Биография: силуэт на фоне humanities (Методология анализа биографии в социогуманитарном знании) Монография Одесса 2008



страница58/63
Дата30.12.2017
Размер1.87 Mb.
ТипБиография
1   ...   55   56   57   58   59   60   61   62   63
Павел Флоренский

«Прививка от оспы»: Закон, Порядок, Неизбежность.
Павел Флоренский (1882-1937) выдающийся православный богослов и философ, математик и естествоиспытатель, один из самых глубоких мыслителей Серебряного века. О Павле Флоренском говорили, что в 20 веке он сумел воплотить в своей жизни идеал универсала эпохи Возрождения. После революции Флоренский не покинул родину. Погиб в сталинских лагерях на Соловках. В своих духовных и религиозных поисках мало кто из наших современников прошел мимо работ «Столп и утверждение истины», «Иконостас», а в аптеках с недавнего времени вновь появились соль и йод отца Павла Флоренского, сделанные по его рецептам.
Как нам удается в детстве примирить «хочу» и «надо», своеволие и принуждение? Родители напомнят нам, как через «нельзя», «горячо», «опасно», «запачкаешься», «упадешь», «простудишься», они учили нас осваивать этот мир, где не все поддается нашему желанию. Почему же мы сами так мало помним об этих встречах с Порядком вещей и Законами этого мира? Когда и как пришло сознание того, что Мир устроен по каким-то законам, которым подчинены даже Всесильные Взрослые? Сейчас нам кажется, что мы всегда так или иначе ладили с Миром. А может мы просто не хотим травмировать себя неприятными воспоминаниями и признавать, что просто сдались в плен Господству и Власти, в какие бы одежды они не рядились?

Одной из первых детских встреч с порядком и неизбежностью, которые царят в этом мире, стала для Павла Флоренского прививка оспы ему и его младшей сестре – событие, которое врезалось в память очень ярко. Он слышал о необходимости сделать прививку от взрослых, но процедура все откладывалась. Мальчик заранее трепетал от неведомого ужаса, но втайне надеялся – авось взрослые забудут о своем намерении. Но неизбежное все-таки наступило – в дом пришел фельдшер. Дон Жуан не цепенел так от шагов Командора, как маленький Павлик, слыша шаги «злого человека». Пока мальчик забился в угол, все-таки надеясь уйти от неизбежного, прививку сделали сестре. « Вид крови, увиденный мною едва ли не впервые, так поразил меня, что я даже не стал сопротивляться, когда принялись за меня, и застыл от ужаса. От ужаса же я не заметил ни боли, ни самой прививки, находясь в оцепенении, и волнении и, вероятно, слезы наступили значительно позже». («Детям моим. Воспоминания прошлых дней»).

Вспоминая об этом, отец Павел спрашивал себя, в чем секрет яркости этого опыта, какую идею открыла ему прививка оспы? Его ответ – это было первое переживание Неизбежного, которое «выше меня, выше всех, даже взрослых, выше даже родителей». И ничего не остается, только подчинение, покорность безличному не-теплому разуму мира, который не соответствует нашим желаниям и вкусам. Интересно, что и Мишель Лейрис почти также встретился с Неизбежным – когда его привели вырезать аденоиды. Но только в отличие от Павлуши маленького Мишеля никто не готовил, родители сказали, что ведут его в цирк, а привели к доктору, который страшными инструментами без всякой анестезии что-то очень больно вырвал из горла. «Из груди вырвался истошный вопль зверя, которому вспарывают брюхо». Мальчик после этого навсегда запомнил – если жизнь обещает что-то приятное, потом непременно будет больно, и чем сладостнее обещание, тем острее боль и наказание. А все радости – это лишь приманка, чтобы затащить его на кровавую бойню. Догадывались ли вероломные родители, к какой жизненной стратегии они в один миг приговорили своего малыша? Лейрис же считал, что это самое тягостное из всех его детских воспоминаний.

Павлу Флоренскому, несмотря на схожий опыт, удалось избежать сравнения мира с бойней и операционной. Может быть потому, что очень рано он открыл другой мир и другой порядок.

«Признание закона над собою определяло мое самочувствие с раннейшего детства. Проказя, я знал, что вслед за тем должно последовать и возмездие, не потому, чтобы так хотели старшие, а по существу вещей…Имея в душе большой запас резвости, я с детства был скован сознанием, что я не один и есть Правда надо мною. А шалить можно, именно забывая обо всех и обо всем, в упоении своим внутренним движением… Как-то я в чем-то напроказил, меня поставили в угол. Через несколько времени, забывшись, я сделал ту же маленькую проказу. Но, памятуя закон возмездия, я сам подошел к недоумевающим старшим с вопросом: «В который?» - т.е. в который угол встать мне…»

Павел Флоренский сохранил память об опыте признания «закона над собой», вероятно, потому, что не «сдался в плен», а свободно признал и принял его, как и Того, кто дал миру этот закон. Хотя второе произошло значительно позже. Для Флоренского идея Мирового Порядка - еще одно из доказательств (или показательств, как он любил говорить) существования Бога. Ведь явилась она маленькому мальчику, жившему в семье, где царила атмосфера свободы, отвращение к условностям и не было места принуждению. А если старшим и случалось наказывать малышей, то это были лишь отдельные случаи. Родители сознательно создавали семью как уединенный «островной рай», тщательно оберегали ее от внешних воздействий социальной среды, религиозных традиций, от фальши и мишуры света. Они любовно творили изолированный искусственный идеальный мир для своих детей и впускали туда лишь избранных. Отец и особенно мать, Саломэ Сапарова из старинного и богатого армянского рода, с лихвой хлебнули Господства и Порядка в своих семьях, они резко порвали с родовыми корнями и ничего не рассказывали о них своим детям, начав жизнь с нуля. Мать даже поменяла имя, став Ольгой. Типичная для 80-х годов 19 века ситуация. Александр и Ольга Флоренские предприняли грандиозную попытку гармоничной семьею преодолеть порядок мира, во зле лежащего. И может быть нет ничего удивительного, если в такой обстановке мальчик внутри собственного Я вдруг обнаружил другой порядок и другую правду, подобные кантовскому «моральному закону внутри нас». Кто знает, может это знание, полученное так рано, помогло отцу Павлу Флоренскому в его последней - лагерной обители, где земные законы и порядки нашли самое абсурдное и зловещее воплощение.

Прививка от оспы осталась не только в памяти. Три шрама от нее в виде трехкопеечных монет так никогда и не исчезли с руки. Ими очень интересовался сын Павла Флоренского. Отец объяснял маленькому Васе - это пуговицы, которыми застегнута на мне человеческая кожа. И стоит их расстегнуть, как я скину кожу и в виде птицы выпорхну, разобью оконное стекло и улечу за дальние края…Может быть и вправду именно так – через след от детской прививки душа отца Павла покинула этот мир и обрела свободу.

Видимо есть какие-то таинственные правила, по которым каждый из нас знакомиться с Порядком и Господством, и наделяет эти слова собственным значением. Мальчику, который рос в «островном раю» семейного счастья, где нет насилия и принуждения, они открылись очень рано. А от другого, правда вымышленного малыша из «Онтологии детства» Виктора Пелевина, Закон и Власть долго прятались, не смея показаться, хотя родился он и вырос в тюрьме, «самом грязном и вонючем углу мира». Но маленький герой догадается об этом очень нескоро. А «начиналось все с самого солнечного и счастливого места на земле, где живут немного смешные в своей привязанности к кирзовым сапогам и черным ватникам люди, смешные и тем более родные, начиналось с радостных зеленых коридоров, с веселой игры солнца на облупившейся проволочной сетке… С чего раньше начинался день: взрослые уходили на работу, за ними захлопывалась дверь, и все огромное пространство вокруг, все бесконечное множество предметов и положений становилось твоим. И все запреты переставали действовать…». Единственный закон, который знал тогда в своем солнечном мире бесконечно счастливый маленький зэк - это закон, заставляющий взрослых в кирзе и ватниках со «стремными» щетинистыми и изрытыми лицами улыбаться, обращаясь к нему. А потом с миром что-то произошло, мальчику открылись законы тюрьмы и вскоре распространились на него самого. Но кто-то долго берег его от этого взросления, дольше, чем Павлика Флоренского. Наверное, чтобы книжный герой (но очень похожий на многих настоящих), получил в детстве положенную ему норму счастья. И поверим Виктору Пелевину, который убеждает нас, что душа обязательно вырабатывает счастье, независимо от того, где находиться человек. И чтобы не происходило, этого счастья уже не отнять.


Детская комната-3




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   55   56   57   58   59   60   61   62   63


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница