Абстрактного имени Москва 1997 ббк 81



страница10/20
Дата01.02.2018
Размер4.94 Mb.
ТипКнига
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   20
Таблица 1


мысль / идея?

информация / знание?




мировоззрение/мировосприятие?

рок / судьба?





мир / среда?
(обитания)

метафора / сравнение?


Таблица 2
Зарипова Жанна

СУДЬБА или РОК?


Зарипова Виолетта
(13 ëåò)

МЫСЛЬ или ИДЕЯ?

Растригина Вера

МЕТАФОРА или СРАВНЕНИЕ?

Рисунки были предъявлены студентам первого курса. Важно было не только то, что коэффициент угадываемости оказался очень высок, важно то, что рисунки одних и тех же слов у разных людей совпали (см. Таблица 2). Перед чем мы оказались? Перед фактом, что способы осмысления невидимого не только дискурсивные. Они могут быть графическими при условии, что имя не пустое, что говорящий им владеет в полной мере, но представить его содержание дискурсивно затрудняется. Изображенное на моих рисунках стало графическим ответом на мой же вопрос: Как можно увидеть различие между абстрактными сущностями мысль и идея? Подписи-вопросы к рисункам были сродни вопросу Л.Витгенштейна “Неужели ты готов утверждать, что среда толстая, а вторник худой или же наоборот? (Я склонен выбрать первое)”555.

Приведенные рисунки являются примерами “духовной самодеятельности” (П.Флоренский) и могут рассматриваться только как призыв к ней. Это демонстрация возможностей сознания уловить самого себя и тех, кто отважится на исследование этих наглядных инвариантных форм репрезентации умопостигаемого содержания.

Б.В.Раушенбах пишет об уникальных способностях внелогического познания “находить в, казалось бы, хаотической картине разумную сущность”, “видеть в бесформенной массе облаков всадников или лица”. “Правда, при этом, — добавляет он, — надо хотя бы примерно знать, к чему может сводиться эта сущность”556. “Наблюдая хаос, — пишет Б.В.Раушенбах, — внелогическая часть сознания старается найти в нем хоть где-то гармонию и красоту. В сознании живет уверенность, что оно наблюдает не бессмыслицу”557. Примеры подсознательной гармонизации хаоса, кроющегося в содержании имен сложных модусов, метафизических понятий (представлений, “не складывающихся в единую картину”), мы и пытались продемонстрировать.

Перспективой дальнейших исследований геометрических представлений абстрактных сущностей (их идеографии, по П.Флоренскому) может стать изучение связи семантической структуры слова, как ее описывает словарь, и характера графических представлений. Так, в парах информация-знание и мировоззрение-мировосприятие графически передается “логическая” семантическая составляющая, тогда как в паре судьба-рок скорее передано сублогическое представление. Важно выявить, что из семантических и прагматических составляющих слова имеет графическую репрезентацию и репрезентируется ли составляющая или слово в целом, а также установить, есть ли зависимость геометрического (графичес­кого) видения слова от формы его предъявления участникам эксперимента — попарного или изолированного. Все эти вопросы требуют своего решения и открывают возможности сопоставления метафорических и геометрических модусов существования абстрактных имен в индивидуальном и коллективном сознании.

Проблема исследования личностного смысла как результата усвоения личностью “объективных значений”558 или, по выражению В.Ф.Петренко, “значения значения для субъекта”559 поставила психолингвистов (или лингвопсихологов) перед необходимостью поиска и создания методик его исследования. Метод “невербального семантического дифференциала” (визуальных геометрических форм), созданный в 60-е годы американскими учеными, позволил смоделировать семантические пространства предъявляемых испытуемым слов-стимулов, например, честолюбие, свобода, тишина, валун, отец, то есть не только абстрактных субстантивов. Это был эксперимент, ближайшая цель которого состояла в выявлении структуры обыденного сознания, а дальнейшая — в создании теории личности. Важно при этом, что объектом моделирования становился не абстрактный язык, а личностные смыслы как результат переживания предлагаемых стимулов. Личностные смыслы могут принимать в индивидуальном сознании разные облики, инварианты которых позволяют по-иному взглянуть на структуру содержания языковых знаков в коллективном языковом сознании.

Сказать, что проблема связи имен и геометрических представлений нова, нельзя. П.Флоренский писал, что “в эпохи культур, достигших, казалось бы, наибольшего расцвета, сказывается некое тяготение к зрительным формам изображения понятий, при которых зрительные образы становятся способом выражения отвлеченных понятий простых и сложных и в которых конкретные изображения становятся знаками и символами”560. Новым является ее применение к анализу языков. Здесь нельзя не назвать таких исследователей, как В.Ф. Петренко561, А.Paivio562, Ч.Осгуд563. Однако задолго до них (1921 г.) проблему соотношения слова, смысла и геометрических фигур исследовал в своей лаборатории В.В.Кандинский. Он занимался изучением психологии восприятия не столько материальных объектов, окружающих человека, сколько абстрактных сущностей, которые его “обстают”, то есть изучал пути формирования целостных представлений о действительном и реальном мире человека. Методом изучения беспредметного он считал интроспекцию564.

В.В. Кандинский подготовил опросный лист и в этом листе сформулировал вопросы, аналогичные приведенному вопросу Л.Витгенштейна, например, о треугольнике: не кажется ли вам, что он движется? Не кажется ли вам он более остроумным, чем квадрат? Какая геометрическая фигура похожа на мещанство, талант, остроумие?565 Представляется, что гениальная догадка В.В.Кандинского, продолжившая вопрос В.Одоевского (что общего между микстурою и убеждениями), совсем мало исследована, хотя новая наука “иконика”566 (очевидно, по типологии знаков Ч. Пирса) уже создается.

“Есть иерархия уровней восприятия (и соответственно разных уровней осмысления), на вершине которой — уровень, требующий наиболее утонченного и сложного преломления действительности. На этот высший уровень ведет один только путь: культура, если угодно — цивилизация, чей главный инструмент — язык. Осмысление реальности на этом уровне наиболее точно и, может быть, даже наиболее справедливо”, — писал И. Бродский в статье, посвященной памяти Надежды Мандельштам567. Но осмысление самого языка как иерархической структуры, сложным образом связанной с другими иерархиями, позволяет, обнаружив новые аспекты изучения самого языка, иначе взглянуть и на привычные связи предметов и их научных представлений.

Когнитивная графика открывает новые перспективы в изучении абстрактных сущностей: обнаружение способов визуализации обыденных и научных абстрактных понятий. Как считал П.Флоренский, “идеографические знаки имели собственное существование и значение, независимо от языка словесного, а потому в некотором отношении идеографическая письменность может быть названа универсальным языком человечества”568. Идеографическое (иероглифическое) представление абстрактного знака выведет на поверхность сознания его сложное интуитивное содержание, сделает его визуально воспринимаемым. А изучение возможностей такого наглядного представления абстракций имеет как прикладное (компьютерная обработка данных, замена линейных знаков нелинейными комплексами), так и теоретическое значение.

Абстрактная сущность, находящаяся в пространстве сознания и сложно преломляющая взгляд разума на материальную природу и социальные отношения, воплощает “предметы в инобытии”569. Вызванное потребностями логического мышления, абстрактное имя мифологизируется, что отражается в языковом знании и проявляется как основание, мотивирующее сочетание абстрактного имени со вторичными предикатами. Выходя на поверхность сознания из глубин подсознания, содержание абстрактного имени проходит, как отмечалось, четыре уровня: интуитивный — геометрический — метафорический — дискурсивный. Малоисследованная область геометрических представлений абстрактной сущности в совокупности с ее мифологическими представлениями, принимающими на метаязыковом уровне вид гештальтов, может по-новому представить структуру пространства инобытия предметов — ментальный мир индивидуального и коллективного сознания.

Часть II

АБСТРАКТНОЕ ИМЯ


В СИСТЕМЕ ЯЗЫКА

Глава 1

СЕМАНТИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА
АБСТРАКТНОГО ИМЕНИ


Значение может и должно определяться в терминах чисто лингвистических разграничений и отождествлений — точно так же, как лингвистические разграничения всегда осуществляются с учетом семантических функций.


Каталог: ~discours -> images -> stories
stories -> Программа модульного курса "Парадигма памяти" в пространстве современного социально-гуманитарного знания
stories -> Гипотеза лингвистической относительности: аргументы «за» и «против»
stories -> Гипотеза лингвистической относительности: «за» и «против»
stories -> Гипотеза лигвистической относительности: аргументы «за» и «против»
stories -> Гипотеза лингвистической относительности: аргументы «за» и «против»
stories -> В. Красных. № Гипотеза лингвистической относительности
stories -> Ю. М. Лотман семиосфера Культура и взрыв Внутри мыслящих миров Статьи Исследования Заметки Санкт-Петербург «Искусство-спб»
stories -> Учебно-методическое объединение по классическому университетскому образованию


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   20


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница