Археология религии: со-бытие рациональностей


Необходимость re-ligio: вперед к архаике



Скачать 360.35 Kb.
страница6/7
Дата01.02.2018
Размер360.35 Kb.
1   2   3   4   5   6   7
Необходимость re-ligio: вперед к архаике. Фалес Милетский относится древней традицией к числу «семи мудрецов». Но он единственный из них, кого называют философом. Фемистий по этому поводу писал, что известные изречения других мудрецов являются полезными и содержащими значительный смысл, но все они «бездоказательные, похожие на приказ и назидающие лишь в малой толике добродетели» . [21] Это замечание Фемистия может свидетельствовать, с одной стороны, о выходе общественного сознания Древней Эллады на качественно новый уровень самоорганизации, основными принципами которого являются принципы построения теории, один из которых и был упомянут Фемистием. Кроме того, эти принципы подразумевают рационально-понятийные средства представления соответствующего мыслительного материала, выделение исходных основоположений максимальной для данного мыслительного материала общности, а также возможность сформулировать на их основе остальные утверждения. [5] Здесь философия как первоначальная форма рациональности косвенно противопоставляется другим формам (рациональной?) мысли, существовавшим еще до возникновения философии (см. также Ж.-П. Вернан, Ф. Х. Кессиди, А. Н. Чанышев, В. И. Кузищин, В. С. Швырев, А. А. Новиков и др.), таким как мифология и религия. Однако, с другой стороны, я полагаю, Фемистий свидетельствует о том, что к этому времени был утерян смысл единственности и ответственности, т. е. сакральности3 слова, которое до этого было Логосом, на которое можно было положиться, и в котором нельзя было сомневаться. Логос перестал быть единым-единственным с мифом и ему потребовались рациональные доказательства. Миф перестал нести достоверность и ответственность, от размежевания потеряли оба. Философия с самого своего рождения двигалась «от мифа к логосу». А человеку всегда не хватало утраченного мифа. И если мы попытаемся вникнуть в античную традицию мысли и понять, что мы потеряли и что обрели с древних времен, то выяснится, что наши приобретения сомнительны, а вот утраты действительно велики. [1, с. 126]

В Средние века доминирующая религиозная доктрина основывалась на авторитете Священного писания, поэтому архаичным называли все дохристианское наследие, всю античность. Но это наследие оказалось не архаичным, но архаическим4. Оно, как считает В. В. Савчук, присутствует в каждом акте сознания и поведения, а также в большей или меньшей степени определяет мотивационную и волевую сферы. Однако, как бы полно ни проявлялось архаическое сознание в тех или иных случаях, реконструировать в первозданном виде сознание первобытного человека невозможно, как невозможно преодолеть архаические элементы сознания, которые по инерции часто связывают с дикостью, агрессивностью, кровожадностью и прочими проявлениями неискоренимого зла в человеческой натуре. [16, с. 8] Пытаться реконструировать архаическое сознание – значит пытаться восстанавливать единственность, выпросить милость, милостыню у мира, который не знает, что это такое. Но и отождествлять архаику со злом также совершенно неверно. Архаическое сознание — предпосылка всякой сознательности и мысли, условие их жизненности, и поэтому архаическое сознание необходимо культивировать. Ведь полное отречение от архаического сознания возможно лишь как отказ от самого сознания. Архаическое выражает первый стихийный опыт постижения человеком мира, первый опыт культурных усилий, первой сознательности. [16, с. 14] В настоящее время рекультивация архаического значит встраивание человеческого в природное. Это усилие, направленное на сведение множества людей в коллективность, формируемую общим осознанием принятия новой формы выживания, предполагающей отказ от ряда потребностей и желаний, от иллюзии господства и преимущества в пользу коллективному состоянию и продвижению, впитывающему в «я» все большее количество «мы», но, одновременно, направленное по геомагнитным линиям индивидуальной памяти и возбуждающее чувство уникальности общего рода, вписанного в обжитый им ландшафт. [16, с. 8–10] Это не новая «соборность», призванная заменить соборность, предлагаемую религией, где человек греховен изначально, религией без архаики, несущей в себе кровь ответственности, религией–симулякром, от которой осталась только форма, в которую вместо подлинного, изначального смысла и содержания встроены модели, отвечающие на конъюнктурные социальные и политические запросы. Такие модели настроены на тотальность, тоталитарность и вследствие этого порождают альтернативные духовные поиски, так или иначе направленные на возрождение архаического. Это зов крови, это поиск некогда Родного5, свободного и буйно-живого, а не канонического и мертво-холодного. В этом отношении, очевидно, острой актуальностью обладают рекультивация и возрождение на новой почве архаики тех состояний и смыслов re-ligio, которые не ограничены каноном, ритуальные выражения которых гибки и пластичны и создают дискурсивное поле единственности и ответственности. Здесь re-ligio – попытка вернуться и заново начать изначальный единый-единственный диалог человека и мира. Здесь re-ligio – коммуникация, построенная на принципе обратной связи.6

Кризисы и проблемы – экологические, социальные и многие другие, – обострившиеся к концу XX в. не дают возможности человеку выбирать: культивировать или не культивировать архаическое сознание. Культивация такого сознания неизбежно ставится проблемой выживания человека в мире и проявляется в переосмыслении способов взаимодействия общества и природы, в возрастании роли нравственного и эстетического отношения к природе. Более того, отношение общества и природы может быть адекватно описано, если оно берется как отношение двух активных и равноправных начал. Отношение к природе как к живому существу, как к тому, что не только противостоит человеку или объемлет его, но и указывает на собственную органическую и неорганическую природу человека (поэтому любое описание есть описание изнутри, есть самоописание), воскрешает в принципиальных моментах архаические формы освоения мира архаического мировоззрения. [16, с. 12]



Это не возврат в некие страшные и темные времена, как пытаются нас уверить распространенные стереотипы, а движение вперед. Со-бытийствуя с христианской рациональностью, архаика также развивалась и совершенствовалась и сейчас представляет ей достаточно серьезную альтернативу. Предлагаемые обычно переосмысление, разработка представлений о разных культурно-исторически обусловленных типах и формах рациональности, поиски ее новых форм и стратегий выживания человека, означают всего лишь игры разума в пределах заданной и доминирующей христианской парадигмы. Реальным выходом из этой ситуации могла бы быть смена стратегии рациональности с учетом многомерного пространства архаической рациональности, воссоздание первосмыслов re-ligio. Для этого необходима археология религии, а, следовательно, очевидно и неизбежно, археология рациональности, ответственности, коммуникации, свободы и желания; но именно эта парадигма определяет перспективу и направление дальнейших исследований re-ligio.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница