B. С. Парсамов к характеристике личности п. И. Пестеля



Скачать 195.77 Kb.
страница1/2
Дата03.06.2018
Размер195.77 Kb.
  1   2

B. С. Парсамов
К ХАРАКТЕРИСТИКЕ ЛИЧНОСТИ П. И. ПЕСТЕЛЯ
В последние годы заметно вырос интерес к личности Пестеля. Современные исследователи явно стремятся преодолеть сложившуюся в предшествующей историографии традицию изучения идеологии вождя Южного общества отдельно от его личностных черт, когда Пестель был возведен на пьедестал как «социалист до социализма», как наиболее последовательный революционер в том «узком кругу революционеров», который был «страшно далек от народа». Сейчас явно наметилась тенденция к низвержению былого кумира. Поэтому подчас некоторые новейшие исследования скорее напоминают сбор «компромата» на Пестеля, чем стремление объективно понять его личностные качества1. С. А. Экштут утверждает, что Пестель «проповедовал политический аморализм»2 и делает вывод: «Автор «Русской правды» не только отказался от... морализирования при рассмотрении политических проблем, но и посчитал вполне допустимым во имя «политической целесообразности» использовать любые, в том числе и аморальные, средства достижения преследуемых целей»3. Известный исследователь русского бланкизма Е. Л. Рудницкая сделала попытку вписать Пестеля в это течение. И хотя выводы, к которым приходит автор представляются вполне убедительными, его основное внимание все-таки сосредоточено не на самой личности Пестеля, а на ее внешних проявлениях, рассматриваемых с ретроспективной точки зрения4.

В настоящей статье не ставится цель всестороннего рассмотрения личности Пестеля во всех ее многообразных проявлениях. Свою задачу я вижу прежде всего в уходе от оценочных суждений и в попытке понять внутренний мир пестелевской личности. Поэтому на первый план выдвигаются не цель, преследуемая Пестелем, и не средства ее достижения, а его человеческий тип, не дела и поступки, а порождающий их психологический механизм. Уникальность жизненного пути определяется не тем, чему человек служит, и даже не тем, как он это делает, а теми составляющими, которые образуют внутреннее единство его личности. При этом единство отнюдь не исключает противоречия. Чаще всего оно составлено из того главного противоречия, которое является источником развития человеческого типа. Опыт описания глубинного противоречия пестелевской личности я и беру на себя смелость представить читателю.

В статье М. С. Альтмана «Образы декабристов в художественной литературе», опубликованной В. В. Пугачевым, высказано предположение, что Пестель является прототипом пушкинского Германна: "Представляется весьма вероятным, что в характере и даже во внешнем облике Германна из «Пиковой дамы» отражены некоторые черты Пестеля. Слова Томского, что у Германна «профиль Наполеона, а душа Мефистофеля» и слова самого Пушкина, что Германн «имел сильные страсти и огненное воображение», в некоторой степени применимы и к Пестелю, каким его воспринимал Пушкин…5.

Речь, разумеется, идет не о простом отождествлении казненного декабриста с литературным героем с совершенно иной судьбой, а о некотором психологическом сходстве. «Германн, – пишет Ю. М. Лотман, – человек двойной природы, р у с с к и й н е м е ц с холодным умом и пламенным воображением»6. В какой степени Пушкин учитывал опыт своего общения с Пестелем в работе над «Пиковой дамой», нуждается в специальном изучении. Для нас же важен сам психологический тип русского немца, в котором Пушкин увидел пересечение двух противоположных стихий: расчетливого холодного ума и сильных страстей.

Пестель был русский немец. Это проявилось не только в сочетании вполне русского имени-отчества (Павел Иванович) с немецкой фамилией, но и в восприятии его личности современниками. Бросалось в глаза противоречие между немецким происхождением и русским патриотизмом. В. А. Оленина писала: «Никогда не могла ни понять, ни представить себе, почему должен был быть таким ревностным патриотом русским господин Пестель»7. Сам Пестель, ощущая это противоречие, мотивировал свой отказ войти в состав замышляемого им временного правительства тем, что у него нерусская фамилия. Декабрист А. В. Поджио привел на следствии слова самого Пестеля: «Я не хочу быть уличен в личных выгодах, к тому же у меня фамилия нерусская; все это неладно»8. В этом же разговоре Пестель сообщил о своем намерении удалиться в Киево-Печерскую лавру и сделаться схимником (IV, 212; ХI, 77)9. Не ясно, как лютеранин Пестель мог вступить в православный монастырь, но независимо от степени искренности этого заявления показательно само колебание между лютеранством и православием. В конечном итоге это было отражением более глубокого раздвоения между верой и безверьем и еще глубже – между разумом и сердцем.

Одной из наиболее ярких личностных черт Пестеля был его ум. В этом сходятся все люди, когда-либо имевшие дело с Пестелем, как его сторонники, так и противники. Сама эпоха, соединявшая в себе правительственный либерализм и философское наследие ХVIII в., благоприятствовала появлению умных, мыслящих людей. Ум являлся важнейшим характерологическим признаком для людей того времени. Не случайно А. С. Пушкин назовет декабристов «обществом умных», а А. С. Грибоедов напишет трагикомедию умного человека. Существенной будет антитеза: «ум, алчущий познаний»  «резкий охлажденный ум». В первом случае ум противопоставляется невежеству и воплощается в творческой мысли. Во втором случае ум является антиподом наивного энтузиазма и связан со скепсисом, крайним проявлением которого становится дьявольское искушение, как в пушкинском «Демоне».

Ум Пестеля базировался на огромной эрудиции. Декабрист Н. И. Лорер вспоминал: «Я не знаю, чего только этот человек не прочел на своем веку на многих иностранных языках»10. Другими отличительными чертами пестелевского ума были логическая ясность и математическая точность. «Павел Иванович Пестель был человек высокого ясного и положительного ума. Будучи хорошо образованным, он говорил убедительно, излагал свои мысли с такою логикою, такою последовательностью и таким убеждением, что трудно было устоять противу его влияния»11, – свидетельствует декабрист Н. В. Басаргин. По словам А. В. Поджио, «Пестель политические идеи, почерпнутые из книг, превращал в систему математических изложений» (ХI, 75), а протоиерей П. Н. Мысловский назвал Пестеля «глубоким математиком»12.

Сочетание огромной эрудиции с умением четко излагать свои мысли приносило Пестелю неизменную победу во всех политических спорах. С ним соглашались даже тогда, когда согласиться, казалось, было невозможно. А. В. Поджио признавался на следствии: «Я … в первый раз видел Пестеля. Не скрою, что он обольстил меня своим умом, что средства его в представлении мне предметов всегда превышали мои в отвержении оных, скажу, что убеждения его, довольствуя уму, не довольствовали рассудку, и что я всегда полагал предприятие его несбыточным бредом» (ХI, 51). Это признание Поджио очень характерно. Ум Пестеля противопоставлен здесь рассудку, как чистая логика здравому смыслу. То, что говорит Пестель, не соответствует реальному опыту Поджио и не может быть им принято, но не может быть и опровергнуто. Ум настолько отделен от опыта, что превращается в свою противоположность и воспринимается как бред, но в то же время он настолько действен, что обольщает. Об «обольстительном» характере пестелевского ума свидетельствуют и другие декабристы. П. В. Аврамов возлагал на Пестеля вину за собственное участие в тайном обществе: «Ежеминутно обдумывая горестное мое положение, могу сказать, что ввергнут в оное не собственным преступным каким-либо желанием, но через обман меня полковником Пестелем, злейшим из людей, с коими я встречался когда-либо в жизни моей» (ХII, 197).

Еще одной характерной особенностью пестелевского ума была его чисто немецкая аккуратность. «Коротко знавшие и ежедневно видавшие его, – пишет в своих воспоминаниях декабрист А. Е. Розен, – сравнивали его голову с конторкою со множеством отделов и выдвижных ящиков: о чем бы ни заговорили, ему стоило только выдвинуть такой ящик и изложить все с величайшею удовлетворенностью»13.

Пораженные умом Пестеля, далеко не все современники были способны разглядеть его внутреннюю душевную жизнь. Так, М. П. Бестужев-Рюмин писал в своих показаниях: «Пестель был уважаем в обществе за необыкновенные способности. Но недостаток чувствительности в нем был причиною, что его не любили. Чрезмерная недоверчивость его всех отталкивала, ибо нельзя было надеяться, что связь с ним будет продолжительна. Все приводило его в сомнение; и через это он делал множество ошибок. Людей он мало знал. Стараясь его распознать, я уверился в истине, что есть вещи, которые можно лишь понять сердцем, но кои остаются вечною загадкою для самого проницательного ума»(IХ, 68). Не только Бестужев-Рюмин, который был, по словам Н. В. Басаргина, «самый простодушный юноша»14, но и более искушенный наблюдатель И. Д. Якушкин утверждал, что «Пестель никогда и ничем не увлекался»15. Эту же мысль высказал и автор одной из лучших характеристик Пестеля Н. П. Павлов-Сильванский: «Логический ум соединялся в нем с сильно развитой волей, подавлявшей чувство»16.

В действительности это не совсем так. А. С. Пушкин, встречавшийся с Пестелем в Кишиневе в 1821 г., сделал в дневнике запись: «Утро провел с Пестелем; умный человек во всем смысле этого слова. «Mon coeur est matérialiste, говорит он, – mais ma raison s΄y refuse». Мы с ним имели разговор метафизический, политический, нравственный и проч. Он один из самых оригинальных умов, которых я знаю…»17. Из длинного разговора, который, судя по записи, у них состоялся, Пушкин выбрал цитату, лаконично и точно характеризующую противоречивость пестелевской личности. Слово материалист многозначно и включает в себя целый спектр коннотаций: от нейтрально-терминологических до оценочных. Поэтому важно понять, в каком значении его употребил Пестель. Вряд ли здесь речь идет о материализме как философском направлении, иначе непонятно, почему «разум этому противится». Ведь это как раз сфера разума. Возможно, что речь шла о материализме религиозном, тогда фраза получает парадоксальный смысл: в душе у Пестеля нет Бога, но разумом он понимает его необходимость18. Материалист может означать и вообще «чувственного животного человека»19. Тогда понятно, почему разум этому противится. Он в данном случае является сдерживающим средством для проявления чувств и страстей, а значит и то, и другое у Пестеля было и нуждалось в постоянном контроле со стороны рассудка. За его холодным умом скрывалась темпераментная, страстная натура.

Случалось, что Пестель в спорах не ограничивался рационалистическими аргументами и приходил в состояние эмоционального накала. В эти мгновения его душа как бы вырывалась из тисков холодного разума. «В жару прений, – пишет Н. В. Басаргин, – он, желая усилить доказательства, увлекался против собственной воли и потом иногда сам сознавался в том»20. Член Южного общества В. К. Тизенгаузен, по его собственным словам, «ужаснулся с каким жаром он (Пестель. – В. П.) начал со мной говорить о введении Конституции в Государстве» (ХI, 256). Сам Пестель не скрывал от следователей того душевного состояния, в которое он приходил, мечтая о конституции: «Когда с прочими членами, разделяющими мой образ мыслей, рассуждал я о сем предмете, то представляя себе живую картину всего щастия, коим бы Россия, по нашим понятиям, тогда пользовалась, входили мы в такое восхищение и сказать можно восторг (курсив мой. – В. П.), что я и прочие готовы были не только согласиться, но предложить все то, что содействовать могло бы к полному введению и совершенному укреплению и утверждению сего порядка вещей» (IV, 91).

В совершенно неожиданном ракурсе личность Пестеля раскрывается во французском поэтическом сборнике декабриста А. П. Барятинского «Quelques heures de loisir à Toulchin». А. П. Барятинский – поэт-дилетант, пишущий стихи по-французски. В его сборнике поэтические штампы соединяются с непосредственными жизненными впечатлениями. В этом смыле его творчество является ценным источником для изучения культурного быта южных декабристов. Уже само название «Часы досуга» отсылает к тому, чем заполнялось непродолжительное время отдыха между военной службой и занятиями по тайному обществу. В сборнике есть небольшая поэма «Le vieillard du Mechacebé», предваряемая стихотворным посвящением Пестелю, в котором создается образ вождя Южного общества в двух планах. Начальное обращение к Пестелю по латыни Prime sodalium означает не только «первый друг, товарищ», но «соучастник»21, а сам латинский язык отсылает к римской республике и содержит в себе прозрачный намек на республиканские идеи Пестеля. Но дальше привычные характеристики Пестеля, указывающие на его nombreux travaux, grande pensée, уступают место поэтическому излиянию дружеских чувств, соединяющих автора и адресатов послания l’épanchement nos âmes resserrées, l’amité, где Барятинский и Пестель trouvaient tant de charmes nouveaux. И если к этому добавить, что Пестель часто ласкал музу Барятинского:


Каталог: archive -> old.sgu.ru -> files -> nodes
nodes -> Физкультура и спорт issn 2071-8950 Физкультура
nodes -> Этика дискурса сформировалась в значительной степени под влиянием «прагматического поворота» и аналитической дискуссии в европейской философии XX века
nodes -> Темы контрольных работ по курсу «история античной философии»
nodes -> Лекции 4 часов, семинары 16 часов, сам работа часов, экзамен. Тема Парадигмы и концепции в философии науки
nodes -> Первая глава «Виртуальность современного общества: история и современность» состоит из двух параграфов, в которых
nodes -> На Ученом Совете философского факультета
nodes -> А. И. Аврус, А. П. Новиков От Хвалынска до Тамбова
nodes -> Вопросы к экзамену по дисциплине «Эстетика»
nodes -> Эстетика Темы контрольных работ для студентов заочного отделения философского факультета 5 курс, специальность «Философия»
nodes -> Темы контрольных работ по дисциплине «Социальное управление конфликтами» для студентов з/о, специальность «Философия»


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница