, психолог хочет диагностировать личность с помощью интроспекции, приборов или тестов. Ставит ли он вопрос, какой уровень личности поддается каждому из этих методов (е. какому конечному срезу, предмету они адекватны)? Как правило – нет, ибо находится во власти




  1. См.: Холтон Дж. Тематический анализ науки. М., 1981.

соответствующих парадигм, а то и моды или просто того, чем он реально владеет. Более того, произвольность оправдывается тем, что мы, якобы, познаем не «сами» объекты, но только их идеализации, а идеализаций может быть столько, сколько существует наблюдателей или теоретиков. Вот характерные изложения таких позиций: «Научные теории, строго говоря, являются описанием не самих объектов материального мира, а их теоретических идеализаций»7; «Не существует такой вещи, как…поведение…системы, взятое само по себе, независимо от данного наблюдателя. Ибо сколько наблюдателей…, столько же картин поведения».8

Действительно, в идеальной деятельности мы выделяем предмет мысленно, как образ. И этот образ, в зависимости от позиции наблюдателя или теоретика, может схватывать лишь определенный аспект самой реальности. Но отсюда никак не следует, что этот образ не должен соответствовать своему предмету. Всё дело в том, что он соответствует именно конечному предмету, а не бесконечности реальных взаимодействий. Предметом может быть, что угодно, даже абстрактная возможность существования чего-либо, но его выделение не должно противоречить реальной зависимости конечного множества от тех факторов, от которых субъект решил произвольно абстрагироваться. Обоснование такого подхода содержится в коррелятивной концепции объективной и субъективной реальности и интервальной теории абстракции.9 здесь мы просто поясним суть дела одним примером.

Представив структурные уровни материи в виде квантовой лестницы (где каждый уровень – от субъядерных явлений до кристаллов – возникает при определенной температуре), В. Вайскопф замечает: «Квантовая лестница позволяет раскрывать структуру вселенной шаг за шагом. При исследовании явления на уровне энергии атомов нас не должна беспокоить внутренняя структура ядер; когда же мы изучаем механику газов, для нас не имеет значения внутреннее строение атомов. В первом случае можно рассматривать ядра как идентичные неразложимые объекты, т.е. как элементарные частицы; во втором




  1. Чудинов Э.М. Природа научной истины. М., 1977. С. 54.

  2. Эшби У.Р. Введение в кибернетику. М.,1959. С. 154.

  3. См.: Сагатовский в.Н. Философия развивающейся гармонии. Ч.2: Онтология. С. 60-62. 168 и др.

случае так же можно рассматривать каждый атом. Таким образом, наблюдаемые явления становятся проще, они понятны без знания внутренней структуры отдельных частей системы, пока энергия, играющая основную роль, настолько мала, что эти части можно рассматривать как инертные объекты».10 Исследователь, в зависимости от своей задачи, вправе выбрать тот или иной предмет, но не произвольно, а считаясь с объективными отношением отсутствия воздействия. Разумеется, он может предположить, что определенная абстракция возможна, но тогда его предмет будет иметь гипотетический статус.

Без выделения предмета любые наши дальнейшие утверждения повисают в воздухе. К примеру, телевизор, как и любой объект, в разных отношениях и вреден и полезен. Только при выделении конечного предмета соответствующие характеристики получают смысл: «Телевизор может быть вреден как источник излучения или средство манипуляции сознанием»; «Телевизор полезен как источник информации». Убежденность «ползучих эмпириков», что надо просто описывать то, что есть, на деле оборачивается произвольностью и взаимным непониманием. Не выделив, допустим, предмет при изучении культуры, исследователь будет описывать то, что ему ближе в этом объекте: искусствовед одно, историк - другое, а «практик» - то, что подведомственно министерству культуры. Так что определение предмета отнюдь не является «условным» (если, конечно, не принимать за «определение» любую характеристику), и неверно отождествлять эту процедуру с «вербальным иллюзионизмом»11: в определении

не просто разъясняется смысл термина, но выделяется предмет из объекта (определение есть ограничение).

По отношению к выделенному предмету осуществляются операции, указанные выше как компоненты инвариантной функциональной структуры. Отражение, в зависимости от того, к какому уровню бытия относится предмет, предстает как знание, символ и переживание присутствия. Каждая из этих форм отражения характеризуется своим типом соответствия предмету, своим типом «истинности» в широком смысле этого слова. Я думаю, что термин «истина»


  1. Вайскопф В. Физика в ХХ столетии. М.. 1977. С. 43.

  2. Такую позицию занимает, например, А.С.Кармин. См.: Кармин А.С. Основы культурологии. Морфология культуры. СПб, «Лань». 1997. С. 88-94.

может быть оставлен только для обозначения соответствия знания объективной реальности. В этом смысле истина есть содержательное тождество двух конечных множеств – признаков образа-знания и свойств предмета. Количество элементов множеств определяется задачей, которая решается с помощью данного знания. Объективность, как характеристика истины, присутствует здесь на всех уровнях. Во-первых, сам образ должен соответствовать объективной реальности. Во-вторых, субъективная детерминация выделения предмета (под задачу) должна соответствовать объективной возможности решения именно этой задачи с помощью именно этого знания. В-третьих, выделение предмета объективно детерминируется его действительной независимостью от других свойств и состояний объекта. Более операциональным выражением третьего условия является то, что по отношению к неизменности качества выделяемого предмета все остальные обстоятельства в определенных условиях остаются константной величиной.

Соблюдение последнего условия делает объективную истину абсолютной. Но эта абсолютность не есть полнота знания о бесконечном (что невозможно), или безусловность «вообще». Речь идет об абсолютности в заданном отношении (корреляте, интервале). Так, например, 1+1=2 есть абсолютная истина для мира твердых тел, но не для жидкостей. Или, соотношение неопределенностей есть абсолютная истина в тех условиях, когда микромир исследуется с помощью макровоздействий. Однако, если допустить, что разумное существо само принадлежит к микромиру, или найден не световой способ воздействия, то это положение потеряет статус истины.

Игнорирование различия между конечным предметом и бесконечным объектом порождает множество неверных ходов мысли. Самой общей их философской предпосылкой является произвольная абсолютизация таких категориальных характеристик бытия как изменение (от Кратила до Ницше) и всеобщая связь. Но любое сущее в разных отношениях столь же объективно устойчиво и не связано с другими сущими, сколь изменчиво и связано. Неучитывание этой диалектики всеобщих категорий12 приводит либо к




  1. Мною это было детально проанализировано ещё в следующих работах: Сагатовский В.Н. Философия как теория всеобщего и её роль в медицинском познании. Томск, 1968; Основы систематизации всеобщих категорий. Томск,1973.

к убеждению в абсолютной гипотетичности любого знания, либо к отрицанию достоверности любых различений, либо к произвольной абсолютизации одностороннего подхода. Поясним это некоторыми примерами. «Как мы не можем быть уверены, что солнце не является ярким, так мы не можем быть уверены в том, что оно не является разумным…Мы безусловно будем неправы, если скажем, что то и другое невозможно».13 Такая позиция неопровержима, если претендовать на соответствие наших знаний солнцу как объекту, бесконечному в своей неисчерпаемости и возможных взаимодействиях. Но в реальной деятельности бессмысленно говорить о яркости, не задав её масштаб по отношению к определенной ситуации («Солнце не ярко в сравнении с такой-то звездой» и «Солнце на Земле воспринимается как самое яркое небесное тело»). Солнце может оказаться разумным, но абсолютно истинно, что это не человеческий разум и что целый ряд свойств солнца может быть понят без всякой связи с его возможной разумностью. Нельзя, утверждают столь разные мыслители как Ницше и А.Гхош, разделить добро и зло, ибо «на самом деле» всё едино и потому, мол, «Ведь на самом же деле заблуждение – это полуистина».14 И это неверно, ибо в разных ситуациях добро и зло могут меняться местами, но в заданном отношении высказывание, допустим, «Сознательное стремление получать удовольствие от насилия есть зло» есть не «полуистина», но истина абсолютная. «Моделирование способа организации материальной системы не может заключаться ни в чем ином, как в создании из других материальных элементов новой системы, обладающей в существенных чертах той же организацией, что и система моделируемая. Поэтому достаточно полная (курсив мой – В.С.) модель живого существа по справедливости должна называться живым существом, модель мыслящего существа – мыслящим существом».15 Под существенными чертами в моделировании понимается структурно-функциональное тождество, но специфика жизни и мышления не сводится к их структурно-функциональным характеристикам. И если мы начнем добавлять к ним другие, то «достаточная полнота» уведет нас за рамки модели и заставит создать не структурно-функциональную модель, но то же самое сущее.


  1. Рассел Б. Человеческое познание. М., 1957. С. 264-265.

  2. Цит. по: Сатпрем. А.Гхош, или Путешествие сознания. С. 230.

  3. А.Н. Колмогоров. Цит. по: Шкловский В.С. Вселенная, жизнь, разум. М., 1987. С. 231-232.

Примеров такого рода, простите, пруд пруди. И если кто-то будет ещё говорить, что, мол, принцип конкретности истины «банален», то ответ может быть только такой: « Тогда почему же вы нарушаете его на каждом шагу? – Да потому, что плохо понимаете его глубину и не умеете видеть общее правило в конкретных проявлениях». Эти недостатки, увы, трудно исправимы. Но мы двинемся дальше.

Достижимость однозначного соответствия образа предмету имеет свои пределы. Уже в области объективной реальности они задаются самим фактом изменчивости бытия. Вторжение потенциальной бесконечности неизбежно рождает неопределенность, «размытость» множеств, которые в статике являются вполне определенными. В этом случае истина приобретает относительный характер. Это означает неполное соответствие образа предмету: часть элементов сопоставимых множеств тождественна, относительно другой части свойств предмета в образе либо отсутствуют признаки, либо указываются признаки, которых нет в предмете. В последнем случае действительно можно говорить о «полуистине». Допустим, мы вынуждены ориентироваться на местности по карте, которая является устарелой или не содержащей всех необходимых сведений. Естественно, если мы будем надеяться на мост через реку, указанный на карте, но к настоящему времени разрушенный, или упремся в болото, не указанное на карте, это затруднит наше продвижение по маршруту.

Однако в целом карта сможет послужить нашим целям, поскольку соответствие в основных признаках сохраняется, хотя его изоморфный характер сменился на гомоморфный, а в «пробелах» могут содержаться заблуждения.

Другим примером относительной истины может служить вероятностное знание. Как и в случае с гомоморфным соответствием здесь имеется неполнота соответствия, и знание может быть оценено как более или менее точное. Точность, таким образом, выступает как мера истинности множества признаков, содержащихся в данном образе, т.е. как мера абсолютно истинного знания в относительной истине.16

Один и тот же объект, попадая в разные системы взаимодействия, может образовывать предметы с взаимоисключающими характеристиками


  1. Подробнее см.: Сагатовский В.Н. Точность как гносеологическое понятие // Философские науки, 1974, № 2.

(классический пример – корпускулярно-волновой дуализм). Эта ситуация отражается антиномичным высказыванием об объекте: А А. Понятно, что эти противоположные высказывания, истинные для своих предметов, оказываются взаимодополнительными по отношению к объекту. Но к объекту ли? Сложная система, включающая взаимодополнительные подсистемы, всё равно, является конечным, а не бесконечным множеством. Иначе говоря, - предметом более высокого уровня. Таким образом, приходится делать вывод, что существуют предметы, относительно которых не действует закон противоречия.17

Принципиальный предел применимости истинностного типа соответствия кладет переход к отражению субъективной реальности в собственном смысле этого слова, т.е. уникальных базовых переживаний субъекта. Разум, как отмечает В.Зеньковский, «Не может рационально раскрыть и истолковать самое «начало индивидуализации» природы».18 Если слепому объясняют, что такое цвет, он может понять различие в длине волн или частоте их колебаний, но у него нет переживания цвета, и возместить его отсутствие он может только через частичные метафорические уподобления.

Переживание как таковое не нуждается в знаковом выражении. Но человеческое переживание нуждается в нем вследствие социальной природы человека. В процессе взаимопонимания «размножение состояний» (непосредственное сопереживание) не может не быть помещено в контекст знакового общения. Но и самопереживание оказывается в определенной степени интенцировано на интерсубъективность в её публичной форме. Отсюда основное противоречие отражения на уровне субъективной реальности: уникальность переживаний и попытка их выражения в общезначимой объективируемой форме; уникальное не объективируемо, но человек не может не пытаться запечатлеть его в языковых (разумеется, не только в словесных) формах. Игнорирование этого противоречия приводит либо к абсолютному субъективизму (отрицанию возможности любого взаимопонимания), либо к рационалистическому сведению понимания к познанию. Выход из этой


  1. Детальный анализ соответствующей проблематики см.: Сагатовский В.Н. Об интервальном подходе к парадоксам // Диалектика и современный стиль мышления. Севастополь, 1983. См. также: Бахтияров К.И. Об одном подходе к формализации парадоксальных ситуаций // Философские науки, 1976. № 18. Зеньковский В. Апологетика. Киев, 1990. С. 24.

ситуации в замечательной образной форме подсказывает Г.Торо: «Летучая правда наших слов должна постоянно обнаруживать недостаточность того, что остается в осадке».19

В самом деле, символ, как основная форма понимания, выражается в знаках, но значения, стоящие за этими знаками воистину «летучи», т.е. полиинтерпретируемы, хотя, в то же время, в них есть и некая интерсубъективная инвариантность. В символе отражается выражение собственной субъективности, субъективности другого и интерсубъективности, т.е. осуществляется самовыражение, понимание другого и взаимопонимание как основа выражения совместной позиции. Но мало признать, что здесь имеет место «отражение выражения». Выше приводилось соответствующее высказывание В.П.Бранского, и здесь мы солидарны. Однако наши разногласия начинаются, как только ставится вопрос о способе такого отражения. Сущность художественного произведения, полагает Бранский, «Состоит в том, что это… выразительная материальная модель, имеющая символический характер».20 Но символ для него тождествен знаку, и, следовательно, художественный образ может быть так же однозначно и общезначимо интерпретирован как и научное понятие. Принципиальное различие, не улавливаемое при рационалистическом подходе, заключается, однако, в том, что в образе-символе «летучесть» значений задается не только уникальностью индивидуальности, но и интерсубъективная инварианта тоже выражает уникальность «со-субъекта», те. общности, которая тоже выступает как субъект, как «симфоническая личность» (Л.П.Карсавин).

Поясним это следующим примером. В 3 главе приводилось стихотворение японского поэта Догэна «Изначальный образ».Сравните нашу его интерпретацию с той, которую дает М.С.Каган, цитируя эти же строки в качестве подтверждения той мысли, что «В японской культуре эпохи феодализма…искусство успешно выполняло свою культурную миссию, соотнося природу и человека так, как это реально происходило в жизни земледельцев – делая главным своим героем природу, а не человека, и выражая созерцательно-почтительное к ней отношение, начиная с типичного для




  1. Торо Г. Уолден, или жизнь в лесу. М., 1979. С. 375.

  2. Бранский В.П. Искусство и философия. С.133.

земледельца переживания времен года: Цветы – весной, / Кукушка – летом. / Осенью – луна. / Чистый и холодный снег – зимой».21 При таком подходе художественный образ действительно сводится к модели. Но его отличие от модели как раз и состоит в том, что всем известные явления претерпевают в образе-символе тройное преображение: несут на себе неповторимость авторского переживания, неповторимость читательских ассоциаций и неповторимость той общей позиции, которая объединяет понимающих эти строки не как модель феодального образа жизни. Знаки же фиксируют лишь отблески этой тройной неповторимости, за которыми просвечивается «размножение состояний».

Соответствие образов-символов и отражаемых ими переживаний не поддается однозначной фиксации, но субъективно (для выражающего) и интерсубъективно (для взаимопонимающих) представляется самоочевидным. В отличие от истины соответствие образа предмету субъективной реальности может быть названо правдой.22

В эстетической деятельности человек исходит из собственной меры и в мере другого хочет найти нечто синтонное с ней, т.е. ищет соответствие своей правде. В сфере нравственности субъект прислушивается прежде всего к правде другого и к интерсубъективной правде общности (от первобытного рода до человечества и мира в целом). Где-то на границах субъективной реальности может осуществляться прорыв к отражению реальности трансцендентной. Но символы могут лишь обозначить этот переход, но, также как и знания, они бессильны «описать» непредикативный уровень бытия. Такие, к примеру, образы как «Открылась бездна, звезд полна. / Звездам числа нет, бездне – дна» (М.Ломоносов) и «Звездное небо над нами…» (И.Кант), конечно же, приоткрывают перед нашей душой мир вечности. Но вряд ли отсюда следует безоговорочный вывод, что «Символ есть брешь в оковах тварности, через которую тварь получает возможность соприкасаться с вечным и необусловленным».23 Весь вопрос в том, как соприкасаться. Если под этим


  1. Каган М.С. Введение в историю мировой культуры. Книга первая. СПб, 2000. С. 292-293.

  2. О соотношении понятий правды и истины см.: Яковлев В.П. Истина и правда. // Изв. Сев.-Кавк. науч. центра высшей школы. Обществ. науки. 1978, № 1.

подразумевать расстановку последних ориентиров, за которыми следует Непостижимое, то – да. Если же считать, что «Имя есть форма духа»24, то, я полагаю, это есть проявление соблазна «говорить о несказанном».

Онтологической основой совершаемой при этом ошибки является смешение трансцендентной реальности, духа, находящихся вне разделения бытия на субъект и объект с неким «сверхсубъектом», творящим относительное бытие. Склонность найти «последнюю причину» (в бесконечном?!) так велика, что ошибка эта проходит через тысячелетия. В самом деле, что такое, к примеру, дао и в каком смысле физики типа Ф.Капры сопоставляют с ним вакуум? С одной стороны дао – это непредикативная реальность и, стало быть, она не может обладать и таким свойством как создавать всё сущее (подобно мыслящему океану в «Солярисе» Лема-Тарковского). С другой стороны – это путь, т.е. становление определенностей. Важно понять, что только в последнем смысле его можно сравнивать с вакуумом. Но в этом смысле дао не есть абсолют, он оказывается в принципе познаваемым основанием именно этой Вселенной, имеющей границы в пространстве и времени. Можно обсуждать гипотезу, что «большой взрыв» был осуществлен по проекту сверхсубъекта-конструктора, но это не имеет никакого отношения к вопросу о познаваемости трансцендентной реальности.

Излагая позицию Шанкары, Д.Б.Зильберман пишет: «Самоосвещенный Атман не может быть известен логическому уму, потому что освещает всё умозримое, включая самый разум. Ни чувства, способные воспринимать материальные вещи, ни ментальные состояния не имеют Атмана своим объектом. Все источники познания функционируют благодаря вечному присутствию Атмана и не могут узреть его».25 Присутствие непредикативной реальности, переживаемое в глубинном общении, также непредикативно, и в этом смысле заключительный этап медитации действительно имеет дело с пустотой. Но это такое ничто, которое освещает всё: «Медитация, – утверждает Д.Кришнамурти, - есть освобождение от знаемого…Незнаемое … приходит и уходит как ветер,


  1. Шмаков В. Закон синархии. Киев, 1994. С. 15.

  2. Шмаков В. Основы пневматологии. Киев, 1994. С. 679.

  3. Зильберман Д.Б. Откровение в адвайта-веданте как опыт деструкции языка // В.Ф., 1972, № 5. С. 128.

вы не можете поймать его и сохранить для собственного пользования, в целях выгоды. Оно не имеет утилитарной ценности, но без него жизнь становится неизмеримо пустой».26 Пустота вечности спасает от пустоты суетности…

Символ указывает путь к духу, а его присутствие в душе «подпитывает» субъективную реальность, как Гея – Антея. «Поэзия, - писал Г.Башляр, - мгновенная метафизика…Если прочие метафизические опыты обставлены бесконечными предисловиями, то поэзии чужды преамбулы, принципы, методы и доказательства… Единственная нужда её – в прелюдии тишины…Из этой пустоты и рождается поэтическое мгновение (курсив мой – В.С.)».27 Называя «первореальность» «Святыней», С.Л.Франк подчеркивает: «Единственное, что адекватно святости этой реальности, - есть молчание – тихое, неслышное и невыразимое наслаждение самим её присутствием в нас и для нас».28

Таким образом, формой глубинного общения является «мудрость молчания», в которой устанавливается соответствие переживания сопричастности к трансцендентной реальности, благодати присутствию духа в нашей душе (без этого соответствия его присутствие остается латентным, «невостребованным»). Данный вид соответствия можно назвать откровением. Подчеркну ещё раз, что я не вкладываю в откровение никакой конкретной информации, никаких предписаний; в нем манифестируется лишь самобытие целого и сопричастность к нему индивидуального: Мы ЕСТЬ, и Я это чувствует. Наличие этого переживания также не поддается непосредственной объективной фиксации и представляется самоочевидным как и переживание правды на уровне субъективной реальности.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница