Баранников В



Скачать 244.73 Kb.
страница1/4
Дата14.05.2018
Размер244.73 Kb.
  1   2   3   4


2001 г.
МАКАРЕНКО В.П.
ТЕОРИЯ КАПИТАЛИЗМА: ТУПИК СОЦИАЛЬНОГО ЗНАНИЯ?

___________________________________________________________________



МАКАРЕНКО Виктор Павлович – доктор философских, доктор политических наук, профессор Ростовского университета.
Генезис и перспективы капитализма как части проблем выбора ориентиров развития России в последние годы обсуждается на страницах журнала "Социологические исследования" [1]. Автору настоящих заметок приходилось высказываться по этому кругу вопросов [2]. Однако в последние месяцы в контексте происходящего в России вспоминается статья одного польского исследователя, написанная примерно в то время, когда умонастроения в польском обществе были в том состоянии, что в России в настоящее время [3]. Автор этой статьи А. Хиршман в противовес социальной мысли Нового времени обосновывает принципиальное положение: ни "рыночная", ни "управляемая свержу", ни "смешанная" экономика не являются эффективными средствами решения социальных проблем и не могут считаться образцами для подражания. Но масса интеллектуальной продукции, считает он, и публицистика развивают противоположные подходы. Этот факт свидетельствует о кризисе современного социального знания. Оно не в состоянии описать губительные последствия развития экономики в любых социальных системах – капиталистических, социалистических, смешанных. Анализ этих последствий определяет содержание исследований Хиршмана.

В современном социальном знании распространено противопоставление Вебера Марксу. Действительно, эти мыслители различаются в оценке относительного значения экономических и внеэкономических факторов. Но есть у них моменты сходства: анализ генезиса капитализма и рождения его духа как борьбы с прежними идеалами и социальными отношениями; общее убеждение в противоположности "традиции" и "современности"; описание социальных изменений (в том числе генезиса и функционирования капитализма) в категориях рождения новой социальной системы; убеждение в том, что новые этосы и идеологии возникают более или менее параллельно процессу упадка прежней системы отношений. Вследствие переплетения гносеологических и мировоззренческих установок Маркс и Вебер не обратили внимание на способы воспроизводства старого в новом или рассматривали эту проблему как второстепенную.

А. Хиршман ставит более сложную задачу – выявить и описать процессы становления и изменения идеологий как эндогенетический процесс, влиявший на субординацию всех (внешних и внутренних) факторов генезиса новой социальной системы. Для этого надо установить последовательность взаимопереплетения идей, принадлежащих к противоположным идеологиям – либеральной, консервативной, социалистической. Речь идет о построении теорий экономики, общества, политики, идеологии и культуры, которые были бы свободны от всех (или главных) исторических форм, идеалов и институций Нового времени. Однако ни одна школа социальной мысли этого не сделала. Нынешнее поколение ученых движется в кильватере главных идеологий современности. Вожди не осознают проблему непредвиденных последствий своей системы взглядов. Если бы последствия были известны заранее, - Локк и Бентам наверное, отказались бы от либерализма и утилитаризма, Берк и Токвиль – от консерватизма, Маркс – от социализма.

Почему же такое осознание невозможно по определению? Потому, что для идеологий Нового времени отношение между идеями (идеалами) и интересами было центральной проблемой социального знания и практики. Акцент на то или другое породил гамму теорий. В любой из них связь идеалов и интересов трактовалась как отношение детерминации (прямой, обратной), или констелляции. Ни одно из направлений социальной мысли не пыталось отбросить данную альтернативу, а ее идейные предпосылки осознаны недостаточно. В концепции А.Хиршмана прослеживается "логика" данных предпосылок.

В докапиталистических обществах героический этос (с идеалом "славы") был наиболее распространен. Его заменил буржуазный этос протестантской этики. Когда же торгово-промышленная деятельность начала рассматриваться как занятие, достойное человека? Ведь на протяжении тысячи лет (оформление, институционализация, распространение христианства) в торговле и промышленности видели воплощение жадности, скупости и жестокости. Затем торгово-промышленной деятельности начали приписывать положительные свойства. Исторические, психологические и культурные причины неожиданного изменения до сих пор предмет дискуссии. Причем модификация не заключалась в упадке традиционных ценностей: "Критика героического этоса нигде не сопровождалась пропагандой нового буржуазного этоса" [3, p.23].

Все началось с попыток создать новую теорию государства для усовершенствования искусства политического управления в рамках существующего порядка. Макиавелли не стремился создать новый этический кодекс, предложив рассматривать человека таким, каков он на самом деле. Люди руководствуются страстями, а не верой и разумом. Это порождает цепь жестокостей, образующих человеческую историю. Требования христианской морали, включая угрозу вечных мук, не улучшили "человеческую природу". Значит надо найти более эффективные методы совершенствования людей и управления обществом. Начался поиск средств, образующих альтернативу христианской морали.

При этом было сформулировано три рецепта: применять насилие; сдерживать страсти путем убеждения; использовать страсти для достижения "общего блага". Эти рецепты существуют до сих пор как наиболее распространенные варианты идеологии, социальной теории и политики. Первые два средства новизной не обладали. Третье привело к повороту социальной мысли. Да, жадность и корысть – главные человеческие страсти, но на их основе может быть построен справедливый социальный порядок. Главный аргумент для доказательства этого положения сформулировал Мандевиль: провидение использует человеческие страсти для обеспечения "общего блага". И потому надежду на "лучшую жизнь" терять не следует!

Постепенно слова "страсти" и "жадность" (с отрицательным смыслом) были заменены нейтральными "пользой" и "интересом". Идея использования страстей для "общего блага" стала главным элементом либерализма и парадигмой политической экономии. А эта "сианс-госпожа", перефразируя Н.Лескова, начала претендовать на статус "главной" социальной науки. Одновременно данная идея повлияла на выработку представления о закономерности социальных процессов. Были созданы гегелевская, марксистская и позитивистская концепции социальных закономерностей*.

Короче говоря, модификация моральной оценки предшествовала, а затем переплелась с легитимацией страстей как предмета анализа. Предполагалось, что люди руководствуются эгоизмом, жаждой власти и богатства: три страсти против веры (условие христианского спасения) и разума. Они порождают войну, голод и мор – три главных несчастья человеческого рода. Одновременно страсти свирепы друг к другу. В целях их теоретической легитимации были обоснованы идеи о взаимопожирании (Бэкон и Спиноза) и равновесии страстей (Юм): "Мысль об управлении социальным прогрессом посредством продуманного установления одной страсти против другой стала и распространенным занятием интеллектуалов XVIII в." [3, с.34], идея взаимопожирания вытекала из общего пессимистического взгляда на природу людей и убеждения в том, что страсти опасны и деструктивны. В XVIII в. произошла полная реабилитация страстей, что выражало оптимистическое представление (прежде всего французских материалистов) о возможности "улучшения и исправления" человеческой природы. Гельвеций дал термину "интерес" положительный смысл, обозначая им лишь страсти, которым приписывались уравновешивающие функции.

История превращения моральных оценок в онтологические основы и гносеологические принципы социальной теории и вытекающей отсюда аберрации мышления еще не закончилась. "Отцы-основатели" США и вожди французской революции - первые жертвы преобразования моральных оценок в политические постулаты. Те и другие начали использовать идею равновесия страстей для обоснования и реализации принципов разделения власти и социального договора, полагая, что оба института не задевают "человеческую природу" и являются универсальными свойствами общества. На самом деле в основании разделения властей и теории социального договора лежит представление о животной природе человека. "Примечательно, - пишет А. Хиршман, - что при обосновании принципа разделения власти эта идея была переодета в другую одежду. Сравнительно новая мысль о контроле властей (подчеркнуто мной – В.М.) путем их взаимного сдерживания и уравновешивания стала убедительной благодаря представлению ее в форме общеизвестного и общепринятого принципа равновесия страстей" [3, с.37]. Иначе говоря, практика конституционализма и революционного преобразования общества опираются на одни и те же основания.

Теория социального договора стала элементом достижения равновесия. Гоббс лишь однажды сослался на равновесие страстей для теоретического обоснования государства, в котором решены проблемы, вытекающие из человеческих страстей. Большинство либералов и демократов применяют эту стратегию постоянно – результат еще одной идеологической аберрации – противопоставления интересов и страстей. На этих иллюзиях – разделения власти и социальном договоре – держится теория и практика демократии и связанная с нею парадигма социальной мысли Нового времени.

Природа этих аберраций в том, что "интересы" отождествлены с материальной выгодой и пользой. Этот смысл главный в повседневном и политическом языке. Сегодня выражения: "классовые", "государственные", "национальные", "групповые" и др. интересы, не вызывают возражений. Однако до XVII в. под "интересом" понималась совокупность человеческих намерений. На протяжении последних 300 лет происходило сужение данного смысла с одновременной универсализацией стремления к материальной выгоде и пользе. В данном процессе А. Хиршман выделяет две тенденции.

Первая (Макиавелли) связана с отождествлением "интересов" с "государственным разумом", "принципами существования государства": "Эти понятия должны были вести борьбу на два фронта. С одной стороны, в них явно декларировалась независимость от правил и требований христианской морали, образующих основание политической философии до Макиавелли. С другой стороны, они должны были определять рациональную волю, не замутненную страстями и ежеминутными порывами. Именно такая воля становилась для Князя путеводителем" [3, с.39]. Доктрина Макиавелли ограничивала властвующих лиц не меньше, чем христианская мораль. Властвующие обязаны доказывать, что их поведение определено "высшими государственными соображениями", свободно от личных страстей, произвола, династической политики, политических комбинаций и т.п. Но никто из "властей предержащих" не собирался меняться, и тождество "интересов" с "государственным разумом" или "принципами существования государства" обнаружило бесплодность [3, с.40]. Иначе говоря, использование понятия "интерес" для обозначения властвующих лиц и структур государства (класса, нации, группы, вероисповедной общности и т.д.) крайне размывалось и могло получать случайное содержание. Но случайность выступала в маске необходимости, обретая статус" теории" - до сих пор традиция социальной и политической практики и теории.

Вторая тенденция "интересы" отождествляет с поведением индивидов и групп: "Связь эгоизма и расчета стала квинтэссенцией поведения в соответствии с собственным интересом. Она показалась многообещающей в дебатах об искусстве управления" [3, с.41]. Внимание возникающей социальной теории начало концентрироваться на поведении не властвующих лиц и структур, а подвластных. Возник еще один узел связи социальной науки с произволом элит. Эта традиция сохраняется до настоящего времени.



Каталог: distance -> resources -> alex -> bib -> 2001 1-6
2001 1-6 -> Социологический анализ становления профессии
bib -> В. Н. Иванов, М. М. Назаров массовая коммуникация и современные тенденции глобализации
bib -> Депривационный подход в оценках бедности
bib -> Проблема выявления ценностных ориентаций, жизненных приоритетов, профессиональных предпочтений, любимых способов проведения досуга, взаимоотношений со старшим поколением
bib -> Первый вариант статьи по поводу Трушкова /Социс
bib -> О понятиях "общество" и "социальное"
2001 1-6 -> Н. С. Тимашев как социолог


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница