Американские коллеги Визит американского президента Никсона в Москву после завершения «холодной войны»



Скачать 249.04 Kb.
Дата04.06.2018
Размер249.04 Kb.

Американские коллеги

Визит американского президента Никсона в Москву после завершения «холодной войны» готовили сотруд­ники 9-го управления КГБ СССР совместно с амери­канской «Сикрит сервис». Тогда я впервые живьем уви­дел сотрудников этой громкой и неординарной службы. Группа из «Secret service» поразила меня своей числен­ностью, обилием автомашин, спецтехники и не свой­ственным нашим сотрудникам охраны умиротворенным выражением лиц. В ту пору я и предположить не мог, что через несколько лет не только побываю в штаб-квар­тире «Сикрит сервис», но и подружусь с ее руководите­лями (вообще-то название Службы охраны президента США не принято переводить на иностранные языки: во всем мире ее называют «Secret service»).

Про «Secret service» много писали в нашей прессе, но практически вся информации была далека от истины. Журналисты либо преувеличивали возможности амери­канцев, либо слишком умаляли их достоинства. Порой становилось даже обидно за коллег. На самом деле служба эта крайне влиятельна. Присутствие ее сотрудников на любом мероприятии невозможно не заметить. Некото­рые из них действительно напоминают героев боевиков — плечистые, наблюдательные, вездесущие. Демонстрация силы — один из профессиональных приемов. Наша СБП (Служба безопасности Президента России) по эффек­тивности ни в чем не уступала американской, хотя иног­да использовала в работе иные методы. О них нельзя рассказывать подробно, это своего рода «ноу-хау» безо­пасности главы государства. Ограничусь лишь одним, пожалуй, даже не самым ярким примером.

После начала войны в Чечне Ельцину стали открыто угрожать расправой чеченские боевики. Тогда в прези­дентском кортеже появилась еще одна машина — в ней находились офицеры спецназа СБП с полным боевым комплектом, включая гранатометы. Никто на эту маши­ну особого внимания не обратил. Тихо, без обществен­ной огласки она свою роль выполнила. Сила была про­демонстрирована только тем, кто в этой демонстрации нуждался.

С представителями «Secret service» еще при Джордже Буше у меня сразу сложились вежливые, деловые отно­шения. После избрания Клинтона в службе произошли новые назначения. Элджи Боурон стал ее руководите­лем, а Ричард Гриффин — заместителем.

С ними-то мы и сошлись.

Во время первого визита Клинтона в Россию мы с Барсуковым пригласили Боурона и Гриффина на дру­жеский ужин. Накрыли стол по-русски: обильный, с икоркой, осетриной, водкой, коньяком... Американцы, увидев все эти художественно украшенные салаты и за­куски, нетрадиционное для Запада количество крепких напитков на столе, в первое мгновение чуть растерялись. Не часто, видимо, принимали Боурона и Гриффина столь щедро.

Потом гости освоились, и вскоре мы лично для себя развеяли еще один миф про американцев. Коллеги не страдали плохим аппетитом. Им нравилось русское сало, они понимали толк в икре и мясных деликатесах. Более того, ни Элджи, ни Дик ни разу не попытались пропус­тить тост, и каждый из них выпил граммов по семьсот. Возникло ощущение, будто мы сидим за столом с рус­скими мужиками, только разговариваем через перевод­чика.

Боурон и Гриффин — почти ровесники. Гриффин — раскованный, остроумный парень с голливудской вне­шностью. Он постоянно подтрунивал над чуть флегма­тичным, с виду медлительным Элджи. За трапезой мы все подшучивали друг над другом, хвастались, словно мальчишки, спортивными и другими победами. Каждый из нас занимался спортом. Без тренировок трудно вы­полнить проверочные тесты. Но для американцев заня­тия спортом оказались важнее, чем для нас, — они чаще сдают экзамены по физподготовке.

Как нередко случается в жизни, прежде Дик был на­чальником Элджи, а теперь они поменялись ролями. Но служебные перестановки не изменили приятельских от­ношений. Дик гордился карьерой Элджи — тот начинал работу в службе простым агентом (то есть рядовым штат­ным сотрудником; в российских же спецслужбах агент — это сексот, нештатный сотрудник) и спустя годы возгла­вил ее.

Во время ответного визита Ельцина в Америку кол­леги из «Secret sevice» не оставили нас с Барсуковым без внимания. И оказали доверие, которого мы никак не ожидали. Я расхаживал по Белому дому в Вашингтоне, словно по Кремлю, заглядывал во все служебные помещения. Прежде я тоже здесь бывал, но принимали меня поскромнее. Здание старое и, по российским меркам, тесноватое для президента. И в личных апартаментах четы Клинтонов не особенно просторно. Обстановка милая, уютная, комнаты утопают в живых цветах, а стены и сто­лики изобилуют фотографиями.

Фотоснимки в элегантных рамках развешаны и рас­ставлены повсюду — в кабинетах, залах совещаний, в коридорах, на лестницах. На каждой карточке непременно присутствует президент США: Клинтон на охоте, Клин­тон на отдыхе, на рыбалке, на корте, на беговой дорож­ке... С Хилари и без Хилари, с Моникой и без Моники... А прежде на фотографиях везде был Дж. Буш: на охоте, на отдыхе, на корте... С Барбарой и без Барбары... Сюже­ты одни и те же, места для фотокарточек — тоже, только лица главных персонажей поменялись. Из любопытства я попытался обнаружить в стене дырки от фотографий Буша, но не нашел — изображения Клинтона, видимо, повеси­ли на старые гвозди. Эта американская традиция меня даже растрогала. Я представил себе Кремль, обвешан­ный снимками Ельцина — на корте с Наиной, с Татья­ной в гостях у Абрамовича на Чукотке, с Гусинским на охоте на пернатых, с Чубайсом с электроудочкой на ры­балке, с Березовским в сибирской бане с веничками...

Борис Николаевич действительно после первой офи­циальной поездки в США поставил и в кабинете, и в комнате отдыха свои фотографии. Комнату, в которой Президент обедал, мы называли задней. На стене там висели старинная икона и портрет матери Ельцина. Его написал славный русский художник Илья Глазунов. Илья Сергеевич рассказывал мне, как трудно было ему рабо­тать. Он располагал только одной фотографией Клавдии Васильевны, не знал характера этой женщины, никогда не слышал ее голоса, не видел улыбки. Но желание и мастерство сделали свое дело — портрет получился пре­восходный. Глаза, волосы, мелкие морщинки были про­рисованы с присущей Илье Сергеевичу тщательностью.

Когда мы с Борисом Николаевичем обедали в задней комнате, на меня всегда со спокойным достоинством смотрела его мать. Портрет был сделан настолько искус­но, что в любом конце комнаты Клавдия Васильевна встречалась с посетителем взглядом. Иногда и со своим сыном тоже. Потом мы переехали из четырнадцатого корпуса Кремля в отремонтированный первый. Портрет не вписался в новый богатый интерьер. Картину отвезли на дачу. Сделали это без моего ведома.

Обычно мы, русские люди, все свои фотографии хра­ним либо в коробках из-под обуви, либо в примитивных альбомах. У Бориса Николаевича они были просто сва­лены в кучу. Во время переезда с одной квартиры на другую я помогал Ельциным разбирать фотокарточки. У них сохранились уникальные снимки — пожелтевшие, с ветхими краями, почти сорокалетней давности. Но уз­нать Бориса Николаевича на них можно — стройный, простоватый, но властный мужчина.

...Осмотрев досконально Белый дом, я вместе с Бар­суковым отправился в штаб-квартиру «Secret service». Мы попали в обычное железобетонное здание без архитек­турных излишеств. На двери не было никакой вывески, указывающей, что именно здесь расположена штаб-квар­тира Службы безопасности американского президента. Потом нам объяснили: эта железобетонная коробка не принадлежит «Secret service» целиком, служба занимает лишь несколько этажей.

Интерьер помещений тоже выглядел просто — ком­фортно, но без излишеств. Элджи и Дик встретили нас радостными возгласами. Сразу же вручили белые свите­ра с фирменными эмблемами. Когда коллеги находились в Москве, мы хотели подарить им по знаменитому тульскому ружью, но получили категорический отказ. Американским госслужащим запрещено принимать по­дарки дороже сорока долларов. Теперь наши ответные сувениры — «Палех» и «Гжель» — подходили под уста­новленную американским законом планку. Зато русскую икру и водку они приняли без лишних вопросов о сто­имости продуктов.

В штаб-квартире службы тоже накрыли стол. Меню можно было охарактеризовать одним емким словом — сухомятка: орехи, чипсы, малокалорийное печенье... В кабинете у Дика Гриффина совершенно открыто стояли крепкие напитки — виски, джин. Рядом с баром — аппарат, вырабатывающий лед. Ни в Кремле, ни тем более в ФСБ ничего подобного не увидишь. Если уж кто-то и предложит рюмочку коньяка в кабинете, то непременно извлечет бутылку из замаскированного под книжный шкаф бара или из другого тайника (неоднократно был участником «тайных вечерей», когда спиртное извлека­ли из опечатанных служебных сейфов, особенно во вре­мена перестройки).

Мы опять разговаривали через переводчика, но не­сколькими фразами по-английски смогли перебросить­ся сами. На эту встречу вместе с нами пришел шеф пре­зидентского протокола Шевченко. Он был растроган ис­кренностью наших взаимоотношений. Не чувствовалось ни чопорности, ни зазнайства, ни превосходства одних над другими. С подобными качествами иностранных коллег приходилось встречаться. Французские адъютан­ты, например, которые только президентскую шпагу носят да дверь открывают, до смешного заносчивы, я уже не говорю про канадских самовлюбленных держи­морд-дилетантов, как правило, бывших профессиональ­ных хоккеистов.

Барсукова заинтересовал жизненный уровень аген­тов американской охраны. Сравнивать его с нашим даже не имеет смысла — слишком велик разрыв. Американцы же деликатно удивлялись, как нам, российским руково­дителям спецслужб, удается выжить на такую «странную» зарплату. Дик и Элджи получали больше ста тысяч дол­ларов в год, а мы, генералы, — около шести. Вместе с премиями.

Сотрудник «Secret service» должен иметь минимум одно высшее образование, а предпочтительнее — два диплома. Необходимо также знание какого-нибудь ев­ропейского иностранного языка. При отборе в службу установлены и жесткие физические нормативы. Прежде всего по стрельбе. Мы с Элджи и Диком в меткости не соревновались, но, думаю, «обстреляли» бы коллег (я все-таки был неоднократным чемпионом «девятки» по стрель­бе из ПМ и револьвера). Еще во время визита Л.И. Бреж­нева в Америку произошел показательный случай. В со­ветской делегации был переводчик — по совместительству сотрудник 9-го управления КГБ — капитан Павел Его­ров. И вдруг Леонид Ильич захотел продемонстрировать американцам, как умеют стрелять в СССР обыкновен­ные переводчики. И парень этот, слегка смущаясь, по­казал блестящий, по американским меркам, результат, хотя в родном подразделении его успехи считались весь­ма средними.

Принятым в Службу безопасности американского президента сотрудникам выдают солидный кредит. Не все из них работают в Вашингтоне, откомандировать могут в любой штат Америки. Но где бы человек ни ока­зался, ему бесплатно выделяют дом. Причем жилье очень качественное. Положены также машина и деньги на обу­стройство. Если сотрудник проработает в этом городе всю жизнь, а потом уйдет на пенсию, дом перейдет в его личную собственность. Прослужив десять-пятнадцать лет, агенты получают такую пенсию в месяц, на которую в России можно год безбедно существовать. Чувствуя к себе заботливое отношение государства, сотрудники Службы безопасности с ответным рвением относятся к своим служебным обязанностям.

Помню, как во время женевской встречи Рейгана с Горбачевым мы были поражены приветливостью амери­канских коллег — они никогда не смотрели на нас как на врагов. Визит Рональда Рейгана они организовали масштабно: сняли в Женеве самый лучший отель полно­стью, до единого номера. Привезли около пятисот аген­тов. Повсюду их расставили, взяли под контроль подъезд­ные пути к отелю. А наша делегация разместилась скром­но, в советском представительстве при ООН. Но здание это, несмотря на малые силы, мы охраняли достаточно надежно, за счет, конечно, повышенной интенсивности в работе.

Сотрудников охраны, как правило, тоже приглашают на банкеты, только накрывают отдельный стол, рядом с основным. Еда почти ничем не отличается от президент­ского меню, а напитки вообще одинаковые. Американ­цы никогда ни грамма не выпивали, находясь на работе. Если у американского сотрудника охраны оружие, если в ухе у него наушник от рации, он никогда к спиртному не притронется. Может спокойно подойти к столу, перекусить, выпить минералки, сока.

Зато наши ребята так жестоко себя не мучили. Глав­ное, чтобы начальство ничего не заметило. А генералы старались пропустить рюмку так, чтобы подчиненные не видели. Плохо было лишь тем, кто краснел от спиртно­го. Красная физиономия после приема считалась одним из поводов для выяснения отношений между начальством и подчиненными в 9-м управлении КГБ.

У американцев же подобных казусов не случалось — они, как я уже пи­сал, на работе не пили. Что с них взять: не русские ведь.

...Гриффин и Боурон позвали своих ближайших со­ратников познакомиться с нами. Американцы разгляды­вали Барсукова и меня с откровенным интересом. Ока­зывается, совсем не дикие, не «монстры», а обычные, с виду нормальные ребята, такие же, как они сами. Про нас им рассказывали страшные вещи. Для убедительно­сти они достали из шкафа несколько газетных публика­ций: искаженное от ярости лицо Барсукова, дьявольская улыбка Коржакова. В жизни все оказалось иначе.

Особой темой разговора стала персона Хилари Клин­тон. Тогда мы вспомнили Раису Максимовну Горбачеву: как она командовала Плехановым, как заставляла его передвигать неподъемные бронзовые торшеры в крем­левском кабинете, вмешивалась в специфику охраны, навязывала кадровые приоритеты. Аналогичные пробле­мы были и у американцев.

Я же всегда настоятельно требовал, чтобы ни Наина Иосифовна, ни Татьяна Борисовна и никто другой из семьи Ельцина не вмешивались в дела охраны. Пару раз доводил Наину Иосифовну до слез при Президенте, ког­да она назойливо советовала, кого убрать из охраны, кого назначить, кого куда-то перевести... Заведенный ее при­читаниями, я жестким голосом говорил:

— Наина Иосифовна, я вас о-очень, очень прошу, не вмешивайтесь в работу Службы безопасности Президента.

Наина начинала шмыгать носом, но Борис Николае­вич не заступался, молчал. Спустя время она делала оче­редную попытку вмешательства. Тогда уже Ельцин не выдерживал:


  • Отойди от него, не мешай ему работать, не твое это дело. Наина Иосифовна легко не сдавалась:

— Нет, мы должны поговорить!

После этого следовала «исповедь на заданную тему» — кто из охраны на нее косо смотрит, кто не слишком ис­кренне улыбается, а то горничная слишком симпатич­ная... Раиса Максимовна в таких случаях поступала про­ще: вся женская обслуга на даче и квартире обязательно носила косынки до самых глаз, красивые волосы не рас­пускала, и было запрещено пользоваться косметикой. В сущности, женские причуды, не имеющие никакого от­ношения к личной безопасности.

Наина Иосифовна стремилась прикрепить к себе та­ких сотрудников, которые бы ей подробно докладывали: что, где, когда... У Раисы Горбачевой критерии отбора тоже были специфические: ей приносили фотографии претендентов и дна по лицу, по форме носа или цвету глаз определяла, годится ли человек в личную охрану Михаила Сергеевича или стоит подыскать кого-нибудь посимпатичнее. За г-жой Горбачевой адъютант носил ее ридикюль. Наина потом также все время стремилась сле­довать ее примеру.

В СБП отбор происходил иначе. Психолог прежде всего определял совместимость кандидатов для работы в коллективе. Если же все-таки возникали конфликты, я всегда выяснял причину разногласий. Конфликтного сотрудника переводили на другую работу.

В личной ох­ране, особенно в бригаде, т.е. смене, должно быть пони­мание с полуслова, полунамека, полувзгляда. Это залог безопасности охраняемого лица.

Хилари Клинтон тоже все время вмешивалась в дела охраны. Например, первым делом заменила всех адъю­тантов, работавших при Буше. Оставила одного, не са­мого авторитетного. Но при этом упустила очень важ­ный момент: Джордж Буш, впрочем, как и Билл Клин­тон, высокого роста, к нему подбирали месяцами таких же рослых сотрудников. Традиция сложилась еще во вре­мена генерала де Голля и вполне объяснима — если ох­ранники одинакового роста с охраняемым, снайперу попасть труднее. А Хилари, поспешно разогнав высо­ченных адъютантов Буша, не смогла столь же быстро набрать новую команду «баскетболистов». Мы сразу за­метили, что Билл Клинтон выглядит словно дядя Степа на фоне отобранных его супругой бодигардов. Кстати, потом, после скандала с Моникой Левински, я подумал, а не спровоцировали ли этот «роман» ребятки из «Secret sevice» в отместку Хилари...

Еще любопытная деталь. На инаугурации американс­кий президент произносит две клятвы: первую — на вер­ность Конституции США и народу, а во второй во ис­полнение первой обязуется выполнять все требования президентской Службы безопасности. Поэтому сотруд­никам охраны проще работать добросовестно. Они в принципе освобождают себя от ответственности, если президент нарушает их рекомендации.

...О загородной резиденции американского президен­та — Кэмп-Дэвиде — я слышал от коллег еще во време­на Горбачева. А впервые оказался там в гостях у Джор­джа Буша. Ожидал увидеть нечто величественное, похо­жее на нашу президентскую резиденцию — роскошный особняк с царской обстановкой. А в Кэмп-Дэвиде ока­зались хлипкие на вид, будто сделанные из фанеры, од­ноэтажные домики, почти все внешне одинаковые. Там расположен не только дом президента США, но и дома других высокопоставленных чиновников. Пол сооруже­ния находится почти вровень с землей, окна тоже сдела­ны низковато. Как нам объяснили, это типичный аме­риканский стиль. Отдельно построены домики для при­готовления еды. Питание у обитателей Кэмп-Дэвида общественное, что-то вроде нашего санаторного.

Скромность и простота резиденции повергли меня в уныние. Там, в Америке, я развеял последние иллюзии — в России еще долго ничего подобного не будет. Видимо, не одно поколение россиян должно вырасти в достатке, прежде чем к власти придет президент, способный без жадности воспринимать материальные блага, сопутству­ющие восхождению на престол.

...Джордж Буш катался на велосипеде по узким ас­фальтовым дорожкам. Борис Николаевич смотрел на него с недоумением. Вдруг шеф заметил яркие, блестящие на солнце электромобили. Эти миниатюрные машинки ис­пользуют, когда играют в гольф: разъезжая на них, мя­чики проще собирать. Можно, конечно, и просто так проехаться по дорожкам Кэмп-Дэвида.

Заметив интерес Ельцина к мини-карам, Буш пред­ложил Ельцину прокатиться. Сам сел за руль, Борис Николаевич разместился рядом, а я — сзади. Доверие американской охраны было настолько велико, что ник­то меня не остановил, никто не стал подсаживать в ма­шину адъютанта Буша.

Буш повез нас по Кэмп-Дэвиду, радуясь солнцу и приятным попутчикам. Около своего дома он остановил машинку и предложил Ельцину «порулить» самостоятель­но. Управлять электромобилем предельно просто. Вклю­чаешь скорость и жмешь на педаль. Даже тормоза нет. Одна проблема — аккумуляторов хватает всего на не­сколько часов.

Борису Николаевичу машинка очень понравилась, и после этой поездки Барсукову пришлось закупить не­сколько штук специально для Президента России. Но в Барвихе разъезжали на них в основном внуки Ельцина. Как только снег счищали, сразу вытаскивали из гаража эти чудесные образцы американского автомобилестрое­ния. Машинки, словно джипы, ездят и по асфальту, и по траве. А Барвиха расположена в лесу. Боря, внук Ельци­на (видимо, гены), пытаясь проскочить между деревья­ми, не раз врезался в ствол так, что некоторые узлы и агрегаты электромобилей приходилось менять.

В Греции, на острове Корфу, Борис Николаевич впер­вые увидел водные мотоциклы — их тоже пришлось при­обрести. Гидроциклы переправили на госдачу в Сочи. В ту пору на все сочинское побережье приходился един­ственный водный агрегат. Отдыхающих катали на нем за деньги. А у нас, рядом с причалом, покачивались на вол­нах три новеньких гидроцикла, бесплатные и не ломаю­щиеся от интенсивной эксплуатации.

Внуки Президента быстрее всех освоили заморскую технику. Наине Иосифовне гидроциклы тоже пришлись по душе. А шеф так ни разу и не проехался на них. Ви­димо, повлияло высказанное ему мое первое впечатле­ние от катания. Когда сильно мчишь по волнам, устает спина. Если не опираться на ноги, а сидеть в расслаб­ленном состоянии, то возникает неприятное ощущение от интенсивного сжатия позвоночных дисков. Я прока­тился, а шеф спрашивает:

- Ну как?

- Борис Николаевич, если бы не волны, то было бы здорово. А на средней волне вам ездить опасно, прежде всего из-за позвоночника. Едешь, как по стиральной доске.

Шеф облегченно кивнул. Потом приехал Виктор Сте­панович Черномырдин, быстренько «оседлал» водный мотоцикл и лихо гонял на нем перед Президентом. Но Ельцина даже в штиль заманить не удалось. Хотя всегда и всем он говорил, что обожает быструю езду.

...В Кэмп-Дэвиде я также внимательно осмотрел дом президента. Американские коллеги не возражали, хозяе­ва тоже. Джордж и Барбара — поразительно приятные люди, отношения между ними трогательные, бережные. Наина Иосифовна сразу подружилась с Барбарой Буш. После знакомства женщины переписывались, посылали друг другу умилительные подарочки. Дружба продолжи­лась и после избрания Клинтона.

Спустя время я мог сравнить обстановку в Белом доме при разных президентах. Вроде бы все то же самое, а атмосфера другая. У Бушей было консервативнее и уют­нее. Какие-то букетики из экзотических цветочков по­всюду, миниатюрные фигурки, старинные картины...

Перед первой встречей с Хилари Клинтон волнению Наины Иосифовны не было предела. Знакомиться пред­стояло в Японии на официальном мероприятии, перед множеством телекамер.

Встреча получилась короткой. Начал накрапывать дождик, а для женщин, беседующих по протоколу на улице, погода имеет огромное значение. Дождь может смыть макияж, испортить прическу. Над Наиной и Хи­лари адъютанты сразу раскрыли зонтики. Обменявшись парой фраз, первые леди решили пройтись по усыпан­ной мелким щебнем дорожке. Я взглянул на скрививше­еся лицо адъютанта Наины Иосифовны — он пережи­вал, что тонкие каблуки ее модельных туфель от щебен­ки поцарапаются, а супруга Президента этого не вынесет. Хилари, как мне показалось, тоже была взволнована. Но женщины вроде понравились друг другу. Скованность постепенно прошла, и на прощание они даже, изобра­зив губами нежный поцелуй, прикоснулись щекой к щеке.

С приходом Хилари нервозность американской охра­ны заметно возросла. Мы это ощутили сразу, когда Клин­тон приехал в 95-м в Москву на празднование 50-летия Победы. В прессе я не раз читал о показных взаимоот­ношениях Хилари и Билла. Дескать, изображают из себя влюбленную пару, а на самом деле давно охладели друг к другу. Но у меня возникло ощущение, что это очередная выдумка журналистов. Несколько раз я замечал, какие романтичные взоры бросает Клинтон на Хилари. Тогда я не думал, что это игра (скандал с Моникой многое прояснил). На самом деле Билл побаивался Хилари. Она могла чуть заметно повести бровями, и президент США мгновенно улавливал недовольство жены.

Клинтон улыбался всегда, и невозможно было по­нять, весело ему на самом деле или он обязан держать на лице эту дежурную голливудскую улыбку. Понаблюдав за Биллом, я понял: он все-таки оптимист по натуре и даже самые серьезные вещи воспринимает благодушно. Ему действительно хочется улыбаться, ему радостно жить. Как-то в Египте проходило совещание по терроризму. Тема серьезная. У Ельцина — суровое неприступное лицо, тяжелый взгляд, а у Клинтона — и тут улыбочка. На все шутки, ироничные замечания Билл реагирует добродуш­но. Если же услышит по-настоящему смешную остроту, будет покатываться от смеха, даже несмотря на важность и торжественность мероприятия.

Хилари тоже смотрит на супруга доброжелательно, но ее улыбка более сдержанная, а взгляд властный — вот тогда становится ясно, кто в Белом доме настоящий хо­зяин,

В обществе первая леди Америки вела себя вполне достойно. Наина Иосифовна сразу отметила тонкий ум и острый язык супруги американского президента. Из-за строгости Хилари Наина постоянно боялась «проко­лоться» и сильно нервничала перед встречами, причи­тая:



  • Как бы чего лишнего не сказать, чего-нибудь не ляпнуть.

Провинциальная боязнь «чего-нибудь не ляпнуть» меня особенно умиляла. Видимо, она чувствовала, что Хилари, в отличие от Барбары Буш, могла и не снести случайно высказанной глупости. Со временем, правда, Наина Иосифовна навострилась, могла по полчаса без остановки гладко говорить. Словно лекцию читала. Вели же бралась произносить тост, у всех горячее превраща­лось в мороженый десерт.

Ельцин же не испытывал никакого напряжения ни с Бушем, ни с Клинтоном. Хотя разница в отношениях чувствовалась. С Бушем был более ровный, партнерский стиль общения. Клинтон же, не стесняясь, подчеркивал, что он чуть ли не младший брат Ельцина, а потому мож­но и совета спросить. После каких-то очередных перего­воров Билл Клинтон без стеснения обратился к Борису Николаевичу:

— Ты мне подскажи, Борис, что я должен на пресс-конференции сказать, как нам лучше суть переговоров изложить. Сейчас мои сотрудники поработают, прине­сут текст, я с тобой согласую.

В любых переговорах Ельцин всегда переигрывал Клинтона. Оба это чувствовали и обоюдно не стреми­лись поменяться ролями. Потом, после операции на сер­дце, Ельцин сильно изменился, и американский прези­дент сразу уловил перемену. Договариваться с Клинто­ном стало труднее.

Буш никогда совета у Ельцина не спрашивал. Зато Борис Николаевич знал: Джордж не позволит собесед­нику попасть в неловкое положение. Еще во время пер­вой поездки Ельцина в Америку, в период опалы, Буш принял его в Белом доме, вроде бы случайно заглянув в комнату, где находился советский гость. Но даже это краткое знакомство президента США и популярного политика из России прошло достойно и уважительно.

А Клинтона Борис Николаевич действительно вос­принимал как заморского кузена. Во время неофициальной встречи в Старом Огареве мы приготовили для Билла саксофон. Перекусив немного, американский пре­зидент осмотрел инструмент, одобрил качество и сыграл несложную для профессионала, но приятную мелодию. Слушатели искренне аплодировали, и по заблестевшим глазам Клинтона было видно, как он тронут.

В один из очередных визитов американцев в Россию Ельцин захотел опять приятно удивить коллегу. В Гра­новитой палате Кремля во время официального завтра­ка устроили концерт, пригласив туда лучшего саксофо­ниста России, победителя международных конкурсов Игоря Бутмана. Специально для Клинтона он играл джа­зовые импровизации.

Я смотрел на президента США и видел, как он блаженствовал от этой музыки. Мне пока­залось, что если он и любит в жизни что-то по-настоя­щему, то вовсе не политику, а игру на саксофоне. После концерта Клинтон подозвал артиста, тепло поблагода­рил его, обняв за плечи. Видимо, лучшего подарка Бил­лу нельзя было и придумать.

Павел Овсянников, руководитель президентского оркестра, реорганизовал музыкальный коллектив. Ввел в него скрипачей, виолончелистов, причем подбирал наиболее профессиональных музыкантов, оставшихся после реформ Гайдара без работы и денег. Многие пере­шли из Государственного симфонического оркестра, Большого театра. Постепенно президентский оркестр стал одним из самых солидных и престижных в России. Барсуков, курировавший оркестр, не считал, что работа в Кремле — это разновидность творческого рабства, и по­зволял музыкантам ездить с гастролями по стране, да­вать концерты за рубежом. Они зарабатывали неплохо. И я не помню, чтобы кто-то добровольно уволился.

После эпизода с саксофонистом родилась идея — в честь зарубежных гостей устраивать музыкальные дивертисменты. До этого оркестранты исполняли только гим­ны тех государств, откуда приезжали их руководители и по-детски радовались, что в Россию не так часто наведывались короли, президенты и вожди племен из Афри­ки — там самые трудные для исполнения гимны. А те­перь оркестр мог исполнить пару-тройку мелодий, по­пулярных в конкретной стране.

Если проходил прием в Кремле в честь какой-нибудь высокой делегации, я всегда ждал момента, когда музы­канты начнут исполнять известные популярные компо­зиции той страны, откуда гости прибыли. Люди разгова­ривают, едят, оркестр начинает играть, и через несколь­ко секунд головы автоматически поворачиваются в сторону музыкантов. Сначала на лицах изумление, по­том — радость, благодарность.

Оркестранты на официальных мероприятиях выгля­дели элегантно — либо во фраках, либо в смокингах. Внешний вид зависел от степени торжественности мо­мента. На государственные праздники надевали россий­скую военную форму конца ХТХ века.

...Девятого мая, на параде в честь 50-летия Победы, тоже играл президентский оркестр. Но президент США начало пропустил. У Клинтона опоздания вообще сис­тема. Я не помню ни одной встречи, куда бы он явился вовремя. Он даже заставлял нас ждать на тех мероприятиях, которые сам устраивал. Билл мог задержаться на пять минут, десять и даже на двадцать...

Ельцин же, наоборот, был предельно пунктуален. Он никогда не позволял себе явиться не вовремя. Если мы из-за плотного движения транспорта задерживались, у президентского окружения холодный пот струился по спине — кого назначат виновным за опоздание?



... Гости расселись, и вдруг, минут через пятнадцать, появляется американский президент с супругой. Всем пришлось передвигаться на одно место, чтобы хоть Хи­лари могла присесть. Пока несли стул для президента США, я посмотрел на его безмятежное лицо: по-моему, Биллу даже нравилась вся эта суета вокруг собственной персоны. Поэтому я, словно мраморный лев, сидел с неприступным лицом позади Ельцина, никуда не пере­саживаясь. Американская служба безопасности отреаги­ровала на мое упрямство добродушной улыбкой.


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница