Андрей фурсов колокола истории



страница28/78
Дата10.05.2018
Размер5.14 Mb.
ТипКнига
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   ...   78
ХХIХ

Так же как капитализм не способен реализовать себя в качестве одной-единой «глобальной формации», АСП не может реализовать себя в качестве одной-единственной цивилизации. АСП представлен несколькими цивилизациями (в отличие от Европы в целом, где одна цивилизация представлена несколькими формациями). С этой точки зрения, логику развития АСП и восточных цивилизаций имеет смысл изучать не только саму по себе. Это им пример, исторический case study того, как ведут себя социальные системы, которые уперлись в барьер своих локальных (региональных) природных производственных сил. Ныне капитализм, а в его лице христианский исторический субъект и Европейская цивилизация уперлись в свой природный барьер, но не локальный, а глобальный — в биосферу в целом. У азиатских цивилизации был отлаженный (хотя, конечно же, жесткий и брутально-натуральный) механизм приведения в соответствие людской массы и природных ресурсов, субъективной и объективной форм натуральных (природных) производительных сил: социальный конфликт (чаще всего восстание низов), разрастающийся в гражданскую войну; физическое вырезание части господствующих и угнетенных групп; приход кочевников (если имеется степной хинтерланд), которые довершают дело. А если степного хинтерланда нет, то просто каких-то пограничных полуварварских племен. И социальная машина азиатского типа как бы возвращалась в прошлое.

Во всех крупнейших цивилизационных ареалах Востока — мусульманском, индуистском и конфуцианском — были мыслители, которые четко фиксировали это циклическое или, скажем мягче, одноплоскостное развитие. У арабов, например, это был Ибн-Халдун. В либеральную и марксистскую «прогрессистские линейки» циклизм не помещался. Особенно неприемлем он был для вульгарно-марксистских форм советского образца. Но против реальности истории не попрешь: азиатские общества выработали свой «нелинейный» механизм отношений с Природой, правила игры своих социумов с «их» локальной формой Биосферы.

Европейские структуры, будь то античное общество или феодальное, принципиально иначе выходили из кризиса в отношениях Социум — Природа. Кризис разрешался каждый раз путем резкого расширения обитаемого пространства. История Европейской цивилизации — это история пульсаций, расширяющихся концентрических кругов в пространстве — европейском, евразийском, мировом. Ни одна другая цивилизация такой широкомасштабной пульсации не знает. Что еще важнее, европейцы как бы накрывали это пространство своим временем, включая чужое время в европейское. Это был специфически европейский способ присвоения пространства и контроля над ним с помощью европейского времени, воплощенного в Собственности.

Кризис феодализма привел к мировой экспансии европейского исторического субъекта, который теперь — посредством капитализма — охватил весь мир, всю планету, всю Биосферу. Это означает несколько вещей. во-первых, миссия европейского исторического субъекта как христианского выполнена. Универсализм совпал с планетарностью. Во-вторых, это значит, что экстенсивный, пульсирующий европейский механизм снятия противоречий между Обществом и Природой больше работать не может — он уперся в Биосферу, и именно Биосфера ныне сигнализирует об ограниченности и ущербности этого механизма. Впервые капитализм и европейский исторический субъект, христианство уперлись в такую природную стену, в такой природный барьер, который они не могут взять, ибо это будет прыжок в ничто. Сломать эту стену можно — но только с жизнью вообще.

Так капитализм, Европейская цивилизация, кстати с помощью и посредством НТР, впервые в своей истории оказались в отношениях с природой (а опосредованно — с самими собой) в положении цивилизаций Востока, АСП, т. е. таких обществ, в которых субъект социально не фиксируется, где мысль, как привило, нe знает дихотомии «субъект — объект», где субъектность растворена непосредственно в природе (зооморфные боги) или в ее сконденсированной изоморфе — безличных мировых законах типа ме, кармы, дао. А ведь само рождение европейского исторического субъекта было идейно зафиксировано как победа антропоморфных богов над зооморфными и титанами, как победа Зевса над Ананке-Необходимостью (греческим аналогом безличных мировых законов), наконец, как окончательная победа людей (героев), не связанных, в отличие от богов, клятвой Стикса, над титанами и их потомками.

Короче, капитализм подвел европейского субъекта в отношениях с Природой к такой ситуации, в которой ему трудно быть субъектом. Это получает и идейное отражение, с одной стороны, в распространении восточных культурно-религиозных форм, с другой — в экологическом движении. Это уже серьезнее, чем поздняя осень капитализма. Это — осень Европейской цивилизации и христианства. Осень Белого Человека (только не надо упрекать меня в расизме; а впрочем — как угодно).

В этом смысле падение коммунизма и симптоматично, и символично. Природоборчество коммунизма было высшим в XX (и для XX) в. проявлением вне-, над- и антиприродности и Капиталистической Эпохи, и Христианского субъекта (атеизм возможен только в христианстве; это — христианство, доведенное до логического, хотя быть может и негативного завершения; но опять же, такой негатив возможен только в христианстве), и Европейской цивилизации. В коммунизме природоборчество капитализма и христианства обрело свою мощнейшую и чистейшую форму, не ограниченную или почти неограниченную никакой субстанцией. Решение повернуть вспять реки Сибири было не только и не просто проявлением старческой дури нескольких маразматиков. Это решение опиралось на 70 лет покорения природы. Думаю, правы те, кто считает Лысенко (сюда можно добавить и Мичурина) не обскурантом и шарлатаном (это в данном случае скорее его личные характеристики), а чистейшим проявлением социального типа Победителя Природы, у которого «вместо сердца пламенный мотор». А ведь помимо поворота рек и Лысенко было многое другое. Например, институт (в 20-е годы), который под пристальным вниманием ЦК ВКП(б) и лично т. Троцкого разрабатывал проблему выведения нового человека — Homo Communisticus — путем скрещивания человека и обезьяны. Что тут скажешь? Нам нет преград. В этом, помимо прочего, проявляется постмодерн или, по крайней мере, мощная постмодернистская тенденция в коммунизме.

Ф.Джемисон, сравнивая Современность (Modernity) с постмодернизмом, писал: модернизм, Современность означают, что в индустриальном мире существуют «остаточные зоны» природы, что природа как-то сосуществует с индустрией. Постмодернистский, постсовременный мир — это мир, из которого природа вытеснена; это — денатурализованный, постприродный и одновременно постиндустриальный мир (23, c. VIII). Говоря другими словами, НТР устраняет противоречие между Индустрией и Природой, делая искусственной саму Природу. Тем самым НТР закладывает фундамент для устранения, снятия противоречия между Обществом (Историей, Культурой) и Природой. Однако конкретная форма снятия — социальная или асоциальная — будет зависеть от ряда обстоятельств, в том числе и от хода общественной борьбы.

Возвращаясь с проблеме «Коммунизм и Природа», еще раз отмечу этот постмодернистский крен коммунистического общества. Природа вообще играла специфическую роль в воспроизводстве коммунизма и его господствующих групп, будучи дополнительным резервом сверхпотребления (и это еще один источник нашего «постмодернизма», но уже совершенно коммунистическо-социосистемный). Показательно и то, что в крушение коммунизма внесли свой вклад и исчерпание трудовых ресурсов, т. е. экстенсивного, «природно-физического» фактора, и экологический кризис, и вообще крах в рамках треугольника «Человек — Техника — Природа». Символ — Чернобыль. Показательно, что обладатель этого символа, этой «награды» — именно коммунизм (причем коммунизм умирающий), а не технически более развитый капитализм: «С прибытием в НТР по-коммунистически».

И вот еще что очень показательно. Не успел рухнуть коммунизм с его строгим и оптимистичным рационально-универсалистским подходом («Нам нет преград на море и на суше»), место этого подхода заняли астрологи, ворожеи, экстрасенсы, прорицатели, «исихотэрапэуты», знахари, заряжатели воды, с которыми взялась конкурировать церковь, иноземные проповедники-шоумены и т. д. и т. п. Заняли быстро и разом. Как будто и всегда здесь были. Аналогичный процесс развивается на Западе, но там он внешне выглядит благопристойнее (это неудивительно, хотя шарлатан — везде шарлатан) и развивается медленнее. Мы опять напялили сапоги-скороходы сорок пятого, растоптанного. Но и то же время продемонстрировали завершение постмодерна в его логически чистой, свободной от субстанциональных искажений форме. И это — одна из примет и тенденций грядущего века.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   ...   78


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница