Аутентичность этнических традиций как инструмент культурной политики



Скачать 118.21 Kb.
Дата14.05.2018
Размер118.21 Kb.
ТипПрезентация

Соловьева А.Н.
Аутентичность этнических традиций как инструмент

культурной политики.

Аутентичность – термин, обозначающий комплекс представлений социокультурных групп о подлинности, истинности и неподдельности традиционных культурных черт, на основании которых осуществляется репрезентация и воспроизводство их идентичности. Термин «аутентичность» заимствован культурологией, социологией и этнологией из философии, что обуславливает его многозначность и сложности его использования в эмпирических исследованиях культуры. Философская трактовка понятия «аутентичность» связана с отражением сущности актуального бытия человека, его экзистенции, рассматриваемой в терминах личностного, наполненного подлинным опытом переживания индивидом ситуаций вовлечения в мир. Категория «аутентичность» используется для описания различных проявлений стремления к «подлинности» как особому способу жизненного опыта Ж. П. Сартром, М. Хайдеггером, Т. Адорно, В. Беньямином и др.

В качестве теоретической единицы исследований социологов, этнологов и фольклористов понятие «аутентичность» активно используется со второй половины XX века. С конца 1970-х годов предметом оживленных дискуссий представителей этих наук становятся аналитические механизмы и границы применимости концепта «аутентичность» как инструмента исследования специфики традиционных культур (преимущественно этнических), помещенных в модернизационный и глобализационный контекст. До настоящего времени термин «аутентичность» сохраняет свою многозначность и полемическую направленность, отражая как противоречия, так и взаимную дополнительность концепций осуществления культурных традиций в современном мире. В российской культурологии, этнологии и социологии термин «аутентичность» появляется сравнительно недавно и его содержание определяется парадигмой «поиска аутентичности», то есть актуализации «древнего», «первичного», «изначального» смыслового и нормативного содержания различных форм этнокультурных традиций.

Важной функцией культуры является обеспечение преемственности, т.е. процесса изменения или сохранения в неизменности комплекса маркеров групповых различий (идей и складывающихся вокруг них отношений), который приводил бы их в соответствие с их ценностным обоснованием и формирующимися на его основе социальными институтами. Поэтому термин «этническая культура», определяемый в контексте процессов отбора, стереотипизации и воспроизводства социального опыта в системе связей настоящего с прошлым, оказывается синонимом или, точнее, почти синонимом «традиции».

По мнению Д. Гросса для отнесения культурного феномена к традиции необходимо соблюдение трех условий. Во-первых, традиция должна связывать, как минимум три поколения (то есть две передачи). Во-вторых, традиция, передающая ощущение прошлого в настоящее, должна обладать духовным или нравственным авторитетом. В-третьих, традиция должна отражать преемственность между прошлым и настоящим. Кроме того, традиция должна создавать ощущение, что она последовательно передавалась во времени, то есть обладает непрерывностью1.

Репрезентация культурных черт в качестве «традиционных» осуществляется в специфическом контексте коллективной памяти сообщества, идентичность которого они формируют и утверждают. М. Хальбвакс проводит различие между коллективной памятью в собственном смысле и традицией: первой соответствует коммуникативная – спонтанная, а второй культурная – осмысленная и концептуальная память об уже интерпретированном опыте. Традиция осуществляет стремление сообщества к закреплению ясно выраженного и эмоционально наполненного образа прошлого, однако, высвобождаясь из контекста живой коммуникации, она становится каноническим вместилищем «увековеченного воспоминания»2. В дописьменных обществах передача общественного наследия происходит через непосредственный контакт, а потому передаваемые ценности отождествляются с конкретными лицами, событиями, переживаемыми чувствами, закрепленными в легендах, символах, ритуалах. Каждое новое поколение вносит свой пласт символов и легенд, наращивая «культурный пласт» традиции. Жизнь традиции – в ее гибком обновлении. Письменность, напротив, имеет возможность «законсервировать» традиции до такой степени, что спустя столетие она покажется «седой стариной», утратится понимание ее смыслов и тайна знаков3. Выявление и описание традиций в качестве воспроизводящихся во времени объективно (то есть независимо от субъекта) заданных и практически неизменных моделей становится возможным только ретроспективно, на «расстоянии», порожденном ее письменными (в частности научными) категоризациями, разграничением и противопоставлением традиционной и инновативной частей культуры.

Активное изучение феномена традиции является основой реализации консервативных культурных политик, репрезентативные механизмы которых базируются на реконструкциях либо «исконного» состояния этнокультуры, либо ее «прошлого» опыта, актуализированного жизненной средой настоящего. В качестве наиболее очевидных и осязаемых типов фольклорной составляющей этнической традиции рассматриваются тексты, пришедшие из прошлого. Единство фольклорного материала, владения им и менталитета среды, внутри которой и во взаимоотношениях с которой возможны его интерпретации и воспроизводство, описывается фольклористами и этнологами как основание специфического традиционного типа культуры.

Утверждение традиционности в качестве доминантного принципа выявления аутентичной составляющей этнической культуры делает необходимым разграничение либо «степени» традиционности (конфигурации традиционных и инновационных черт), либо характера инновационных («внешних») влияний на состояние жизненной среды того или иного сообщества. Критический анализ данного подхода к изучению изменяющихся традиционных культур акцентирует следующие недостатки используемых исследователями приемов и методов. Во-первых, важность поисков «аутентичности» приводит к описанию «другого» либо как помещенного вне изменяющегося контекста, либо в исторический момент до его появления. Во-вторых, тенденция рассматривать традиционные общества как статичные, а не динамические явления оборачивается их эссенциализацией, т.е. перечислением традиционных черт как предзаданных, изначальных, возникших в период до появления внешнего модернизационного влияния и стремительно разрушающихся в результате его появления. В-третьих, попытка анализировать аутентичную культуру отдельно от всего остального мира и выводы о том, что ее представители изменяются, пассивно воспринимая воздействие западной модернизации, приводит к акцентированию ее изоляционизма и инертности. В-четвертых, идея вневременности, внеисторичности традиции заставляет исследователя принимать за проявления неизменности традиционной жизни фиксируемые им/ею влияния широкого внешнего контекста. В-пятых, значительное упрощение проявлений традиционности происходит в результате действия механизма «зеркала», т.е. проекции на изучаемый объект идеализированного образа культуры ее исследователя4.

Преодоление ограниченности репрезентаций традиционности в качестве совокупности устойчивых форм социальных и культурных данностей возможно, если рассматривать традицию не как то, что понимают под фольклором, не унаследованные от прошлого организационные структуры, а как траекторию возврата к онтологическому источнику этих структур, имеющему метафизическую основу.

Альтернативный взгляд на «аутентичность» этнокультурных форм и практик как на интеллектуальный конструкт ученых или активистов традиционализма появляется в результате распространения идей социального конструктивизма, рефлексивной антропологии и постколониальных исследований.

С точки зрения конструктивистов научная проблема состоит не в том, что такое аутентичность, а в том, кому и зачем она нужна, а также как она используется в различных дискурсах. Аутентичность рассматривается не как качество этнокультурного объекта, а как оценочная категория, постоянно формирующаяся и трансформирующаяся в социальных процессах. Согласно конструктивистским теориям этничности и культуры под традицией следует понимать воспроизводимые в социокультурном пространстве типы социальных практик, модели поведения вместе с их ментальным обоснованием (стереотипами социальной логики, когнитивными структурами), символическую конструкцию, непрерывно творимую живущими поколениями и меняющуюся в зависимости от субъективной интерпретации и переосмысления5.

Представления о существовании комплекса архаичных и статичных черт традиционной культуры, которые могут быть критерием «исконности» ее современных форм, служит основанием для доказательства объективности признаков «культурной аутентичности». Важнейшей характеристикой аутентичности этнической культуры, отмечаемой представителями объективного подхода к ее описанию, является «некоммерческий», не соответствующий логике процессов производства и потребления смысл традиционных культурных текстов и артефактов. Желание выявить и зафиксировать аутентичные символы и артефакты отражает основополагающее для логики модернизации стремление к универсальным истинам и вневременным ценностям. Модернизационные и глобализационные процессы (в том числе и исследовательские), инициируемые желанием людей приобщиться к вневременным и подлинным формам традиций, разрушают целостность их культурных проявлений. В момент, когда традиционный артефакт становится объектом целенаправленного и рационализированного воздействия (с целью фиксации, реконструкции или потребления), он выделяется из естественной среды формирования и функционирования (в повседневной жизни этнического сообщества) и утрачивает «ауру» своей подлинности. Для модернизма «интимность, индивидуальная неповторимость «своей» смерти и момента осознания ее неизбежности – ключ к аутентичности, и чтобы его получить, нужна деконструкция всех ментальных и социокультурных конструкций, которые создает коллективность»6. Интерпретации аутентичности как объективно заданной сущности культурной традиции не позволяют рассматривать коммерциализованные и глобализированные этнокультурные практики как реализацию стремления людей пережить «подлинный» культурный опыт.

Концепция «эмерджентной»7 (“emergent”, т.е. согласно буквальному переводу «возникающей ситуативно») аутентичности акцентирует внимание исследователя на исторически и социально сконструированных, динамических измерениях этнокультурных практик и текстов. В определенных исторических условиях традиционные артефакты могут оцениваться как привнесенные извне или «неаутентичные», а с течением времени или в результате изменения социальной ситуации они начинают признаваться аутентичными даже учеными - экспертами. В контексте культурных индустрий (туризма, моды, арт-бизнеса) аутентичность проявляется в процессах отбора и интерпретации, реализующих приоритеты исследователей, представителей региональной власти, маркетологов и т.д. Например, работы ремесленников оцениваются участниками рынка произведений искусства и сувениров на основании их уникальности и оригинальности, рукотворности, соответствия технологическим, эстетическим и функциональным критериям, выработанным в рамках исторически сложившихся локальных декоративных стилей. Наблюдать процесс придания аутентичности этнокультурным объектам можно на ярмарках и в магазинах сувениров, где демонстрируется процесс их ручного изготовления. Для того чтобы подтвердить наличие и степень аутентичности тех или иных предметов, а также присвоить им «локальный» статус зачастую применяется научная (этнологическая или искусствоведческая) экспертиза. В контексте культурной политики категория «аутентичность» отражает степень влияния представлений различных социальных групп о «подлинности» и «исконности» художественных приемов, форм и жанров, сложившихся в локальных племенных и этнических сообществах, на определение места «традиционного творчества» в контексте современного глобализированного искусства8.

Термин «экзистенциальная аутентичность»9 выявляет специфику психологического подхода к рассмотрению «подлинности» как потенциально присущего индивиду состояния, которое может быть актуализировано той или иной культурной практикой. Теоретики постмодернизма рассматривают аутентичность как автономную «симулятивную» единицу, характеризующую не «реальные» или «настоящие» культурные объекты, а набор предшествующих им и претендующих на «воображаемую реальность» их искусственных подобий, созданных массовой индустрией.

В постколониальных исследованиях аутентичность описывается как часть процесса репрезентации образа «Другого» (чаще всего «примитивного», «архаичного» и неспособного к развитию племенного или этнического сообщества), механизмы которого выработаны и контролируются доминирующей «западной» культурой, а также являются отражением идеологии модернизации. Консервативный подход к аутентичности как категории «внеисторичности» и статичности традиционных культурных черт используется в колониальной риторике как инструмент культурной дискриминации (маргинализации) как сообществ, которым в большей степени присущи гибридные формы, возникшие в результате взаимодействия различных этнических, религиозных и сословно-классовых традиций, так и племенных (аборигенных) групп, целостность и органичность традиций которых воспринимается как атрибут «экзотичности» и «примитивности».

Теоретиками мультикультурализма10 категория «аутентичность» используется для характеристики комплексности процессов этнокультурной идентификации в современном постнациональном глобализированном мире. При изучении транснациональных групп (диаспор, субкультур мигрантов, интернет-сообществ и т.д.) аутентичность не может определяться как следствие абсолютной и полной принадлежности индивида «своей» культуре, «укорененности» в ее традициях. Признание «множественной» (мультиплицированной) идентичности как неотъемлемой характеристики современного человека, находящегося в пространстве пересечения глобальных политических, информационных и экономических потоков, означает принятие многообразия способов быть «аутентичным субъектом». В мультикультуралистском контексте «аутентичность» - это характеристика способности индивида к диалогу с другой культурой, атрибут коммуникации, построенной на основании риторики различий, противостоящей стереотипности опыта, сформированного доминантными идеологизированными дискурсами. Aутентичность субъекта «культуры различий» основывается на идее свободы и признания права быть «другим», опираясь на «подлинность» жизненного опыта, предшествующую процессам самоидентификации, находящуюся за пределами образов «я» и их репрезентаций. Поэтому «аутентичность» индивида рассматривается в мультикультуралистских концепциях как внеоценочная и неоперационализируемая базовая теоретическая рефлексивная доминанта исследования, не имеющая в отличие от понятия «идентичность», четких политических (гражданского, например), ценностных, языковых, религиозных и других эмпирических показателей культурной принадлежности.

То, что мы понимаем под «традиционной культурой» в современных условиях часто становится формой и практикой сопротивления модернизации, способствующей воспроизводству этнического образа жизни и мировосприятия. Протестность чаще всего базируется на культурном комплексе «ностальгии» и «утраты» - то есть тех контекстов, в которых наиболее плодотворно работает «воображаемое» этнокультурных групп. Можно даже выявить специфический «словарь традиционализма», включающий в себя набор концептов, отражающих разные тематические дискурсы «протестности»: эколого – культурный (актуализирующий опасность исчезновения уникальных культурных территорий); социо – культурный (репрезентирующий распад традиционных групп – например, крестьянства); мемориально – культурный (осуждающий коммерциализацию памятников культурного наследия, наделение их популярными смыслами)11. Давно уже не являясь «пережитком» прошедшей исторической эпохи традиционная (которую можно интерпретировать как протестную) культура воспроизводится творческими усилиями подчиненных доминантным идеологиям народов в разных частях мира, мобилизующими ее символический капитал в качестве ресурса для формирования идентичностей, включающих их в сложные глобально/локальные контексты12. Определение локальной культуры сельских сообществ в качестве «этнической» предоставляет возможность самым разнообразным социальным группам осваивать (в реальных миграциях или с помощью медиа образов) комплексные транснациональные пространства и многообразие новых профессиональных и политических ролей.

В дискурсе развития традиционные объекты антропологии – племена, «туземцы», крестьяне, изолированные от внешнего мира сельские сообщества обретают новую форму репрезентации в качестве «этнических групп», наполняя категории «этничность», «этническая традиция» и «аутентичность» необычайно противоречивым содержанием.



Таким образом, многообразие интерпретаций понятия «аутентичность», сложившееся в современных социальных науках, позволяет исследователям анализировать и описывать не столько фиксированные различия «настоящих» и искусственно «изобретенных» черт культурных объектов, сколько динамические социальные процессы обретения или утраты качеств «подлинности», что значительно расширяет круг решаемых ими значимых социокультурных проблем.



1 Gross D. The Past in Ruins: Tradition and the Critique of Modernity. – Amherst, 1992.

2 Цит. по: Ассман Я. Культурная память. - М., 2004. - С.68.

3 Березовая Л.Г. Культурная история: проблема научной интерпретации // Традиционное сознание: проблемы реконструкции. / Отв. ред. О.М.Рындина.. - Томск, 2004. - С. 28.

4 Carrier J. G. Preface // History and Tradition in Melanesian Anthropology / J.G.Carrier (ed.). - Berkeley, 1992. – P. vii-ix

5 Glassie H. Tradition // Journal of American Folklore. - 1995 . - No108 .- P.395 – 412.

6 Полонская И.Н. Традиция: от сакральных оснований к современности. – Ростов – на – Дону, 2006. - С.50-51.

7 Cohen E. Authenticity and Commoditization in Tourism // Annals of Tourism Research. - 1988. - No.15. – P. 371-386.

8 Coleman E. B. Appreciating "Traditional" Aboriginal Painting Aesthetically // The Journal of Aesthetics and Art Criticism. - Summer 2004. - No 62 (3). - P. 237.

9 Wang N. Tourism and Modernity: A Sociological Analysis. - Oxford, 2000.

10 См. Taylor C. The Politics of Recognition // Multiculturalism. Examining Politics of Recognition. / Gutmann A. (ed). - Princeton, 1994. - P. 25-73.

11 Balmurli N. Masking and Veiling Protests. Culture and Ideology in Representing Globalization // Cultural Dynamics. - Vol. 15. - Number 2. - July 2003. – P. 213-235.

12 Kearney M. Reconceptualizing the Peasantry. – Riverside, 1996. – С.178


Каталог: cong files
cong files -> Перспективы образования в диапазоне конфликта «человеческое – пост(не)человеческое будущее»
cong files -> Развитие техносферы и личностных качеств как планетарного явления
cong files -> Религиозные представления японцев
cong files -> Интернет-коммуникации как фактор формирования социокультурной идентичности
cong files -> Зачем экономике нужна культура?
cong files -> Программа для I-II ступени обучения / Г. С. Попова Санаайа. Мин-во образования рс
cong files -> Культурологическая экспертиза в контексте процесса институциализации
cong files -> Модусы субъективности в культуре Конев Владимир Александрович
cong files -> Креативность культуры: ценность и отчуждение
cong files -> Эгоцентрические культурфеномены личности в современной культуре российского арт-рынка


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница