Биография: силуэт на фоне humanities (Методология анализа биографии в социогуманитарном знании) Монография Одесса 2008


Выразимость жизни. Жить дискурсивно



страница8/63
Дата30.12.2017
Размер1.87 Mb.
ТипБиография
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   63
2.3. Выразимость жизни. Жить дискурсивно

Одна из важнейших характеристик жизни, связанных с ее изначальной саморефлексивностью, - выразимость. «Мы не только мыслим дискурсивно, мы живем дискурсивно», - этот тезис своего современника философа и физиолога Г.Лотце принимает в модифицированной форме В.Дильтей в своем учении об «артикуляциях» жизни. Жизнь – не просто поток переживаний, но сововкупность артикуляций, доступных сознательному рассмотрению.

Однако тезис о «выразимости жизни» отсылает нас не только к дискурсивности. Он тесно связан с идеей «выражения жизни», присущей романтизму. «Выражения жизни» с точки зрения романтизма – это объект искусства. Дильтей представляет их также и как «законный» объект гуманитарных наук, научно обосновывая статус, возможности и пределы такой выразимости жизни. А в представленной ученым связности «жизнь-история», о которой мы писали выше, «выражения жизни» становятся одновременно и «выражениями культуры».

В знаменитой дильтеевской триаде «переживание-выражение-понимание», сформулированной в поздних работах, происходит актуализация идеи выразимости жизни. Ученый, по всей видимости, обнаружил недостаточность одной только категории „переживание” (Erleben, Erlebnis), во «Введении в науки о духе…» - «осознавание». В этой триаде заложено понимание осуществления жизни, возможностей ее реконструкции (в том числе, а иногда, и, прежде всего, – автобиографической и биографической), в более широкой перспективе – способ интерпретации человеческого мира. Таким образом, уже у В.Дильтея мы обнаруживаем очертания «онто-герменевтики», более полно разработанной затем Г.-Х.Гадамером и ставшей одним из основоположений гуманитаристики 20 столетия. Ее главный постулат: понимание – это способ бытия человека в мире. Интерпретация обретает онтологический статус. До такой радикализации сам Дильтей не доходит, но ее возможности обозначает (Одно из наиболее интересных западных исследований по современной герменевтике – монография Дж.Капуто (J.D.Caputo) названа «Радикальная герменевтика» [51]). По словам А.Богачева, немецкий мыслитель обратил внимание на сущностный для гуманитарного знания факт – субъект понимания сам принадлежит предмету понимания (бытия). Учет этого факта составляет необходимое условие онтологической герменевтики. (См.: [5, с. 65]). В концепции Дильтея он обнаруживает «онтогносеологический принцип»: «историческая действительность структурно совпадает с самим человеческим существованием, которое познает эту действительность» [5, с. 68]. Современные исследователи констатирую также близость дильтеевского учения об «артикуляциях жизни» с «лингвистическим поворотом» в 20 веке (См.: [40, с. 208]).

В.Дильтей, совершает путь к онтологизации понимания, погружая его в область «жизнепроявлений», он заявляет, что «способ и результаты понимания различаются по типам проявлений жизни» [17, с. 142]. Первый класс жизнепроявлений – язык (в другом варианте «суждение»). Именно представление о языке как первичном способе артикуляции жизни сближает Дильтея с современными концепциями «философии языка», вписанными в уже указанный нами «лингвистический поворот». Следующий класс проявлений жизни – поступки, третий класс – «выражения переживания».

В «Набросках…» подчеркивается, что «…выражение переживания относится не к истинному или ложному суждению, а к правдивому или неправдивому суждению. Притворство и ложь (по контексту – сознательная ложь, в отличие от заблуждения – И.Г.) разрушают отношение между выражаемым сознательным началом и самим выражением» [17, с. 142]. В «выражении переживания» искренность и субъективный смысл имеют преимущество перед объективной истинностью. В этом смысле позиция Дильтея может быть сопоставлена с тезисом Ж.Лакана, относящимся к такому «выражению переживания» как рассказ о себе. Согласно лакановской модели, «рассказ о себе» расположен между воображаемым и реальным, являясь и тем, и другим одновременно, а также между истиной и ложью, не являясь ни тем, ни другим (См.: [30]). В самой природе «выражения переживания» заложено то, что отношение между этим выражением и духовным началом, которое в нем выражено, лишь в весьма малой степени может быть положено в основу понимания, подчеркивает Дильтей. Внутренняя сущность этого духовного начала нашей рефлексии, особенно «описательной рефлексии», нам не доступна. Этот тезис связан с идеей непознаваемости жизни в ее глубинах, которую также последовательно развивал философ. Таким образом, в его концепции «выражение переживания», с одной стороны, «онтологизируется» в указанном нами выше смысле, с другой стороны, приобретая самостоятельное бытие, отрываясь от своего «духовного начала», «деонтологизируется». Указанная двойственность задает особую проблематичность для процедуры понимания. А. Доброхотов так оценивает смысл дильтевского понятия «выражение переживания»: «оформленное знаками переживание (например, текст, формат поведения, институт) становится выражением; тем медиумом, который преобразует общение в движение от случайно-частного и абстрактно-общего к “общезначимости”, к “универсальной истории”. Тем самым открываются перспективы искомой “науки о духе”, не теряющей ни научности, ни духовности» [22, с. 169].

Важнейшими для культуры «выражениями переживания» являются автобиография и биография. «Автобиография – литературное выражение размышлений индивида о ходе собственной жизни. В том случае, когда размышление о собственной жизни переносится на понимание жизни другого человека, возникает биография как литературная форма понимания чужой жизни», - пишет Дильтей в «Категориях жизни» [15, с. 141]. В этом фрагменте намечено также обоснование первичности автобиографии по отношению к биографии (автобиография – первый уровень рефлексии и «выразимости» жизни, биография – второй). Эта мысль может быть продумана и в аспекте возможных классификаций и типологий биографических форм. Так для структурно-системного представления биография – наиболее широкий по объему термин, куда войдет и автобиография. А для генетического («генезис») и онтогенетического («онтология культуры») представления на уровне «выражений жизни» существенной будет изначальность и более высокая степень «подлинности» автобиографии, в силу этого обладающей преимуществом по отношению к биографии. Однако эта мысль не бесспорна и нуждается в более глубокой и самостоятельной проработке. В данном разделе нашего исследования мы ее лишь «подвешиваем» - фиксируем как проблему. К возможным типологиям в рамках биографической проблематики мы обратимся, и в других разделах исследовании, обобщив их результаты в завершающей методологической главе.

Приведенный выше фрагмент Дильтея проясняет также и то, как реализуется важнейший принцип дильтеевской «философии жизни»: жизнь познает жизнь. Благодаря выразимости собственной жизни (автобиография) появляется возможность выразить («разобъективировать») чужую жизнь, из полноты своего жизнеосуществления пережить чужое как собственное индивидуальное бытие. Категория «выражение жизни» в данном контексте может быть соотнесена с другим дильтеевским термином - «объективация жизни».

Дильтей предлагает градацию «понимания», также основанную на мысли о том, что выразимость и выразительность жизни укоренена в ее структуре. Первый уровень - «элементарное понимание», вырастающее из интересов практической жизни. Оно создает единство, которое основано на «фундаментальном отношении выражения к сознательному», а также «соотнесенность между проявлениями жизни и сознательным началом, господствующем во всем понимании». В элементарном понимании еще отсутствует «ретроспективный взгляд на все связи жизни», а чувственно данные проявления жизни еще не исчезают в сознательном. Элементарные формы понимания «подобны буквам, объединение которых делает возможным высшие формы понимания» (См.: [17, с. 142-143]).

Область «высших форм понимания» - рациональная деятельность, составляющая содержание «наук о духе». Их мы более подробно проанализируем ниже.

В наукоучении В.Дильтея положение о выразимости и выражениях жизни парадоксальным образом соотнесено с представлением о ее фундаментальной невыразимости. «Individuum est ineffabile» («индивидуальное невыразимо») многократно повторяет Дильтей в своих работах, подчеркивая, что уникальное и неповторимое в его самобытности не подлежит логическому определению. Во «Введении…» говорится: «…уникальность каждого такого обособленного индивида, действующего в той или иной точке неизмеримого духовного космоса, можно в соответствии с тезисом «individuum est ineffabile» проследить вплоть до его отдельных составных частей, благодаря чему она впервые приоткрывается в своем полном значении» [9, с. 306]. Итак, невыразимость (в другом контексте – сверхвыразимость) является еще одной фундаментальной характеристикой индивидуальности, наряду с ее изначальной выразительностью и дескриптивностью. И как ни парадоксально, именно через «выражения жизни» такая невыразимость может быть выявлена и впервые представлена в «науках о духе», никаких других возможностей артикулировать ineffabile у нас нет. В свою очередь, в «выражениях жизни» обязательно следует искать невыразимое, ведь «…любые формы выражения заключают в себе нечто большее, чем то, что существовало в душе поэта или художника…» [17, с. 146]. Именно так ставил задачу для гуманитарного знания В.Дильтей, и именно такое «мерцание» выразимых «форм жизни» и ее фундаментальной невыразимости привлекает к феномену автобиографии и биографии.
2.4. Связность (Zusammenhang): смысловой центр концепции В.Дильтея в биографической перспективе

Связность, взаимодействие - наиболее часто встречающиеся понятия в текстах Дильтея. Как подчеркивают переводчики, термин «Zusammenhang» («взаимосвязь») - самый употребляемый в работах немецкого философа [34; 40, с. 123]. Такая частота употребления не случайна, Zusammenhang – смысловой центр концепции Дильтея, хотя он никогда над этим понятием не рефлексировал. Философу не нужна была специальная тематизация «взаимосвязи», все его мировоззрение было «холистским» (См. об этом: [40, с. 123]). В неразрывной связности рассматривается Дильтеем духовно- культурный универсум и единичная человеческая жизнь. Также глубоко продумана взаимосвязь всех измерений индивидуального бытия - внутреннего и внешнего, духовно-душевного и природно-телесного. Вместе с тем, демонстрация универсальной взаимосвязи для гуманитарных наук – не естественная очевидность, а актуальное и «напряженное задание». Во «Введении…» подчеркивается: «Науки, имеющие своим предметом исторически-социальную действительность, напряженнее, чем когда бы то ни было раньше, отыскивают свои взаимные связи и свое обоснование» [9, с. 280]

В аспекте связности можно рассматривать другие важнейшие понятия и конструкты дильтеевской концепции. «Взаимосвязь душевной жизни» становится смысловым центром его проекта «описательной психологии». «Внутренний опыт», «переживание» оказываются моментом «стянутости» жизненных и мыслительных взаимосвязей в точку индивидуальной жизни, этим и подчеркивается сверх-витальный характер «переживания». «Каждый отдельный индивидуум есть одновременно перекрестье (курсив мой – И.Г.) взаимосвязей, которые проходят через индивидов, присутствуют в них и простираются за их пределы, и которые благодаря содержанию, ценности, цели, что реализованы в них, обладают самостоятельным бытием и собственным развитием» [19, с. 134]. Индивид, его жизнь, а затем и автобиографическая/биографическая рефлексия, могут быть подвергнуты анализу именно в контексте «перекрестья взаимосвязей», одновременно сходящихся в «личностной точке» и расходящихся от нее. Здесь уместно напомнить уже приведенный выше важнейший тезис Дильтея: связность духовного мира и культуры зарождается в субъекте. Если выше мы рассматривали это положение в контексте выраженной в нем «субъект-центричности», то вторично повторяем его, чтобы подчеркнуть выраженную в нем фундаментальную взаимосвязь индивидуального и надындивидуального в культуре.

Жизнь не просто обладает атрибутом связности, она сама есть связность, подчеркивает В.Дильтей: «Связность жизни дана нам лишь потому, что сама жизнь есть структура, которая связывает переживания или структура эмоциональных отношений. Эта связность постигается всеобщей категорией – категорией отношения целого к частям» [17, c. 137]. Поясняя эту мысль, В.Бибихин подчеркивает, что у Дильтея жизнь не комплекс, а связный комплекс (курсив В.Б.). Связь здесь дана в определенном смысле раньше жизни [4, с. 513].

Отношение «часть-целое» в связности жизни имеет свою динамику и направленность. Понимание структур духа (целое) начинается с понимания личности (часть). В этом контексте личность оказывается исходной, отношение задается из нее. В другом случае Дильтей указывает: переживание становится жизненным опытом лишь благодаря тому, что оно как субъективный акт поднимается до общего и целого. Тогда «целое» (духовный и культурный универсум) является ведущим, определяющим в данной конфигурации отношения «часть-целое». В сложной взаимосвязи обнаруживается «общее ядро жизни», общность жизненных структур, которые также становятся предпосылками понимания. С точки зрения Дильтея «взаимосвязь» и понимание также неотделимы друг от друга. Более того связность в ее конкретных очертаниях задается именно пониманием: «… связность не может быть просто отражением реального жизненного пути, …речь идет лишь о понимании, (она - мое И.Г.) выражает то, что сама индивидуальная жизнь осознает благодаря пониманию этой связи» [17, с. 140].

«Связность» рассматривается В.Дильтеем в различных модусах, один из важнейших – «стянутость», отсылающий к понятию «силы». Последнее обозначается как «категориальное выражение переживаемого», как решающее понятие в «науках о духе». Философ пишет о «расширении» нашего бытия - в мечтах, в фантазии, играющей возможностями, в тревоге и страхе. Как только это расширение стягивается в одну точку, средоточием возможности оказывается наша решимость реализовать одну из них. Такая решимость и, одновременно, интенция к реализации чего-либо, является силой ( иногда в тексте «энергией»). Она осуществляется связностью жизни и в то же время становится залогом такой связности.

В «Описательной психологии» В.Дильтей обращаясь к связи «душевной структуры» продумывает важную для общей концепции мысль: структурная связь переживается. К области внутреннего опыта относятся переходы одного состояния в другое, воздействия, ведущие от одного ряда к другому. «Потому что мы переживаем эти переходы, эти воздействия, потому что мы внутренне воспринимаем эту структурную связь, охватывающую все страсти, страдания и судьбы жизни человеческой, – потому мы и понимаем жизнь человеческую, историю, все глубины и все пучины человеческого». [18, с. 83].

Жизнь в аспекте связности и взаимодействия «социокультурное-индивидуальное», переживаемости «структурной связи» жизненного целого наиболее полно представлена в биографии и автобиографии, которые и сами являются такой связностью. Дильтей выражает эту мысль с особым пафосом: «Как можно отрицать, что биография имеет непреходящее значение для понимания сложных взаимосвязей исторического мира! Ведь налицо связь между глубинами человеческой жизни и универсализацией исторической жизни, связь обнаруживаемая в любой точке истории. Исходным здесь является связь между самой жизнью и историей» [15, с. 141]. Эмоциональный накал приведенного выше высказывания обусловлен его полемической направленностью. Во времена Дильтея было немало противников биографического подхода, еще больше их сейчас в эпоху «биографического бума», делающего из биографической формы «модный шаблон». С этой точки зрения дильтеевская «апология биографии» обращена как к критикам данного подхода, так и к тем, кто «некритично» его использует.

Философ обращается к автобиографиям Августина, Руссо, Гете, подчеркивая именно момент взаимосвязи. По его мнению, Августин ориентирован на постижение связи своего существования с Богом. Понимание собственной жизни осуществляется автором «Исповеди» «благодаря отнесению отдельных звеньев к реализации абсолютной ценности безусловно высшего блага» [17, с. 138]. Руссо, стремясь в своем автобиографическом опыте показать правомерность своего духовного существования, обнаруживает связь, которая не сводится к простому отношению причин и следствий в жизненных перипетиях. Он выражает взаимосвязь через ценность, смысл, значение. В его «Исповеди» содержится истолкование своеобразного отношения этих категорий друг к другу. Гете в «Поэзии и правде» рассматривает свое существование универсально-исторически и рассматривает себя только под углом зрения связи с литературными направлениями эпохи (См.: [17, с. 138]).

В автобиографическом опыте «связность» объединяет дискретное и непрерывное: дискретное, будучи связано, становится непрерывностью, выстраивая одну линию воспоминания – от воспоминаний детства до воспоминаний взрослого человека, который утверждает в противовес всему миру свою устойчивую погруженную в себя душевность. (См.: [15, с. 141]). Здесь Дильтей подходит к постановке проблемы автобиографической памяти. Эта тема становится важнейшей для современной психологии и культурной антропологии (См. например: [38]).

Неординарность личности как раз и обусловлена, по Дильтею, степенью интенсивности той «связности», которую она способна осуществить. С этой позиции он оценивал жизнь Ф.Шлейермахера, в такой перспективе сам исследовал его биографию: «Если взглянуть на жизнь Шлейермахера, то его биография, казалось бы, растворится в многообразии его поступков. Однако при более внимательном изучении – неординарность этой личности во внутренней взаимосвязи ее действий, объединяющей собой религиозность, философскую критику, новую интерпретацию Платона и апостола Павла, его церковные и государственные дела». [15, с. 141]

Современная белорусская исследовательница Т.Щитцова, говорит о дильтеевской «связности» как о «взаимопронизывающем единстве». По ее словам, у Дильтея в этом контексте развернуто две концепции становления: одна указывает на становление внутренней душевной связи, являющейся одновременно и телеологической и каузальной, другая – на биографическое становление человека. (См.:[48, с. 195]). К творчеству немецкого мыслителя Т.Щитцова обратилась в своем исследовании о М.Бахтине, подчеркивая у него близкое к дильтеевскому «взаимопронизывающее единство» имманентной динамики и исторического движения человеческой жизни, также нашедшее одно из своих воплощений в пристальном внимании к феномену биографии и к биографическому жанру.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   63


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница