Алимжанова Г. М. Сопоставительная лингвокультурология



страница35/50
Дата30.01.2018
Размер3.95 Mb.
ТипРеферат
1   ...   31   32   33   34   35   36   37   38   ...   50
1. В казахской культуре: «Сөз тас жарады, тас жармаса, бас жарады» (Слово разбивает камень, если не разбивает камень, то разбивает голову); «Жақсы сөз - жарым ырыс» (Доброе слово равно половине дела).

В этнографических записях о быте и культуре киргизов (казахов) Ч.Ч.Валиханов писал: «Язык человека через слово имел, по мнению киргизов, разрушительное влияние. Если у киргиза умирает красивый ребенок, пропадает хороший конь, улетает хороший сокол, портится ружье – все приписывается человеческому языку» [322,с.45].



2. В русской культуре: « От хорошего слова успокоится душа».

3. В китайской культуре: «De shui nan shou» (Слово не воробей, вылетит не поймаешь); «Ma si ma nan zhui» (Сказанного обратно не воротишь); «Yan bi xin, xing bi guo» (Дав слово – держи); «Yan zhuan shen jiao» (И слова, и действия служат примером); «Yan xing yi zhi» (Сказано-сделано. Слово не расходится с делом) и др.

На наш взгляд, более емкая и разносторонняя трактовка термина табу дается в «Словаре по языкознанию»: табу – наложение запрета на употребление тех или иных табу, сами запреты. Источником табу являются мифологические верования, суеверия, предрассудки. Табу подвержены названия болезней, имена богов и духов, названия животных, являющихся предметом охоты, обозначающие смерти, имена родственников (мужа, свекра, шурина, тещи). В современных языках к табу можно отнести цензурный запрет, связанный с военной или дипломатической тайной (город N, объект X), замена грубых или неприличных выражений, названий тяжелых заболеваний и т.п. [323,с.37].

В данном случае акцентируется внимание на том, что ограничения словоупотребления определяются различными внеязыковыми, экстралингвистическими факторами, которые отражают социальный уклад, этнокультуру общества на том или ином отрезке его развития. Так, на начальном этапе преобладали мифологические, религиозные предпосылки возникновения табу, в то время как на современном этапе функционирование табуированной и эвфемистической лексики обусловлено нравственно-моральными или социологическими причинами.

Табу и эвфемизмы являются объектами многих этнографических, этнолингвистических исследований.

Данная проблематика представлена научными исследованиями в казахстанской лингвистике: А.Х. Маргуланом, А.Т. Кайдаровым, З.А. Ахметовым, Х.А. Аргынбаевым, Е.Н. Жанпеисовым, М.М. Копыленко и др.; в российской лингвистике: Д.К.Зелениным, Л.П. Крысиным, В.П. Москвиным, Е.И. Шейгаловым, Е.П. Сеничкиной, Р.И. Тихоновой и др.; в зарубежной лингвистике: Дж. Фрэзером, Э. Кроулем, Э.Тейлором, В.Р. Смитом, Л.Р. Андерсоном, Х.Л. Менкеном и многие др.

Л.П.Крысин считает, что «существует две сферы эвфемизации  личная жизнь и социальная жизнь. Оценка говорящим того или иного предмета речи с точки зрения приличия/неприличия, грубости/вежливости обычно бывает ориентирована на определенные темы и на сферы деятельности людей» [324,с.48].

Б.А. Ларин полагает, что «в основу классификации эвфемизмов «следует положить их в социальную природу», и предлагает следующие разряды эвфемизмов:1) общеупотребительные эвфемизмы национального литературного языка; 2) классовые и профессиональные эвфемизмы; 3) семейно-бытовые эвфемизмы» [325,с.18].

И хотя приведенные классификации различаются в деталях, все они открывают общую причину эвфемизации речи  стремление избегать конфликтности общения.

Эвфемизмы особенно чутки к изменениям в области культуры человеческих отношений и нравственных оценок тех или иных явлений общественной жизни.

Явление эвфемии находится в центре пересечения экстралингвистических и лингвистических проблем, так как по своей природе эвфемизмы являются социальными образованиями. Само появление эвфемистических образований свидетельствует об определенном этапе развития общества, что обусловливает интерес к их изучению как со стороны историков, социологов, этнографов, психологов, так и лингвистов.

Л.П. Крысин выделяет следующие цели эвфемизации речи: «1) основная цель, которая преследуется говорящим при использовании эвфемизмов,  стремление избегать коммуникативных конфликтов, не создавать у собеседника ощущение коммуникативного дискомфорта. В эвфемизмах, преследующих эту цель, в более «мягкой», по сравнению с иными способами номинации, форме называется объект, действие, свойство; 2) подбор говорящим таких обозначений, которые не просто смягчают те или иные кажущиеся грубыми слова и выражения, а маскируют, вуалируют суть явления; 3) зависимость употребления эвфемизма от контекста и от условий речи: чем жестче социальный контроль речевой ситуации и самоконтроль говорящим собственной речи, тем более вероятно появление эвфемизмов; 4) социальная обусловленность представления о том, что может быть эвфемизмом: то, что в одной среде расценивается как эвфемизм, в другой может получать иные оценки; 5) цель, преследуемая говорящими при употреблении эвфемизмов, заключается в стремлении сообщить нечто адресату таким образом, чтобы это было понятно только ему» [324,с.29].

Эвфемия имеет три взаимосвязанных аспекта: социальный, психологический и собственно лингвистический.

«Социальный аспект  это лежащие в основе эвфемии социальные, а именно: моральные, религиозные и политические мотивы. Именно под их воздействием прямые наименования предметов и явлений вызывают отрицательную оценку, становятся запретными и заменяются приемлемыми обозначениями.

Под психологическим аспектом понимается тот эффект смягчения высказывания, который сопутствует эвфемистической замене. Старое прямое наименование предмета или явления вызывает негативную эмоцию (страх, стыд, неловкость, отвращение). Новое косвенное наименование нейтрализует эту эмоцию.

При лингвистическом подходе в изучении эвфемии определяются признаки и условия употребления эвфемизмов» [326,с.65].

В соответствии с определенной закономерностью в разграничении сфер запретного можно выделить прагматические и социально-психологические мотивы появления эвфемизмов, а также экстралингвистические сферы, где эвфемизмы находят применение.

А.М. Кацев выделяет «стыд, страх и отвращение в качестве универсальных стимулов эвфемии, отмечая, что страх и отвращения являются чувствами во многом непроизвольными, в отличие от стыда, который имеет социальные корни» [326,с.68].

Стимулом употребления эвфемистической замены является стремление смягчить, завуалировать, отодвинуть на второй план негативный компонент, содержащийся в структуре значения исходной языковой единицы.

Основания для эвфемистической замены специфичны для каждого языка и определяются особенностями культуры общества, историческими и общественными изменениями, то есть всей внелингвистической жизненной ситуацией.

В ситуации эвфемии состав участников более узок: адресат речи и адресант.

Присутствие третьего лица может послужить стимулом для использования более мягких, однако вполне понятных для этого третьего лица выражений, то есть эвфемизмов.

Частотность использования эвфемизмов варьируется в зависимости от сферы общения и социального статуса коммуникантов. Чем выше социальный статус участников, чем большей официальностью характеризуется сфера общения, тем выше частотность использования эвфемизмов. Эвфемизмы являются неотъемлемой частью повседневного общения, позволяя избежать острых углов при конфликтной ситуации.

Избегая употребления табуированного наименования стороны, участвующие в коммуникации, осознают, какое явление и по каким причинам подвергается умолчанию либо переименованию.

В.П. Москвин полагает, что «эвфемизмы используется в шести функциях: 1)для замены названий пугающих объектов; 2)для замены имен различного рода неприятных, вызывающих отвращение объектов; 3)для обозначения того, что считается неприличным (т.н. бытовые эвфемизмы); 4) для замены прямых именований из боязни эпатировать окружающих (этикетные эвфемизмы); 5)для «маскировки подлинной сущности обозначаемого»; 6)для обозначений организаций и профессий, которые представляются непрестижными» [327,с.63].

Таким образом, эвфемизмы, возникая в результате различных словесных запретов, не только способствуют развитию многозначности, но и расширяют словарный состав языка, увеличивают в нем количество синонимов, омонимов и других лексико-семантических разновидностей слов.

Эвфемизмы исчезают в силу экстралингвистических изменений реалий. Так, в век памперсов ушло в забвение эвфемистическое выражение ловить рыбу, употребляемое в X в.в отношении к ребенку, намочившему ночью постель.

Следовательно, эвфемизмы – средство языкового выражения, имеющее четкий нормативный статус, они употребляются тогда (в тех ситуациях и контекстах), когда языковой вкус говорящих, их представление о нравственных и этических ценностях диктуют им необходимость замены прямых номинаций косвенными. Эвфемизмы служат показателем определенных стереотипов, существующих в данном обществе в данное время: очень часто то, что называется прямо в одних социальных условиях, в иную эпоху требует эвфемистических обозначений.

В силу ограниченности объема нашего исследования мы в работе приводим по ряду примеров из анализируемых нами языков (казахского, русского, английского, китайского, японского, французского).

Весь собранный нами практический материал по анализируемым языкам в полном объеме планируется выпустить в виде отдельного справочного пособия на материале: казахской, русской, британской, китайской, японской, корейской, французской, турецкой культур.

Лингвокультурологические коммуникативные табу и эвфемизмы мы в данном исследовании классифицируем на четыре группы:

I тематические табу и эвфемизмы;

II языковые табу и эвфемизмы;

III контактные табу и эвфемизмы;

IV поведенческие табу и эвфемизмы.

Собранный и проанализированный фактический материал табу и эвфемизмов позволяет в указанных группах выделить следующие подгруппы.

I Тематические табу и эвфемизмы. Данные табу предусматривают в определенных коммуникативных ситуациях и для определенных лиц отказ от разговоров на такие запретные темы, как:

1.1 связанные со смертью человека;

1.2 связанные с тяжелыми заболеваниями;

1.3 связанные с психическими и физическими недостатками людей;

1.4 связанные с некоторыми понятиями из области анатомии и физиологии человека;

1.5 связанные с семейными и интимными отношениями;

1.6 связанные с мифологическими понятиями;

1.7 связанные с источниками дохода и материальным благосостоянием;

1.8 связанные с профессиональной деятельностью (секреты, умения, способы, технологии);

1.9 этнографические, национально-специфичные, связанные с культурой определенного народа (табу на произнесение имен родственников мужа ).

II Языковые табу на произношение слов и словосочетаний:

2.1 связанных с женщиной;

2.2 связанные с запретными именами, и обращениями в речи;

2.3 связанные с именами злых духов, и слова, обозначающие плохие предзнаменования.

III Контактные табу и эвфемизмы:

3.1 связанные с дорогой;

3.2 связанные с прямым контактом людей;

3.3 связанные с употреблением предметов, материалов;

3.4 связанные с национальной кухней, пищей, продуктами питания;

3.5 связанные с бытом определенного народа;

3.6 связанные с морально-этическими недостатками людей.

IV Поведенческие табу и эвфемизмы:

4.1 связанные с поведением людей в различных ситуациях;

4.2 связанные с животным миром.

Как лингвокультурологический концепт, во второй – языковой группе («женщина») мы рассматриваем его схематически, это обусловлено достаточной разработанностью этого концепта в научной литературе.

В нашем исследовании лингвокультурологический концепт: «женщина» мы анализируем по следующей схеме: 1) отражение сути концепта в каждой из анализируемых культур; 2) с позиции запретов (кому-либо, что-либо нельзя + какое-либо действие, если); 3) употребляемые эвфемизмы вместо табу, запретов; 4) лингвокультурологические табу и поверья.

Следует отметить, что лингвокультурологические табу и эвфемизмы в анализируемых культурах (казахской, русской, британской, китайской, японской, французской) имеют характерные, национально-специфичные, региональные особенности.

«Женщина» – универсальный лингвокультурологический концепт, понятие, характерное для всех анализируемых культур. Традиционно «женщина» в рассматриваемых культурах (казахской, русской, британской, китайской, японской, французской) имела жесткие ограничения социальных, религиозных, политических, юридических, общественных, моральных прав. Женщина традиционно находилась в тени мужчины, ее основное предназначение быть хранительницей домашнего очага, быть женой, матерью, воспитывать детей.

В контексте общекультурных универсальных ценностей «женщина» понимается неоднозначно. С одной стороны, женщина представляет собой нечто отрицательное, т.е. она являлась носителем отрицательных качеств, представляя негативный полюс ценностей в иерархии определенного мира, сочетая в себе источник бедствий для мужчины и прибежище дьявольских, темных сил. С другой стороны, женщина, находясь в зависимости от мужчины, являясь его помощницей, выполняла функции жены и матери детей. Следует отметить, что дискриминация женщин в правах и свободах наблюдается и сейчас, на современном этапе, хотя не столько ярко выражена. Эксплицитно не запрещаются, но имплицитно не поддерживаются и не приветствуются в обществе достижения женщин в иерархической структуре власти, в политической жизни, социальной сфере и т.д. Женщина не воспринимается как лидер из-за традиционных устоявшихся стереотипов и философских верований. Например, в коммуникативной ситуации-прием на работу при предъявлении одинаковых резюме (диплом, сертификаты, характеристики, умения, знания и т.д.) мужчиной и женщиной предпочтение отдается мужчине, шансов устроиться на работу больше у мужской нежели у женской половины общества; в социальном обеспечении женщина также дискриминирована, что проявляется в размере заработной платы, у мужчин она выше, чем у женщин, даже если они выполняют одинаковые функциональные обязанности.

Во всех рассматриваемых культурах запрещалось называть в прямой номинации – беременную женщину, употреблялись следующие эвфемизмы, например, каз.: аяғы ауыр, бала көтерді, періште көтерді, ұрпақ көтерді; рус.: в положении, в интересном состоянии, ждет пополнения; брит.: to be in delicate condition [ tu: bi: in ‛delikit kәn’ dif(ә)n] – в деликатном положении; in an interesting condition [ in әen ‛intrәstiŋ kәn’ dif(ә)n] – в интересном положении; be expecting [ bi: ik’spetiŋ] – ожидающая и т.д.

Запретом также являлось называть критические дни у девушек и женщин. Например, рус.: гости пришли, дела идут, ощущаю дискомфорт; кит.: le jia − очередной отпуск; lai shi r − пришли дела, bu fang bian – неудобно, lao pengyou lai le – прибыл старый друг и т.д.

В рассматриваемых культурах традиционно дочерям/женщинам запрещалось называть имена своих родителей, имя мужа, и имена родственников мужа.

Лингвокультурологический концепт «женщина» в анализируемых культурах имеет национально-специфические особенности.



В казахской культуре. Женщина в казахской культуре характеризуется следующими особенностями и чертами:

− хранительница очага, шанырака; создатель уюта в семье; все управление и ведение домашнего хозяйства было на плечах женщины;

− продолжательница рода, жизни; мать детей. В основном детей в строгих национальных традициях, воспитывала мать, женщина;

− строго следуя древним традициям девочку в семье всесторонне обучали и прививали навыки, различные умения: от этикета и почитания традиций до ведения и управления домашним хозяйством. Это делалось для того, чтобы в будущем достойно и выгодно выдать дочь замуж;

− в казахской культуре девочке, будущей невесте с самого рождения готовилось приданое. В приданое невесты входило все необходимое для будущей семьи, причем это делалось с запасом, чтобы в течение 5-6 лет молодая семья ни в чем не нуждалась.

Глубокие философские устои и национальные традиции породили такое трепетное, особое отношение к девочке/к женщине, дочери/невесте, это отразилось в народной мудрости, национальных паремиях казахского языка: «қыздың жолы жіңішке»; «қызға қырық үйден тиым»; «қыз қонақ».

В казахской культуре запрещено унижать и притеснять детей женского пола. Существует давнее поверье, что пришедшую в гости юную особу сажают на самое почетное место – төр. Казахи искренне верили,что юная девочка оставит кусочек счастья для хозяев дома, что отразилось в выражении «при девочке – счастье на сорок возов».

Итак, в казахской культуре дочерей почитают как высшую драгоценность семьи, а мудрая женщина управляет незаметно.

В казахской культуре по отношению к женщине существует огромное количество запретов. Приведем несколько примеров:

1) жас босанған әйелді түнде суға жіберме. Әйел қорқып шошыма ауруына ұшырауы мүмкін. – Только родившую женщину нельзя отправлять за водой поздно вечером, заболеет – появится страх;

2) әйелге, қызға күш көрсетпе. Әйелді, қызды адамның анасы ретінде сыйлап, құрметтеген. – Женщину, девушку не бьют, так как она продолжательница рода;

3) күйеуіңнен бұрын жатпа. Әйел адам отты, шамды өшіріп, елдің соңынан жатқан. – Не ложись раньше мужа (жена – хранительница очага).



В русской культуре. Отношение к «женщине» в русской культуре отразилось в славянской мифологии, древних языческих верованиях. С одной стороны, с Мокошью – единственным женским божеством в языческом пантеоне – было связано не только благополучие девичьих судеб, но и плодородность земли и хороший урожай. «Мать – сыра земля» – постоянный эпитет высшего женского начала. С другой стороны, женские образы связаны с темным, плохим, то есть они соотнесены с проявлением негативных качеств.

Суть отношения к женщине в русской культуре отражена в народных паремиях: «Кто кого любит, тот того лупит, коли муж не бьет, значит, не любит»; «Не верь коню в поле, а жене на воле», то есть неволя считалась принадлежностью женского существа. Традиционно русские женщины верили и считали, что они в самом деле рождены для того, чтобы их били мужья и сами побои были признаком любви.

Женщина в русской культуре характеризуется следующими особенностями и чертами:

– традиционно дочерей воспитывали и держали в строгости;

– обучали девочек различным умениям по ведению домашнего хозяйства;

– сохранение невинности девушки было основным требованием, критерием при выдаче замуж;

– девушка не знала до замужества своего жениха;

– мать не имела влияния на своих детей, так как знатной женщине считалось неприличным кормить грудью детей, их отдавали кормилицам. Няни и дьяки воспитывали детей под руководством и властью отца семейства;

– женщина без позволения мужа не смела никуда выйти из дома; за стол садились только после отца семейства;

– в домашнем быту женщина не обладала какой-либо властью, даже в ведении хозяйства.

Следует отметить, что только в начале XVIII в. в жизни русской женщины начали происходить изменения, т.е. в обществе был выдвинут принцип гуманизма, интерес к человеку, как к личности.

Сейчас на современном этапе женщины имеют одинаковые права с мужчинами, но определенная дискриминация женщин присутствует и сейчас, отражающаяся в выражениях: хозяин-барин, муж-глава, отец семейства.

В русской культуре по отношению к женщине, невесте есть определенные запреты. Приведем несколько примеров:

1) запрещалось называть процесс родов. Это связнно с очень древними верованиями, употреблялись выражения: освободилась, разрешилась;

2) во время беременности нельзя заниматься шитьем, а то ребенок появится на свет с «заплаткой» - некрасивым родимым пятном. Дело в том, что, занимаясь рукоделием, женщина часто сидит в неудобной, неподвижной позе, что может затруднить циркуляцию крови в организме;

3) если девушка встречается с парнем, то до свадьбы она не должна дарить ему свой портрет или фотографию: могут сглазить т.е. любое изображение несет на себе отпечаток энергетики человека. Воздействуя на него, можно оказать воздействие и на оригинал – приворожить или навести порчу. А кто знает, в чьи руки попадет снимок? У приметы есть и самое ни на есть реалистическое объяснение. Вдруг фотография будущей невесты не понравится родным или друзьям жениха, и те примутся отговаривать его от свадьбы?



В британской культуре. Женщина в британской культуре – это собственность, сперва отца семейства, затем мужа.

Данное отношение к женщине обусловило тем самым появление в традиционной британской культуре целого ряда запретов. Приведем несколько примеров:

1) Генрих VIII в свое время запретил женщинам изучать Библию, когда начали появляться первые английские переводы, так как в христианстве женщина рассматривалась как источник греха, причина изгнания из рая;

2) они не имели права голоса;

3) женщинам запрещалось быть собственницами жилья, даже родные дети им не принадлежали.

На современном этапе ситуация изменилась в пользу прав и свобод женщины.



В китайской культуре. Традиционное отношение китайцев к женщине можно выразить просто: «Курица – не птица, женщина - не китаец». В старом Китае женщины обычно даже имени не имели. В семье их считали по головам. Если надо было окликнуть, говорили просто: «Дочка номер такой-то». Пренебрежение к женскому потомству основывалось, прежде всего, на том, что дочери после своего замужества больше не принадлежали своей родной семье. Они были теперь невестками других семей, посещали своих собственных родителей теперь редко и не были для них помощницами в старости.

Это была, прежде всего, конфуцианская традиция, которая обосновывала доминирующее положение мужчины по отношению к женщине. «Женщины являются теми существами, которые повинуются мужчинам».

Отношение к женщине в китайской культуре характеризуется особым традиционным обычаем «бинтование ног», или «ножки лотоса». По китайским обычаям женщина должна была иметь маленькие дугообразные ножки, напоминающие форму молодого месяца или лилию. Девушке, не обладавшей этими признаками красоты, трудно было выйти замуж. Ножки как лотосы. Семенящая походка. Покачивающаяся, словно ива, фигурка. Чарующий взгляд... Так выглядела идеальная красавица в старом Китае. В старом Китае девочкам начинали бинтовать ноги с 4-5 летнего возраста. В результате этих мучений где-то к 10-ти годам у девочек формировалась примерно 10-ти сантиметровая «лотосовая ножка». После этого страдалицы начинали учиться правильной «взрослой» походке. А еще через 2-3 года они уже были готовыми девицами «на выданье». Каждую неделю бинты туго затягивались. Так продолжалось до тех пор, пока стопа не принимала дугообразную форму. Эта процедура вызывала у девочек сильные боли, ноги часто немели. Недаром у китайского народа сложились такие паремии: «Красота требует страданий», «Пара забинтованных ножек стоит ванны слез». Идеал женщины-китаянки – это иметь такие маленькие ножки, чтобы не быть в состоянии твердо стоять на ногах и падать при дуновении ветерка. О таких женщинах в народе говорили: «Они подобны тростнику, который колышется от ветра». При этом, превозмогая дикие боли китайская женщина должна была заниматься домашним хозяйством.

В китайской культуре семья рассматривается как фундамент общества, так как с ее помощью передаются духовные ценности, которые являются основой гармоничного общества. Основы традиционной китайской семейной морали исходят из конфуцианства. Раньше китайцы верили, что супружество – это сочетание морали и ответственности. В этом святом союзе жена занимает центральное место. Быть уважительной, мягкой, дружелюбной и приятной – важнейшая обязанность и задача жены, потому что ее истинная сокровенная сущность – Инь.

В восточном мышлении Инь и Ян – это составляющие естественного начала нашей Вселенной. Так же, как Небо и Земля, Солнце и Луна, свет и тьма, мужчина и женщина должны каждый выполнять свою миссию, для того чтобы жить в созвучии со вселенским началом.

Таким образом, можно восхищаться силой и благородством мужчины, в то время как женская красота выражается в кротости и утонченности. Женщина должна быть мудрой, чтобы быть сильной. Чтобы сохранять равновесие в семье и обществе, нужно быть благосклонной к своей природе, вести себя мило и грациозно.

В традиционной китайской культуре существовали запреты, характеризующие отношение к женщине. Приведем несколько примеров:

1) запрет налагался на все самостоятельные передвижения за пределами дома. Отлучки из дома были возможны только в сопровождении кого-нибудь из членов семьи;

2) после свадьбы наступало самое страшное – свекровь давала волю своей неограниченной власти над невесткой. А муж, видя издевательства над его женой, не имел права выразить недовольство поступками своей матери. Если же он заступался, то страдания жены становились невыносимыми. Жестокое обращение свекрови с невесткой – одна из мрачных сторон в жизни китайской семьи;

3) молоко молодой кормящей матери считалось очень полезным для пожилых людей. Поэтому, когда невестка рожала, она обязана была кормить не только ребенка, но и свекра, и свекровь – если они пожелают.

Таким образом, отношение к женщине в традиционной китайской культуре выражалось в том, что она не имела никаких прав и при этом должна была служить мужчине. Женщины должны были придерживаться «трех правил подчинения»: дома повиноваться отцу; в замужестве повиноваться мужу; во вдовстве повиноваться сыну. Покорность, покорность и еще раз покорность – вот главная добродетель китайской женщины. Услужить родителям мужа считалось главной обязанностью молодой женщины. Игрушка в руках сильного пола, китайская женщина в течение многих веков существовала в условиях глубокого прессинга и вечного морального унижения.

На современном этапе ситуация изменилась в положительной динамике.

В японской культуре. Отношение к женщине в японской культуре обусловлено древними буддийскими традициями. В Японии женщина была лишь существом, одушевленным настолько минимально, насколько это было возможно в буддийской традиции.

Испокон веков и по сей день для японского мужчины женщина существует в трех ипостасях: жена – внешне покорная, не ревнивая, хозяйственная и молчаливая; гейша – умная, красивая, раскованная, услаждающая слух и взгляд; проститутка – удовлетворяющая все остальные желания. В японской традиции эти три образа не пересекаются, не ревнуют к друг другу и вообще живут как бы в разных мирах. Единственное связующее звено между ними – мужчина. Следует отметить, что в какой бы ни была социальной роли японская женщина, она всегда должна все делать с улыбкой, то есть улыбаться.

В Японии нет такого понятия, как любовь к женщине…Когда любовь к женщине или молодому человеку чисто и целомудренно, она ничем не отличается от преданности своему господину…Любовь мужчины к мужчине раньше считалась более возвышенной, чем любовь к женщине. Как только мы признаем существование романтической любви, мы понимаем, что у мужчины должна быть возможность удовлетворять плотские желания.

В японской женщине прежде всего ценился хороший нрав. Женщина должна была молчать и терпеть, терпеть и молчать. Главный ее порок – ревность. Одной из основополагающих ипостасей по отношению к женщине в японской культуре является наличие женщины – гейши. Это лингвокультурологическое явление характерно только для японской культуры. Только в Японии, где поклонение перед прекрасным сосуществует с культом насилия, где придворные дамы эпохи Хейян, ни разу не покинув свои покои, управляли судьбой страны, могла появиться «гейша» – апофеоз женственности, символ служения мужчине и одновременно вершина власти над ним. Японское слово «гейся» образовано из двух иероглифов: «гей» – искусство и «ся» – человек.

Буддийские традиции японской культуры породили немало запретов по отношению к женщине. Приведем несколько примеров:

1) в Японии мужчины всегда были выше женщин, в средние века женщинам запрещалось даже наступать на тень мужчины;

2) в Японии женщинам запрещалось молиться и участвовать в любых религиозных обрядах;

3) в средневековой Японии женщины не могли расторгнуть брак, даже если муж был самым невыносимым тираном, в то время как мужчине было достаточно написать микударихан, вручить нежеланной жене и отправить с тем в родительский дом.

В японской культуре существуют и языковые табу по отношению к речи девушек, женщин. Соответственно, табу на употребление этого вида речи другими представителями групп. Например: «Watakushi» – я – употребляют только девушки, для парней данное выражение неприменимо. Также к разряду «женской речи» относятся: «anata» – ты; «ashita» – завтра; «hai» – да.

В современной Японии три ипостаси женщины остались до сих пор, но более в трансформированном виде. Черты японского характера – максимальная экономность, целесообразность, рациональность и конструктивность ярко проявляются и сейчас в современной японской женщине.

Во французской культуре. Женщина во французской культуре также как и в британской – это собственность мужчин.

Народные паремии характеризуют женщин следующим образом: «Женщина, которая свистит, и курица, которая кричит петухом, ни годятся ни для Бога, ни для человека». Во французской культуре это объсняется тем, что какая-то женщина будто бы свистела, глядя на гвозди, которые ковали для распятия. И с тех пор всякий раз, когда женщина свистит, сердце Святой Девы обливается кровью. «Кто с женой болтает, недавно женщин знает», здесь имеется ввиду, что он еще не знает о неспособности женщин хранить тайны.

Во французской традиционной культуре существовало немало запретов, которые характеризовали отношение к женщине в целом. Приведем несколько примеров:

1) французский рыцарь имел официальное право бить свою жену – требовалось только не переламывать кости и не наносить смертельных ран.

2) во Франции женщинам запрещалось иметь собственные средства, открывать на свое имя коммерческие предприятия, а также иметь недвижимость или собственный текущий счет без разрешения отца или мужа.

3) правила этикета запрещали женщине оставаться наедине с мужчиной, это считалось неприличным.

Сейчас на современном этапе во Франции женщина имеет права и свободы наравне с мужчинами. Хотя давние традиции и верования накладывают определенный отпечаток в отношениях женщины и мужчины.

Таким образом, анализ лингвокультурологического концепта «женщина» в рассмотренных (казахской, русской, британской, китайской, японской, французской) культурах позволяет сделать следующие обобщающие выводы.

1. Понятие «женщина» универсальный лингвокультурологический концепт характерный для всех культур.

2. Для всех анализируемых культур характерно то, что традиционно женщина была ограничена социальных, религиозных, политических, юридических, общественных, моральных правах.

3. Функциональные обязанности женщины ограничивались рамками семьи.

4. Основное предназначение женщины заключалось в том, что она обустраивала весь быт и вела хозяйство семьи; была женой, матерью, воспитывала детей.

5. Лингвокультурологический концепт «женщина» во всех анализируемых культурах в своей принципиальной сущности понимается однозначно (одинаково), но различается трактовками по отношению к данному понятию. Это, на наш взгляд, обусловлено глубокими философскими учениями, религиозными верованиями, национально-специфическими культурными традициями, иерархической структурой власти, политической системной общества и т.д. Приведем лаконичные трактовки лингвокультурологического концепта «женщина», по отношению к ней в рассмотренных культурах (традиционные трактовки).

В казахской культуре – « Дочь/Мать – высшая драгоценность семьи».

В русской культуре – «Кто кого любит, тот того лупит. Неволя – принадлежность женского существа».

В британской культуре – «Собственность отца семейства, затем собственность переходящая к мужу».

В китайской культуре – «Курица – не птица, женщина – не китаец». Существа, которые повинуются мужчинам».

В японской культуре – «Жена – внешне покорная, не ревнивая, хозяйственная и молчаливая; гейша – умная красивая, раскованная, услаждающая слух и взгляд; проститутка – удовлетворяющая все остальные желания».

Во французской культуре – «Собственность мужчин. Женщина, которая свистит, и курица, которая кричит петухом, не годятся ни для Бога, ни для человека».

6. Во всех рассмотренных нами культурах лингвокультурологический концепт «женщина» имеет различные национально-специфичные табу, ярко характеризующие традиции определенной культуры.

7. На современном этапе, во всех рассмотренных нами культурах, положение женщины в целом, в обществе, отношение к ней улучшилось и изменилось в положительной динамике. Сейчас женщина имеет одинаковые закрепленные права и свободы в данных культурах. Но следует отметить, что дискриминация по отношению к женщине наблюдается и сейчас. На наш взгляд, это обусловлено религиозными, культурными пережитками, которые глубоко и устойчиво укоренились в традиционной культуре и обществе.


Каталог: ebook -> umm
umm -> Учебное пособие по социологии
umm -> Курс лекций "Государственное и муниципальное управление в зарубежных странах"
umm -> Введение в философию
umm -> I. История и философия науки >31,2%
umm -> Курс лекций по философии предназначен не только для студентов и магистрантов всех специальностей и преподавателей философии, но и для всех интересующихся философией
umm -> Экономика социальной сферы
umm -> Лекция №1-2: Лингвокультурология как научная и учебная
umm -> Тема №1 Философия как феномен культуры
umm -> Введение в философию


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   31   32   33   34   35   36   37   38   ...   50


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница