Биография: силуэт на фоне humanities (Методология анализа биографии в социогуманитарном знании) Монография Одесса 2008


Роль и место биографической проблематики в творчестве Ю.М. Лотмана



страница23/63
Дата30.12.2017
Размер1.87 Mb.
ТипБиография
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   ...   63
4.1. Роль и место биографической проблематики в творчестве Ю.М. Лотмана

Прежде всего, обозначим две главные «проблемные зоны», в рамках которых Ю.М.Лотман обращался к биографии и биографической проблематике.

1. Во-первых, «биографические» сюжеты и мотивы появлялись там, где ученый не был специально ими занят, однако, они оказывались совершенно необходимыми в рамках его видения культуры, прежде всего в ее семиотическом измерении, в описании концепции семиосферы и семиозиса. В данном случае Лотман изначально исходит не из «биографических» посылок, однако логика исследования выявляет важность феномена биографии и биографического анализа, многообразие проявлений биографического как на уровне культурного бытия, так и на уровне методологии гуманитарного знания. Здесь как раз и проявляется социокультурное наполнение феномена биографии, ее социально-философский аспект, ее значимость в философии культуры и философии истории.

Биография и биографический дискурс у Ю.М.Лотмана погружены в проблемное поле семиотики и археологии культуры, исследований в области культурно-семиотического кодирования, историко-культурной памяти, механизмов культурного поведения, трансляции культурных смыслов в их сложном взаимопереплетении с индивидуальной памятью и индивидуально-личностным смыслообразованием.

Одной из ключевых становится идея дополнительности (в смысле, предложенном Н.Бором, и перенесенном затем в сферу гуманитарного знания). Освоение гуманитаристикой принципа дополнительности Н.Бора – тема отдельного рассмотрения (См. в частности: [5, 6]). Мы лишь отметим существенные для нас моменты. Так, квантово-волновой дуализм и корпускулярно-волновая картина мира рассматриваются как принцип бытия и способ описания не только природного, но и социокультурного мира. При этом, волновые представления в целом характеризуют надыиндивидуальный полюс культуры, сферу ее стабильных, устойчивых, предсказуемых структур и процессов. Корпускулярное, дискретное - это полюс индивидуально-личностного, это область непредсказуемости развития. Два способа описания социальной и культурной жизни имеют собственный язык, набор понятий, методологию, которые предстают как несовместимые и взаимоисключающие. Объединить «волновую» и «корпускулярную» парадигмы в одной картине реальности невозможно. Одновременно эти способы оказываются взаимно необходимыми для максимально полного и исчерпывающего описания социокультурного мира.

С нашей точки зрения, боровский «принцип дополнительности», опрокинутый в социокультурный мир – скорее плодотворная когнитивная метафора, провоцирующая и организующая направленность социогуманитарного познания. Однако, превращенная в жесткую схему и алгоритм, она такую плодотворность утрачивает и скорее упрощает реальную картину, чем способствует ее постижению. Такого упрощения и схематизации Ю.М.Лотману удалось избежать, «спасло» блестящее знание конкретного культурно-исторического, литературоведческого материала и глубочайшее проникновение в живую ткань культуры. Тем не менее, идею взаимодополнительности он неоднократно использовал.

Как «два плеча одного рычага» рассматривает Ю.Лотман в работе «Культура и взрыв» синтез общих и конкретных исследований культуры, индивидуально-личностного и надындивидуального в социокультурном бытии [57, с.73]. Как происходит их сопряжение, как работают или должны, по Лотману, работать «два плеча» в дальнейшем мы рассмотрим более подробно именно на примере биографии и биографического описания. Сам он также использует этот образ и когнитивную метафору в биографическом романе-реконструкции «Сотворение Карамзина». «Самые общие исследования исторических процессов и самое конкретное описание мыслей, чувств и судеб человеческой единицы – не высшее и низшее звенья постижения прошлого, а два плеча одного рычага, невозможные друг без друга и равные по значению. И тогда труд биографа перестает быть второстепенным и вспомогательным» [67, с. 14].

Существенная для Лотмана дихотомия в сфере культуры (также «два плеча», два полюса) - последовательные, предсказуемые процессы и сфера непредсказуемости, «взрыва». Последнюю он называет «динамическим резервуаром в любых процессах развития» [57, с. 73] и обнаруживает ее, прежде всего, на индивидуально-личностном уровне, часто - в уникально-биографическом опыте «героев культуры», провоцирующих и совершающих «взрывы», изменяющие ход истории. Здесь еще один источник лотмановского интереса к биографическим темам и сюжетам.

Важная для Ю.Лотмана концептуальная позиция – рассмотрение культуры как текста, сложно устроенного и распадающегося на иерархию текстов в тексте. К рассмотрению этого круга проблем исследователь также привлекает биографическое/автобиографическое в самых различных его наполнениях. Биография, автобиография, жизнеописание, исповедь и т.д. – важнейшие тексты культуры. В них вербально выражена текстуальность, родовая черта культуры, по Лотману.

2. В ряде работ Ю.М.Лотман специально обращается к проблематике, связанной с биографией и биографическим дискурсом. Он исследует феномен биографии, сам использует биографический метод (в его собственной разработке и интерпретации), пишет произведения биографического жанра о А.С.Кайсарове, А.С.Пушкине, Н.М.Карамзине (См.: [51, 52, 54, 58, 67]). К последним отнесем, прежде всего, «Сотворение Карамзина». Здесь автор не только решает задачи «биографической реконструкции», но параллельно исследует специфику и возможности биографического анализа как такового (синтетический подход). Этот корпус работ ученого нас больше интересует с точки зрения методологии социогуманитарного знания.

Оба аспекта в творчестве Лотмана неразрывно связаны. Так, например, ученый одновременно писал две книги - «Внутри мыслящих миров» и «Сотворение Карамзина». Шла параллельная и взаимодополнительная работа над осмыслением самых фундаментальных оснований культуры и тайн индивидуального жизнетворчества.

Кроме того, мы опираемся на лотмановский анализ текста и нарратива. Поскольку жизнеописания – это, прежде всего, нарратив, этому аспекту уделено значительное внимание в работах по биографической методологии в различных областях - социологии, психологии, социальной и культурной антропологии, литературоведении и т.д. Многие исследователи сознательно делают выбор из множества вариантов в пользу лотмановской структурно-семиотической стратегии анализа текста и нарратива, считая ее одной из наиболее оптимальных именно в биографическом ракурсе. Мы также обращаемся к «нарративной» проблематике у Лотмана, фокусируя свое внимание, прежде всего, на тех точках, где обнаруживаются сложное взаимопереплетение и «двойная обусловленность» нарративного и экзистенциального в биографических актах и практиках. (В данном случае речь идет о биографии как о социокультурном феномене).

Мы обратимся также к собственно автобиографическим опытам Ю.М.Лотмана, к сожалению, немногочисленным, поскольку сам он в отношении себя этот жанр «не жаловал». Для нас же ценны автобиографические тексты ученого, особенно в аспекте специфики такого жанра как «интеллектуальная биография». Интересно также, где и в каких случаях Лотман для пояснения своих мыслей и теоретических конструкций прибегает к собственному жизненному опыту. Здесь не просто соображения наглядности изложения и популяризации. Гораздо существеннее, на наш взгляд, глубокое убеждение ученого в том, что абстрактные идеи и высокие культурные смыслы имеют «живую плоть», воплощаются в конкретном, уникальном индивидуальном опыте. Так, в «Культуре и взрыве» Лотман, анализируя феномен «боевого безумия», изображенный в эпосе многих народов, обращается к собственному фронтовому опыту. Отряд немецких мотоциклистов – голых, но в кожаных сапогах, голенища которых были забиты автоматными магазинами, несся на противника, автоматчики были пьяны, они громко кричали и вели беспорядочную стрельбу. А в окопах сидели молоденькие необстрелянные солдаты, многие из которых (Лотман в их числе) именно так впервые увидели автомат [57, с. 43]. Немецкие мотоциклисты и стали для автора воплощением мифических берсерков – безумных воинов. Встретившись с ними, на грани жизни и смерти он пережил реальность мифа, приобщился к культурной традиции, обрел право живого свидетельства о том, что означает встреча с безумием такого рода.

Постараемся последовательно проанализировать указанные нами аспекты обращения Ю. Лотмана к биографии и биографической проблематике.


4.2. «Два плеча одного рычага». Проблема взаимодополнительности надындивидуального и индивидуально-личностного полюсов социокультурного мира

Как мы уже отмечали, в центре исследовательских интересов Лотмана - взаимодополнительность, парадоксальное соотношение, антиномия массовых и индивидуальных исторических явлений. Это и «два плеча одного рычага», и «два колеса велосипеда истории» [57, с.59]. Отношение между ними – не причинно-следственные, перед нами два полюса динамического процесса, непереводимые друг на друга и одновременно пронизанные взаимным влиянием. Говоря о процессе, Лотман вносит уточнение: в контексте события сам процесс оказывается лишь одним из полюсов. Событие может включаться и в предсказуемый процессуальный ряд, и в обстоятельства взрыва, непредсказуемости.

Такова исходная концептуальная установка ученого. Она же - итоговая, поскольку стала результатом огромной исследовательской работы с культурно-исторической эмпирией, а не была ей предварительно предписана. Лотман в этом контексте обращается к теоретическим наработкам синергетики и к идеям И.Пригожина, обнаруживая сходные позиции. Но первичным для него, тем не менее, остается «живая ткань» и плоть истории и культуры. «Он не любил теории ради теории» и не «занимался методологией ради методологии», как справедливо подчеркивает в отношении Лотмана М.Л.Гаспаров [23, с. 5, 10].

В этой установке взаимодополнительности Лотман рассматривает, в частности, историю литературы. Литературный процесс – одновременно цепь событий литературы и биографических обстоятельств ее творцов. «Если бы Пушкин не написал своего романа в стихах или даже вообще не родился на свет, процесс все равно неизбежно произошел бы. Но если посмотреть на другую историческую связь, и предположить, что поэт был бы биографическими обстоятельствами вырван из литературы в свой самый ранний период, то вся цепь событий, ведущих к Гоголю, Достоевскому и через них к Солженицыну оказалась бы совсем не такой, какая нам известна» [57, с. 59].

Одна из важнейших тем для Лотмана – соотношение в культуре последовательного, постепенного, предсказуемого, процессуального, инвариантного и непредсказуемости, «взрыва», динамики. Вторую сторону он, прежде всего, (но не исключительно!) выявляет и прослеживает на уровне индивидуально-личностном, нередко обращаясь к биографическому материалу и применяя биографический подход. По Лотману, пространство взрыва – это пространство собственных имен. «Не случайно исторически взрывные эпохи выбрасывают на поверхность «великих людей», то есть актуализируют мир собственных имен» [57, с. 119].

В своих уникальных жизненных актах деятели культуры, ее «герои», провоцируют и совершают «взрывы», изменяющие ход человеческой истории. Однако затем их «взрывная» жизнь, воплощенная в актах биографических - жизнеописания, биографии, автобиографии – закрепляется уже на уровне нормы, образца, паттерна, модели поведения. «Культурный маятник» качнулся от полюса случайного, динамики, единичных событий, презентации к полюсу неизбежного, организации, процессуальности, репродукции, репрезентации.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   ...   63


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница