А. В. Суворов диалектика самотворчества



Скачать 345.74 Kb.
Дата29.05.2018
Размер345.74 Kb.

Московский городской психолого-педагогический университет (МГППУ)

Moscow State University of Psychology & Education (MSUPE)


Институт проблем интегративного (инклюзивного) образования

Лаборатория психолого-педагогических проблем

Непрерывного образования детей и молодёжи

С особенностями развития и инвалидностью


Ведущий научный сотрудник,

Доктор психологических наук

А.В.Суворов
ДИАЛЕКТИКА САМОТВОРЧЕСТВА

(ФИЛОСОФСКО-ПСИХОЛОГО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЕ ЭССЕ)


I

Если память мне не изменяет, осенью 1976 года Эвальда Васильевича Ильенкова и четвёрку слепоглухих студентов, меня в том числе, пригласили в НИИ генетики человека АН СССР (тогдашний директор - академик Николай Петрович Дубинин, ученик Николая Ивановича Вавилова). Темой встречи была педагогика нашего учителя Александра Ивановича Мещерякова, то есть обучение и воспитание слепоглухонемых детей. С тех пор как Александр Иванович умер 30 октября 1974 года, на подобных встречах его заменял Эвальд Васильевич Ильенков. Он делал вступительный доклад, потом шли вопросы, на некоторые из которых предлагалось отвечать нам, слепоглухим студентам.

Через всё творчество Э.В.Ильенкова красной нитью проходит острейшая полемика с физиологическим редукционизмом, сводящим всё человеческое в человеке к анатомии и физиологии человеческого организма. Дескать, Моцарт был гениальным музыкантом потому, что уж так от природы-матушки устроены его мозги. Борьба с физиологическим редукционизмом была не просто личным выбором Э.В.Ильенкова, а общим содержанием тогдашней борьбы в человековедении, и не только советском, а общемировом. Ещё Л.С.Выготский в 20-е годы XX века убедительно критиковал за физиологический редукционизм академика И.П.Павлова, а последователи Л.С.Выготского, с одной стороны, и И.П.Павлова, с другой, продолжили спор, который достиг наивысшего накала в 50-е - 70-е годы. Э.В.Ильенков и был едва ли не самым ярким, и не просто убедительным, но и самым страстным, оппонентом вульгарного материализма в любых его проявлениях, одним из которых является физиологический редукционизм.

И вот в институте генетики человека, страстно громя в своём вступительном докладе физиологический редукционизм, Эвальд Васильевич договорился до того, что обозвал организм новорождённого младенца… «куском мяса». Николай Петрович Дубинин на самом деле был единомышленником Эвальда Васильевича, различал генетическое и социальное наследование, писал, что можно обижаться на гены за форму носа, но никак не за отсутствие способностей к математике. «Куска мяса», однако, Николай Петрович не переварил, в ответной речи минут двадцать возражал Ильенкову по поводу этого чересчур уж нарочито шокирующего образа. И в машине, когда после встречи нас везли в нашу студенческую общагу, я спросил у Эвальда Васильевича:

- Ну зачем Вы дразнили гусей, да ещё прямо в их птичнике?

Он смущённо рассмеялся:

- Ничего, в статьях будем выражаться поосторожнее...

Самой фундаментальной из поздних работ, в которых Э.В.Ильенков использовал более осторожные, а значит и более точные, формулировки, стала знаменитая статья «Диалектика идеального».

II

В мае того же 1976 года Эвальд Васильевич пришёл к нам, слепоглухим студентам, очень расстроенный. Позвал меня погулять. Мы жили рядом с открытым плавательным бассейном «Чайка», вот на его территории, на парковой скамейке, мы и присели. Эвальд Васильевич закурил - и поделился со мной, желторотым юнцом, причиной своего расстройства.



Оказывается, только что вышло в свет учебное пособие профессора Петра Яковлевича Гальперина «Введение в психологию». И всё бы хорошо, да только из этой книги явствует, что «идеальный план» существует и у животных. А с этим Эвальд Васильевич и декан психфака МГУ, академик Алексей Николаевич Леонтьев, ни в коем случае согласиться не могли. Образный план, план образа - да. Идеальный план, план идеального у животных? Нет!

- Неужели нам с Леонтьевым придётся выступать против Петра Яковлевича в печати? - расстраивался Эвальд Васильевич. - Надо бы с Гальпериным сначала встретиться, поговорить...

Насколько знаю, печатных выступлений Э.В.Ильенкова и А.Н.Леонтьева с критикой учебного пособия П.Я.Гальперина не было. Видимо, встретились - поговорили - договорились...

А в декабре того же года Эвальд Васильевич даже затащил Петра Яковлевича к нам, слепоглухим студентам, и мы с ним очень хорошо пообщались. Эвальд Васильевич хотел, чтобы П.Я.Гальперин рассказал нам о Спинозе, и сам готов был выступить в роли благоговейно внемлющего ученика. Но разговор пошёл по-другому, до Спинозы мы, помнится, так и не добрались, зато Пётр Яковлевич рассказал нам о том, что такое быстрый сон. Он говорил, что сновидения бывают именно в состоянии быстрого сна, и при всей причудливости они не хаотичны, а подчиняются определённой логике. А именно - логике эмоций. И чем ярче «эмоциональный знак» того или иного образа, тем больше у него шансов попасть в наше сновидение, и даже возобладать в нём.

III

Через несколько лет, уже после гибели Э.В.Ильенкова, я весьма пристрастно изучил учебное пособие П.Я.Гальперина. Хотелось понять, чего они с Эвальдом Васильевичем не поделили. К тому времени я уже был знаком и с первой, журнальной, публикацией «Диалектики идеального». И в общем представлял, почему нет и быть не может у животных идеального плана. Только план образа, но образа весьма детального, что убедительно и показывает П.Я.Гальперин.



Например, внизу хищник, по стволу дерева к обезьяне подбирается змея, и надо перепрыгнуть на другое дерево, ни в коем случае не промахнувшись. Для этого предстоящий прыжок надо совершить сначала в «плане образа», - примериться, «сориентироваться в плане образа», и только потом прыгнуть.

И подобных ситуаций в жизни животных много. П.Я.Гальперин цитирует знаменитого исследователя Дальнего Востока Арсеньева, а так же радиста папанинцев Эрнста Кренкеля.

Из Арсеньева П.Я.Гальперин взял рассказ о том, как ястреб охотится на зайца. Сложив крылья, ястреб падает на спину бегущего зайца. Чтобы не промахнуться и не разбиться вместо сытного обеда, ястребу надо очень точно сориентироваться в плане образа. Не промахнувшись же, сидя на бегущем зайце, ястреб должен добычу затормозить. Он сидит на спине бегущего зайца, вцепившись в него одной лапой, а другой лапой цепляется за травинки, кустики, попадающиеся по дороге, постепенно притормаживая заячий бег. Опять же нужна очень точная ориентировка в плане образа: надо выбрать, за что цепляться, чтобы не вырвать растение с корнем, и чтобы не увязли когти...

У Кренкеля П.Я.Гальперин взял рассказ об охоте белого медведя на тюленя, которую Кренкель наблюдал в бинокль. Медведь подползал к тюленю, лежавшему на краю полыньи, предельно осторожно, прикрывая лапой единственное чёрное пятно на своём теле - нос. Когда подполз достаточно близко, прыгнул, но промахнулся, и тюлень мгновенно исчез в полынье. А медведь, оставшись без обеда, занялся тренировками, несколько раз прыгнув на то место, где только что был тюлень. Чтобы в следующий раз не промахнуться. То есть медведь наглядно продемонстрировал наблюдателям ту самую ориентировку в плане образа.

IV

Итак, П.Я.Гальперин достаточно убедительно показывает, что животные бесспорно ориентируются в плане образа. Образы у животных есть, и образы весьма подробные, детальные, иначе в меняющейся обстановке не выжить. Либо останешься без обеда, либо попадёшь на обед.



Так почему же Э.В.Ильенков настаивает, что идеального у животных нет? Разве образ не идеален?

С точки зрения вульгарного материализма «материально» всё, что вещественно-«телесно», а «идеально» соответственно всё «бестелесное». Недаром на рубеже XIX - XX веков был переполох по поводу «исчезновения материи», когда физика приступила к исследованию мира энергий - лучистой и полевой энергии. Стихийный естественно-научный материализм потерпел теоретический крах, и началась яростная философская дискуссия о том, являются ли различные виды излучений и полей материальными.

На психологическом фронте такая же по существу дискуссия шла о природе образа: материален он или идеален. «Очевидно» для любого стихийного, вульгарного материалиста, образ «идеален», поскольку «бестелесен». И стихийный материалист искренне не понимает какую бы то ни было иную постановку вопроса.

Между тем Э.В.Ильенков напоминает, что иначе вопрос был поставлен философией ещё во времена Платона - две с половиной тысячи лет назад. Цитирую «Диалектику идеального» по последней, наиболее полной публикации в журнале «Логос», 2009:

«Как бы сам Платон ни толковал далее происхождение этих безличных всеобщих прообразов-схем всех многообразно варьирующихся единичных состояний «души», выделил он их в особую категорию совершенно справедливо, на бесспорно-фактическом основании: все это - всеобщие нормы той культуры, внутри которой просыпается к сознательной жизни отдельный индивид и требования которой он вынужден усваивать как обязательный для себя закон своей собственной жизнедеятельности. Это и нормы бытовой культуры, и грамматически-синтаксические нормы языка, на котором он учится говорить, и «законы государства», в котором он родился, и нормы мышления о вещах окружающего его с детства мира и т.д. и т.п. Все эти нормативные схемы он должен усваивать как некоторую, явно отличную от него самого (и от его собственного мозга, разумеется) особую «действительность», в самой себе к тому же строго организованную. Выделив явления этой особой действительности, неведомой животному и человеку в первобытно-естественном состоянии, в специальную категорию, Платон и поставил перед человечеством реальную и очень нелегкую проблему - проблему «природы» этих своеобразных явлений, природы мира «идей», идеального мира, проблему, которая не имеет ничего общего с проблемой устройства человеческого тела, тем более устройства одного из органов этого тела - устройства мозга. Это просто-напросто не та проблема, не тот круг явлений, который заинтересует физиологов, как современных Платону, так и нынешних.

«Можно, конечно, назвать «идеальным» что-то другое, например «нейродинамический стереотип определенного, хотя еще и крайне слабо исследованного, типа», но от такого переименования ни на миллиметр не двинется вперед решение той проблемы, которую действительно очертил, обозначив ее словом «идеальное», философ Платон, то есть понимание того самого круга фактов, ради четкого обозначения которого он это слово ввел».

Как видим, Э.В.Ильенков настаивает, что идеального нет не только у животных. Идеального нет и у «человека в первобытно-естественном состоянии». Идеальный мир - это мир идей, определяющих жизнь каждого из нас в человеческом мире, в мире человеческой культуры, в обществе. И чем лучше мы освоились в этом мире идей, чем строже, неукоснительнее руководствуемся этими идеями в своей жизнедеятельности, тем в большей степени каждый из нас - человек, личность, а не... тот самый «кусок мяса».

Ориентировка в плане образа у высших животных и первобытного человека бесспорно есть. Но называть этот план образа идеальным планом, что как раз и позволяет себе иногда П.Я.Гальперин, ни в коем случае нельзя. Ибо животные и первобытный человек руководствуются в своей жизнедеятельности чем угодно, только не миром идей. У них такого мира просто ещё нет. Его ещё предстоит создать, в том числе - для овладения им - создав то, что Н.П.Дубинин называет «социальным наследованием» в отличие от «наследования генетического».

И вульгарный материализм, в варианте ли физиологического, в варианте ли кибернетического (информационного) редукционизма, или ещё в каком бы то ни было варианте, потому и вульгарный, что игнорирует мир идей, идеальный мир, мир культуры. Вульгарный материализм знает только «церебральные структуры» и/или «каналы информации», а собственно человеческого мира, мира культуры, мира идей - знать не желает.

Каждый из нас - не более чем... ну хорошо, не «кусок мяса», а особь биологического вида, - вне идеального, то есть культурного, контекста. Вне контекста, которого у животных нет и быть не может, а у первобытного человека - ещё нет, но в процессе историогенеза возникнет. Не того первобытного человека, который уже построил первобытно-коммунистическое общество, у которого тотемистическая религия, развитая система табу и т.д., - а того древнейшего, поистине первобытного существа, которое - уже не животное, ещё не человек, - которого в современном мире нет.

Во времена Платона этот контекст уже существовал и был достаточно развит, чтобы Платон мог его теоретически выделить и осмыслить в понятии идеального.

V

Идеальный мир, мир идей, мир культуры возникает в деятельности человечества по преобразованию не только окружающего мира, но и себя в этом мире. Преобразование происходит согласно определённому замыслу - определённой идее преобразования. Идея воплощается - опредмечивается - в том, что получается в результате. Но этот результат не самоценен. Он адресован людям. Каждый человеческий предмет - послание, ибо сделан человеком для человека. Принимая послание, пользуясь человеческим предметом по назначению, мы тем самым распредмечиваем идею создания этого предмета. Мы вообще можем принять послание, потребить предмет культуры, только руководствуясь идеей его создания. Распредмечивание возможно только при условии, что мы неукоснительно руководствуемся идеей, замыслом опредмечивания.



Идеальное, таким образом - это мир идей, согласно которым когда бы то ни было происходило и происходит сейчас преобразование материала общественно-человеческой жизнедеятельности. А материальное - не просто материя, в виде ли вещества, в виде ли энергии. Материальное - это прежде всего материал, подлежащий преобразованию согласно тем или иным идеям. Процесс идеализации материала - это процесс очеловечивания, антропоморфизации природы, процесс, в результате которого возникает то, что принято называть «второй природой», то есть возникает очеловеченная природа, преобразованная человеческим трудом. И если идеальное - замысел очеловечивания, то материальное - материал, предмет, то, что подвергается процессу очеловечивания. Идеальное - это материальное в процессе и результате преобразования, то есть очеловечивания.

Э.В.Ильенков пишет в книге «Об идолах и идеалах», главе «Что на свете всего труднее?»:

«Реальная «антропоморфизация природы», то есть придание природе «человеческих» форм, вовсе не дело фантазии. Такова просто-напросто суть труда, суть производства материальных условий человеческой жизни. Изменяя природу сообразно своим целям, человек и «очеловечивает» ее. В таком смысле слово «антропоморфизация», само собой ясно, ничего дурного не представляет. Более того, она как раз и раскрывает перед человеком суть природных явлений, вовлеченных в процесс производства, превращенных в материал, из которого строится предметное тело цивилизации, «неорганическое тело человека»». (Слова в кавычках - «неорганическое тело человека» - принадлежат Карлу Марксу.)

В «Диалектике идеального» читаем:

«Действительное материалистическое решение проблемы в ее действительной постановке (уже намечаемой Гегелем) было найдено, как известно, Марксом, который «имел в виду» совершенно реальный процесс, специфически свойственный для человеческой жизнедеятельности. Процесс, в ходе которого материальная жизнедеятельность общественного человека начинает производить уже не только материальный, а и идеальный продукт, начинает производить акт идеализации действительности (процесс превращения «материального» - в «идеальное»), а затем уже, возникнув, «идеальное» становится важнейшим компонентом материальной жизнедеятельности общественного человека, и начинает совершаться уже и противоположный первому процессу - процесс материализации (опредмечивания, овеществления, «воплощения») идеального.

«Эти два реально противоположных друг другу процесса в конце концов замыкаются на более или менее четко выраженные циклы, и конец одного процесса становится началом другого, противоположного, что и приводит в конце концов к движению по спиралеобразной фигуре со всеми вытекающими отсюда диалектическими последствиями.

«Очень важно то обстоятельство, что этот процесс - процесс превращения «материального» в «идеальное», а затем и обратно, постоянно замыкающийся «на себя», на новые и новые циклы, витки спирали, - сугубо специфичен для общественно-исторической жизнедеятельности человека.

«Животному с его жизнедеятельностью он несвойствен и неведом - и потому ни о какой проблеме «идеального» в применении к животному, сколь угодно высокоразвитому, речи всерьез вести нельзя.

«Хотя, само собой понятно, высокоразвитое животное обладает психикой, психической формой отражения окружающей его среды обитания, и поэтому при желании «идеальное» можно заподозрить и у животного. Если под «идеальным» понимать вообще психическое, а не только ту и именно ту своеобразную форму, которая свойственна лишь психике человека, общественно-человеческому «духу», человеческой голове.

«Между тем у Маркса речь идет именно об этом и только об этом, и под «идеальным» он понимает вовсе не психическое вообще, а гораздо более конкретное образование - форму общественно-человеческой психики».

Как отмечал К.Маркс ещё в «Экономическо-философских рукописях 1844 года», природа общественно-человеческой психики, в отличие от «психического вообще» - не видовая, а родовая.

«Практическое созидание предметного мира, - пишет К.Маркс, - переработка неорганической природы есть самоутверждение человека как сознательного - родового существа, т.е. такого существа, которое относится к роду как к своей собственной сущности, или к самому себе как к родовому существу. Животное, правда, тоже производит. Оно строит себе гнездо или жилище, как это делают пчела, бобр, муравей и т.д. Но животное производит лишь то, в чем непосредственно нуждается оно само или его детеныш; оно производит односторонне, тогда как человек производит универсально: оно производит лишь под властью непосредственной физической потребности, между тем как человек производит даже будучи свободен от физической потребности, и в истинном смысле слова только тогда и производит, когда он свободен от нее; животное производит только самого себя, тогда как человек воспроизводит всю природу; продукт животного непосредственным образом связан с его физическим организмом, тогда как человек свободно противостоит своему продукту. Животное строит только сообразно мерке и потребности того вида, к которому оно принадлежит, тогда как человек умеет производить по меркам любого вида и всюду он умеет прилагать к предмету присущую мерку; в силу этого человек строит также и по законам красоты».

Этот последний, мимоходом брошенный К.Марксом гениальный вывод - основа для целой эстетической теории, и такая теория развёрнута Э.В.Ильенковым в его статье «Об эстетической природе фантазии», а также других его работах эстетического цикла.

Выстраивается очень интересный понятийный ряд:

- в производстве человек самоутверждается как родовое, сознательное существо;

- человек только тогда и производит, когда свободен от непосредственной физической нужды;

- человек производит универсально, и поэтому вся природа - его «неорганическое тело», то есть предмет родовой жизнедеятельности человека, предмет жизнедеятельности человека как родового существа - универсум;

- человек производит, прилагая к предмету своего производства его, предмета, собственную, присущую ему мерку, а не меру своего биологического вида;

- и «в силу этого человек строит также и по законам красоты»...

Родовое - сознательное - свободное - универсальное - исходящее из сущности предмета производства, а не своего биологического вида - красивое. Таков понятийный ряд, замыкающийся на понятие «идеального».

VI

В человеческом мире на всём лежит печать человеческой, родовой, сознательной жизнедеятельности. Одновременно это и есть то, что в «Диалектике идеального» Э.В.Ильенков назвал «печатью идеальности».



««Идеальность» - это своеобразная печать, наложенная на вещество природы общественно-человеческой жизнедеятельностью, это форма функционирования физической вещи в процессе общественно-человеческой жизнедеятельности. Поэтому-то все вещи, вовлеченные в социальный процесс, и обретают новую, в физической природе их никак не заключенную и совершенно отличную от последней «форму существования», идеальную форму.

«Поэтому ни о какой «идеальности» не приходится говорить там, где нет общественно-производящих и воспроизводящих свою материальную жизнь людей, т.е. индивидов, коллективно осуществляющих труд и потому непременно обладающих и сознанием и волей. Но это никак не значит, что «идеальность вещей» - продукт их сознательной воли, что она «имманентна сознанию» и существует только в сознании. Как раз наоборот, сознание и воля индивидов выступают как функции идеальности вещей, как осознанная идеальность вещей.

«Идеальность тем самым имеет чисто социальную природу и происхождение, и вместе с тем идеальное в форме знания отражает объективную реальность, не зависящую от человечества. Это форма вещи, но вне этой вещи, и именно, в деятельности человека, как форма этой деятельности. Или, наоборот, форма деятельности человека, но вне этого человека, как форма вещи. Этим и обусловлена вся ее таинственность, вся ее загадочность, служащая реальной основой для всевозможных идеалистических конструкций и концепций и человека, и мира вне человека, начиная от Платона и кончая Карнапом и Поппером. Она - «идеальность» - все время ускользает от метафизически-однозначной теоретической фиксации. Стоит ее зафиксировать как «форму вещи», как она уже дразнит теоретика своей «невещественностью», своим «функциональным» характером, выступая лишь как форма «чистой деятельности», лишь как actus purus. Но стоит, наоборот, попытаться зафиксировать ее «как таковую», как очищенную от всех следов вещественно-осязаемой телесности, как сразу же оказывается, что затея эта принципиально невыполнима, что после такого вычитания остается лишь одна прозрачная пустота, никак не оформленный вакуум».

Что было раньше - яйцо или курица? Идеальное или материальное? Вульгарное - догматическое - то есть не-диалектическое - мышление пытается ответить однозначно, - либо так, либо этак. «Первично» либо яйцо, либо курица, - либо идеальное, либо материальное. И односторонне-метафизическое мышление возмущается, когда повсеместно признанный в качестве материалиста Фридрих Энгельс вдруг констатирует «первичность» «надстройки» по отношению к «базису». И Ф.Энгельс никак не лезет - в «Письмах об историческом материализме» - в прокрустово ложе вульгарных материалистических и/или столь же вульгарных идеалистических воззрений. Молодые теоретики, которых за склонность искажать, упрощать, вульгаризировать излагаемые идеи Ф.Энгельс называет «опасными друзьями», вынуждают его чуть ли не оправдываться:

«...Согласно материалистическому пониманию истории в историческом процессе определяющим моментом в конечном счете является производство и воспроизводство действительной жизни. Ни я, ни Маркс большего никогда не утверждали. Если же кто-нибудь искажает это положение в том смысле, что экономический момент является будто единственно определяющим моментом, то он превращает это утверждение в ничего не говорящую, абстрактную, бессмысленную фразу. Экономическое положение - это базис, но на ход исторической борьбы также оказывают влияние и во многих случаях определяют преимущественно форму ее различные моменты надстройки: политические формы классовой борьбы и ее результаты - государственный строй, установленный победившим классом после выигранного сражения, и т. п., правовые формы и даже отражение всех этих действительных битв в мозгу участников, политические, юридические, философские теории, религиозные воззрения и их дальнейшее развитие в систему догм. Существует взаимодействие всех этих моментов, в котором экономическое движение как необходимое в конечном счете прокладывает себе дорогу сквозь бесконечное множество случайностей (то есть вещей и событий, внутренняя связь которых настолько отдалена или настолько трудно доказуема, что мы можем пренебречь ею, считать, что ее не существует). В противном случае применять теорию к любому историческому периоду было бы легче, чем решать простое уравнение первой степени.

«Мы делаем нашу историю сами, но, во-первых, мы делаем ее при весьма определенных предпосылках и условиях. Среди них экономические являются в конечном счете решающими. Но и политические и т. п. условия, даже традиции, живущие в головах людей, играют известную роль, хотя и не решающую. ...

«Во-вторых, история делается таким образом, что конечный результат всегда получается от столкновения множества отдельных воль, причем каждая из этих воль становится тем, что она есть, опять-таки благодаря массе особых жизненных обстоятельств. Таким образом, имеется бесконечное количество перекрещивающихся сил, бесконечная группа параллелограммов сил, и из этого перекрещивания выходит одна равнодействующая - историческое событие. Этот результат можно опять-таки рассматривать как продукт одной силы, действующей как целое, бессознательно и безвольно. Ведь то, чего хочет один, встречает противодействие со стороны всякого другого, и в конечном результате появляется нечто такое, чего никто не хотел. Таким образом, история, как она шла до сих пор, протекает подобно природному процессу и подчинена, в сущности, тем же самым законам движения. Но из того обстоятельства, что воли отдельных людей, каждый из которых хочет того, к чему его влечет физическая конституция и внешние, в конечном счете экономические, обстоятельства (или его собственные, личные, или общесоциальные), что эти воли достигают не того, чего они хотят, но сливаются в нечто среднее, в одну общую равнодействующую, - из этого все же не следует заключать, что эти воли равны нулю. Наоборот, каждая воля участвует в равнодействующей и постольку включена в нее.

....................................

«Маркс и я отчасти сами виноваты в том, что молодежь иногда придает больше значения экономической стороне, чем это следует. Нам приходилось, возражая нашим противникам, подчеркивать главный принцип, который они отвергали, и не всегда находилось время, место и возможность отдавать должное остальным моментам, участвующим во взаимодействии. Но как только дело доходило до анализа какого-либо исторического периода, то есть до практического применения, дело менялось, и тут уже не могло быть никакой ошибки. К сожалению, сплошь и рядом полагают, что новую теорию вполне поняли и могут ее применять сейчас же, как только усвоены основные положения, да и то не всегда правильно. И в этом я могу упрекнуть многих из новых «марксистов»; ведь благодаря этому также возникала удивительная путаница...»

Особенно с «первичностью/вторичностью». Это всё оказывается мифом, пустой фразой, обязанной своим происхождением вульгаризаторам, желающим лёгкой жизни в теоретической работе. Ф.Энгельс формулирует куда осмотрительнее: не «первичный», а «определяющий момент», да и тот «в конечном счёте», в конце концов. А по дороге к этому «конечному счёту», к «равнодействующей» всех действующих в истории сил, каких только не встречается других «определяющих моментов»! Если же признаётся «определяющим» только один «момент», хотя бы и тот, которым всё определяется «в конечном счёте», - такого горе-теоретика Ф.Энгельс называет (в пропущенных мною фрагментах) «педантом», все скорбные труды которого сводятся «в конечном счёте» к «бессмысленной фразе». Или, как тот же вывод формулирует Э.В.Ильенков, к «прозрачной пустоте, никак не оформленному вакууму».

VII

Я сижу за компьютерным столом. «Материальное» тут - все использованные для его изготовления материалы, среди которых немало искусственных, созданных человеческим трудом и, следовательно, тоже несущих на себе «печать идеальности». Печать замысла, идеи, того, что стол, как и входящие в его состав искусственные материалы, является человеческим предметом, изготовленным человеком для человека.



Это же рассуждение относится к работающему в данный момент вентилятору на люстре, к тёплой комнате, в которой я сижу, ко всему жилому зданию, где находится моя квартира, к микрорайону, в котором возведено это здание, к мегаполису Москва, к стране Россия, ко всей, давным-давно практически полностью «очеловеченной», планете Земля... По мере вовлечения в деятельность человечества «печать идеальности» накладывается, как на всякий материал, и на околоземное космическое пространство.

Русский язык, как одна из созданных человечеством систем общения заведомо несущий на себе «печать идеальности», одновременно для каждого из нас, на нём думающих, говорящих и пишущих, является материалом, обрабатывая который в общении между собой, прямом и опосредствованном, мы выражаем свои мысли и чувства... Таким образом, одно и то же сплошь да рядом может быть одновременно и материальным, и идеальным.

Ну, а как обстоит дело с нашим с вами организмом - нашей с вами телесной организацией, нашим с вами телом? Где тут «печать идеальности»?

Она - в человеческих способах жизнедеятельности нашего тела. Тело служит орудием осуществления человеческой жизнедеятельности, и одновременно материалом, который в процессе человеческой жизнедеятельности приспосабливается к требованиям этого процесса, чтобы он мог осуществляться. Речь идёт именно о человеческой, а не физиологической1 жизнедеятельности, о деятельности индивида в человеческом обществе, в контексте человеческой культуры, среди людей, о тех или иных способах обращения к людям и с людьми. Человеческая жизнедеятельность и делает наше тело человеческой индивидуальностью, личностью. Само по себе тело, вне человеческого, родового контекста - особь биологического вида; действуя же в родовом контексте, оно проявляет себя как человеческую индивидуальность, как личность, и это проявление в качестве личности и есть - «печать идеальности», в данном случае печать рода на материале биологического вида. Поэтому нам так трудно отделить своё тело от своего Я, от своей личности - в родовом контексте это одно и то же. В то же время мы с лёгкостью отделяем «тело» от «души», прекрасно осознавая, что при всём тождестве тело и личность - всё-таки не одно и то же, они отождествляются только в человеческом, родовом контексте, а вне этого контекста тело, собственно, «бездушно», безличностно. Пресловутый «кусок мяса»...

Личность - это результат (и одновременно пожизненный процесс) очеловечивания тела, его включения в человеческий, родовой, культурный контекст. В этом смысле - результат (и одновременно пожизненный процесс) «одушевления» (Ф.Т.Михайлов в книге «Загадка человеческого «Я»» формулирует - «одухотворения») тела. Вне родового контекста тело хотя и живое, но не «одушевлённое» (не «Одухотворённое»); «душа» возникает как результат человеческой, а не физиологической жизнедеятельности. Недаром тех больных, которые в результате какой-то катастрофы перестали функционировать личностно, или почему-либо не становились личностями вообще, от рождения, - недаром таких больных называют «овощами»... Имея в виду, что такие больные - не люди, а бездушные, хотя физиологически функционирующие, тела. И «овощи» они потому, что их способ существования - растительный.

В процессе человеческой, родовой жизнедеятельности «душа», то есть этот самый человеческий, родовой способ жизнедеятельности, и воплощается в тело, тем самым «одушевляя» («одухотворяя») его.

И результаты этого «одушевления» («одухотворения»), очеловечивания, разумеется, могут быть обращены, адресованы только вовне - другим людям. Ибо, как убедительно показывает в своих работах Феликс Трофимович Михайлов, с собой человек может общаться только через других людей; он может обратиться к себе, вообще обнаружить своё существование как человека, стать человеком, - лишь обращаясь, адресуясь к другим людям. Здесь Ф.Т.Михайлов опирался на место в «Капитале» Маркса, весьма популярное в советской психологической литературе:

«Так как он» (человек) «родится без зеркала в руках и не фихтеанским философом: «Я есмь я», то человек сначала смотрится, как в зеркало, в другого человека. Лишь отнесясь к человеку Павлу как к себе подобному, человек Петр начинает относиться к самому себе как к человеку.

«Вместе с тем и Павел как таковой, во всей его павловской телесности, становится для него формой проявления рода «человек»». (К.Маркс и Ф.Энгельс. Сочинения, второе издание, том 23/, стр. 62/, примечание.)

VIII


«Сначала было слово, и слово было у Бога, и слово было Бог». (Евангелие от Иоанна.)

19 мая 2006 года, в больнице, я возразил:

Не слово, нет, - сначала было тело.

И тело одухотворялось делом,

И становилось чуткою душой,

И мыслить Дух учился постепенно...

Короче, тело становилось мной.

Я очень рад, что моё тело бренно,

И трупом будет, и его сожгут.

Начало было, и конец настанет.

И в колумбарий пепел отнесут.

Меня бессмертие ничуть не манит.

Теоретически разгадывая загадку человеческого «Я», Ф.Т.Михайлов опирался, разумеется, не только на приведённое место в «Капитале» Маркса. Прежде всего, как и все крупнейшие советские теоретики 60-х - 70-х годов XX века, он опирался на опыт обучения и воспитания - одухотворения, очеловечивания - слепоглухонемых детей. На работу учителя Ольги Ивановны Скороходовой, профессора Ивана Афанасьевича Соколянского, и учителя четырёх слепоглухих студентов факультета психологии МГУ, друга Э.В.Ильенкова - доктора психологических наук Александра Ивановича Мещерякова.

Как показали И.А.Соколянский, А.И.Мещеряков и их сотрудники, фундаментальный механизм очеловечивания слепоглухонемых детей - совместно-разделённая деятельность, в которой активность педагога дозируется так, чтобы детская активность возрастала. Ф.Т.Михайлов, теоретически анализируя этот механизм, особое внимание обращает на совместность деятельности. Между педагогом и ребёнком - «предмет-посредник», сделанный человеком для человека, предмет общения. Их общение, или, что то же самое, их совместная деятельность, потому и «предметная», что обращена на предмет-посредник, будь то ложка, одежда, обувь, умывальные принадлежности... В этой-то совместной предметной деятельности и возникает человеческое «Я», в ней-то и возникает «душа», - одушевляется, одухотворяется тело. Иными словами, на тело накладывается «печать идеальности».

Совместная деятельность разделяется, становится совместно-разделённой, именно благодаря предмету-посреднику, на который направлено внимание педагога и ребёнка, который (предмет-посредник) находится между ними, отделяет, разделяет их как предмет их диалога, их общения. И младший участник этого диалога осознаёт себя как «Я». Этот диалог, общение в деятельности и деятельность как общение, и есть механизм всякого возможного обучения и, более того, всякого возможного человеческого взаимодействия, всякого возможного разделения труда.

Совместная предметная деятельность - это средство общения, сообщения, обращения людей друг к другу и друг с другом. Сущность мышления как психологической способности Ф.Т.Михайлов видит в целеполагании, арсенал орудий которого - «от средств коммуникации до телесных органов человека (например, «функциональные органы» мозга, по А.Н.Леонтьеву)». Сам человеческий организм, весь организм, вся телесная организация, всё тело - орган общения, сообщения, обращения, или, что то же самое, орган предметной деятельности, невозможной без мышления как способности к целеполаганию.

И не всё равно, что это за общение/обращение, каков его этический характер. Оно может быть то ли человечным - очеловечивающим, приобщающим к культуре, к родовой сущности человечества; то ли бесчеловечным - обесчеловечивающим, отчуждающим от рода, низводящим до уровня одного из бесчисленных биологических видов. А проблема отчуждения, проблема обесчеловечивания и была главной проблемой, которую решал Карл Маркс. Тем-то и плох отчуждённый труд, что на полюсе рабочего он порождает «деятельность отчуждения», производство чужого, чуждого продукта, а на полюсе не-рабочего возникает состояние отчуждения, в котором всё бесконечное разнообразие возможных отношений родового существа к самому себе и к миру реально сводится к одному-единственному отношению - к отношению обладания «на началах частной собственности». отсюда «всеобщая конституирующаяся как власть зависть» и террористическое «абстрагирование от таланта и т.д.», от всего того, «чем, на началах частной собственности, не могут обладать все» (цитируются «Экономическо-философские рукописи 1844 года» К.Маркса). Что такое это «абстрагирование от таланта и т.д.» на практике, наглядно показал геноцид интеллигенции в XX веке - Сталин, Мао, Пол-Пот и прочие людоеды.

IX

Разгадка человеческого «Я», к которой подводит своего читателя Ф.Т.Михайлов - в соавторстве каждого из нас с человечеством как субъектом истории. Каждый из нас не просто «усваивет» или «присваивает», подобно пище, культуру в образовательном процессе, а воссоздаёт её, в течение всей жизни создаёт свой индивидуальный вариант общечеловеческой культуры. И в этом смысле каждый из нас становится соавтором человечества. История - в широком смысле, как история культуры, - всеобщая мера любого человеческого действия; воссоздавая в своей деятельности/общении культуру, мы через общение с другими людьми (или, что то же самое, через совместную предметную деятельность) включаемся в историю. В исторически возникший (как в «Тезисах о Фейербахе» называл его Маркс) «ансамбль всех общественных отношений», составляющий сущность человеческого рода в целом - и личности, «Я», «души» каждого из нас.



Энгельс вообще с первых до последних своих работ был уверен, что существует только одна наука - история. Чего бы и кого бы то ни было. История Вселенной. История Солнца и его планетной системы. История планеты Земля. История геологической, биологической, гидро-и атмосфер на этой планете. История разумной жизни на Земле. История религии, история наук, история общества... Собственно, нет и быть не может ничего, кроме истории.

И чтобы история каждой личности, каждого «Я» состоялась, при зарождении личности очень важно считаться с темпами реакции данной телесной организации на педагогическое воздействие, - настаивает Александр Иванович Мещеряков. И не только при зарождении личности - вообще-то всегда, в течение всей её жизни. Правда, со временем возрастает сопротивляемость личности воздействиям, игнорирующим темпы её реакции, и со своей стороны личность может корректировать такие воздействия. Да и то до поры до времени, в некоторых границах. Слишком ретивое - нетерпеливое - воздействие может окончиться травмой: либо душевной, либо физической. Я сам инвалид - слепоглухой - и на себе испытал последствия игнорирования темпов моих реакций на те или иные воздействия. Вплоть до тяжёлых переломов и необратимо тяжких ссор, в ходе которых теряются навсегда самые близкие...

Короче говоря, главное, что мы должны уметь в обращении друг с другом, так это - ждать. Ждать, пока друг на друга прореагируем. И ничего не предпринимать, не дождавшись реакции.

Ждать, пока в результате наших педагогических усилий у слепоглухонемого ребёнка сформируется то, что Э.В.Ильенков назвал зоологической активностью. То есть умение схлёбывать пищу с ложки, внесённой в ротик ребёнка; искать эту ложку, поднесённую ко рту, к различным местам губ и вокруг губ, забирать её в рот и опять же схлёбывать пищу; искать и находить эту ложку, ориентируясь на её температуру и запах. Всё это вместе - формирование зоологической детской активности.

А дождавшись этого всего, вкладывать ложку в ручонку ребёнка, его ручонкой, в которой зажата ложка, пытаться зачерпнуть еду из тарелки, благополучно донести её до детского рта. Преодолевая при этом его законное сопротивление, которое Э.В.Ильенков в одном из своих выступлений описывал так: «Отпихивает, он не хочет, он лезет «мордой» в тарелку». Оказывается, - обращает внимание Э.В.Ильенков, - слово «руководить» надо расшифровывать как «рукой водить». С этого всё и начинается - взрослый водит рукой ребёнка. Руководит.

Но вот ребёнок убеждается в бесполезности своего сопротивления «руководящему усилию» умелых взрослых рук, или убеждается в бесполезности попыток оставаться вялым - всё равно растормошат, - и пытается с «руководящим усилием» взрослого сотрудничать. А именно - самостоятельно закончить начатое вместе действие. Тут все, кого я читал из писавших на эту тему, теряют самообладание. Призывают к бдительности. «Ослабляй, педагог, руководящее усилие!» - кричит Э.В.Ильенков. Иначе не будет личности. Получится «удоборуковдимый робот».

Чтобы избежать столь плачевного результата, надо предоставить ребёнку возможность хоть что-то сделать самому. А именно - закончить вместе с педагогом начатое действие. И заканчивать его со всё более раннего момента, пока, наконец, всё действие, от начала до конца, не будет выполняться ребёнком. А взрослый - на подхвате. Его задача - обеспечить успех, поддержать активность ребёнка успехом, желаемым результатом.

Это и есть знаменитая совместно-разделённая дозированная деятельностьт, в которой дозируется активность педагога. Поначалу - констатирует А.И.Мещеряков, - активность педагога равна единице, а детская - нулю. В ходе совместно-разделённой деятельности, в ходе общения по поводу того или иного предмета-посредника, надо добиться как раз обратного соотношения: детскую активность довести до значения единицы, а взрслую - свести к нулю. Это и значит - научить ребёнка очередному навыку самообслуживания. Владению ложкой, одеванию/раздеванию, умыванию, вставанию (сначала на подставленную ладонь взрослого, а затем на пол), хождению по полу и по земле...

А потом - жестам, изображающим действие или предмет действия. А потом - отдельным словам и всему словесному, национальному языку как системе общения. Разумеется, не так быстро и просто, как сейчас об этом пишу. Воистину, скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. И далеко, ох как далеко не всегда, до конца доделывается...

А.И.Мещеряков был одним из лучших психологов-экспериментаторов своего времени. И его интересовал, между прочим, психологический механизм восприятия на ощупь. Психологический механизм ощупывания. Сколько и в каких местах на самом деле нужно прикосновений к говорящей (дактилирующей) руке, чтобы правильно воспринять дактильный - пальцевый - знак?

Чтобы это выяснить, А.И.Мещеряков разработал остроумную экспериментальную методику. Я был подростком, когда участвовал в этих экспериментах.

Помню чувство брезгливого обалдения, когда Александр Иванович вдруг заговорил со мной какой-то противной, испачканной рукой. Первым желанием было - отдёрнуть свою руку и больше не давать. Но Александр Иванович упорно «лез» ко мне своей испачканной рукой. И как его, уважаемого и любимого, оттолкнёшь?..

А дело было в том, что руки экспериментаторов специально «пачкались» каким-то легко стирающимся чёрным составом. И когда этими «испачканными» руками с нами заговаривали, беседа снималась на киноленту. Чтобы понять обращённую к нам дактильную речь, самим как можно меньше пачкаясь, мы невольно своими пальцами стирали с говорящих рук чёрный состав, а кинолента фиксировала появляющиеся на «испачканных» кистях рук светлые пятна. По ним-то, светлым пяытнам, экспериментаторы и судили о сигнальных точках, достаточных для адекватного восприятия дактильных - пальцевых - комбинаций на ощупь. Так и было сделано одно из фундаментальнейших открытий А.И.Мещерякова - открытие сигнального характера осязательного восприятия. Да, очевидно, и всякого возможного...

Вслед за сигнальным характером восприятия А.И.Мещеряков решил выяснить сходство между образами восприятия разных модальностей - между зрительными, слуховыми и осязательными образами. Прочитайте его книгу «Слепоглухонемые дети», там методика экспериментов. Здесь же важен потрясающий гносеологический вывод: между образами восприятия разной модальности - зрительными, слуховыми, осязательными - нет абсолютно ничего общего. Бесполезно спрашивать меня, как я, слепой и глухой, воспринимаю мир. Всё равно не поймёте, не сможете представить. Как и я не смогу представить, каким воспринимаете мир Вы, зрячеслышащие. Ибо между образами восприятия разных модальностей, для этих модальностей специфическими, - зрительными, слуховыми, осязательными, обонятельными, вкусовыми образами, - нет ничего общего. Ничего, совсем ничего, кроме... кроме «их адекватности предмету», - делает ошеломляющий вывод А.И.Мещеряков.

Ничего, кроме их адекватности предмету.

Ничего, кроме адекватности.

Только эта адекватность предмету и делает возможным наше взаимопонимание. Зрячеслышащие воспринимают мир совсем не так, как слепоглухие, абсолютно не так, ну ничего похожего. Но те и другие - зрячеслышащие и слепоглухие - воспринимают мир адекватно. Адекватно предмету восприятия. Ибо зависит эта адекватность вовсе не от модальности восприятия, вовсе не от того, глазами ли, ушами ли, пальцами ли, носом или языком воспринимается тот или иной предмет. Адекватность во всех случаях зависит только от одного: от того, как мы с предметом восприятия действуем, обращаемся, сообщаемся. От способа действия, деятельности с предметом. Совместной предметной деятельности. Совместно-разделённой. Совместно-разделённой дозированной. Или, что то же самое, адекватность восприятия нами того или иного предмета зависит от того, как мы по поводу этого предмета между собой общаемся. Наше восприятие, в любой модальности, зрительной, слуховой и так далее, - адекватно нашей деятельности, нашему общению с предметом восприятия. Больше ничего общего. Но этой общности вполне достаточно, чтобы мы друг друга могли понимать. Достаточно, чтобы мы вообще могли выжить в окружающем нас предметном мире.

X

Над этой-то адекватностью предмету нашего восприятия, деятельности, общения/сообщения - и трудится постоянно наша «душа», наше «Я», личность каждого из нас. Изначально - вместе с другими «душами», и лишь потом - уединённо.



Поэтому изначально труд души не может быть уединённым; изначально он может быть только совместным, а уединённым может стать лишь на весьма высоком уровне саморазвития, когда личность уже способна быть более или менее сознательным субъектом собственного роста - способна самосовершенствоваться, созидать, творить себя. Способна к самотворчеству.

Уединённый труд души - это механизм именно более или менее сознательного самотворчества. Это основная форма саморазвития, обращённая, однако, к содержательному (а не «балдёжному») общению с другими людьми, этим общением насквозь пронизанная, и благодаря этому общению вообще возможная, существующая.

Ибо обращаться, адресоваться к людям можно по-разному, как минимум двумя способами - непосредственно, напрямую, и опосредствованно. Да и эти два способа в конкретном процессе общения различить не всегда легко. Например, эпистолярное общение, через письма: с одной стороны - непосредственное, ибо мы обращаемся друг к другу напрямую, что-то сообщаем, о чём-то спрашиваем; с другой - опосредствованное письмами, ибо мы вынуждены писать друг другу - в физическое отсутствие друг друга, не желая дожидаться личной встречи. И письмо перерастает в особый жанр литературного творчества (эпистолярный), приобретает самостоятельную культурную ценность, как статья или стихотворение, если автор выходит за рамки чисто личной, только ему и его корреспонденту интересной, тематики, - обсуждает проблемы, значимые и для некоторого множества других людей.

Суть дела в том, кто именно, к кому именно, за чем именно обращается. Не потому я принял близко к сердцу, как своё личное мировоззрение, философию Э.В.Ильенкова, что мне не из чего было выбирать, и якобы только эти книги мне были доступны. Наоборот, их пришлось перепечатывать по Брайлю (шрифтом слепых) для меня специально, кустарным способом, на брайлевской пишущей машинке; они и по-зрячему-то малодоступны, а по Брайлю типографским способом не издано почти ничего. Нет, именно у Ильенкова я нашёл то, что настойчиво искал, но не нашёл ни у кого больше, - чёткий ответ на вопрос, что такое талант и можно ли стать, а не родиться талантливым, зависит ли тут что-то от меня лично. Ильенков ответил (в своих книгах прежде всего, а не в наших с ним беседах), что талантливым стать можно, что вообще человеком, личностью никто не рождается, а именно становится, потому что... и дальше - развёрнутое философское обоснование на тысячи страниц. С восторгом мною принятое, ибо это было именно то, чего я искал, за чем обращался не только к Ильенкову - буквально, было время, к каждому встречному.

Но именно «каждый встречный» разочаровывал меня ответом, что талант - «Дар Божий» (вариант - «Дар Природы»), что повезло - родился талантливым, а нет - так от тебя уж тут ничего не зависит... Этот ответ я с неприкрытой брезгливостью отверг, как потную разнеженность после оргазма, а противоположный ильенковский, мобилизующий - принял к исполнению. Моё детское: «Я так не играю, хочу и буду талантливым!» - опрокинуло всю сложнейшую фортификационную конструкцию «информационной безопасности», воздвигнутую всепланетной потной Ленью и душной Корыстью, всепланетной интеллектуальной и классово-антагонистической Пошлостью и Похотью, которой только и выгодна сказочка про нашу врождённую одарённость или бездарность, которой не лень высчитывать, что «одарённых» не то 20, не то даже 6 процентов от общего числа населяющих планету людей... И я встретил восторженным смехом и аплодисментами издёвку молодого Маркса над такого рода «статистикой»: «Я познал голову человека, если я знаю, сколько на ней волос». (А как быть, если ни одного - как на тщательно протёртом бильярдном шаре? Что, такая голова так и останется «непознанной»? А я такие головы с удовольствием «познаю» на ощупь - светлые (в смысле умные), весёлые, а уж гладкие...)

До столь противоречащего «господствующему мнению» ильенковского ответа на вопрос о таланте всегда было нелегко добраться. Книги его всегда были малотиражными, и если переиздавались, то в основном за рубежом. С двухтысячного года начал выручать меня интернет. Со мной по электронной почте связались люди, влюблённые, как и я, в работы Ильенкова; создавшие по его работам сайт, сканировавшие почти все его печатные труды... Всем этим со мной щедро поделились - присылали по электронной почте, переписывали на дискеты. Я опять нашёл то, что искал, то, за чем многократно обращался. А найти это было нелегко - именно пока я искал, это в интернете создавалось как раз, и мы нашли друг друга сразу же, как искомое там появилось. Потому что меня тоже искали - как ученика философа, способного рассказать о нём живом...

Одно из основных психолого-педагогических понятий - саморазвитие личности. Не организма, а личности. Саморазвитие это происходит именно так, как - в терминах своей концепции Обращений - описывает его Ф.Т.Михайлов.

Ребёнок ещё не родился, а к нему уже Обращаются. Ему уже Адресуют некие послания. Содержащие заботу, тревогу за него, радостное ожидание его появления на свет. Или - страх «возни», страх не прокормить, желание избавиться, прервать беременность. Послания, гарантирующие то ли любовь, то ли сиротство, то ли даже смерть до рождения. А новое существо на всё это как-то реагирует... И ещё на безразличие, на беспечность родителей, торопящихся насладиться всеми примитивными «удовольствиями», пока существо ещё в материнском лоне... В том числе, увы - «насладиться» пьяными драками... А ребёнок рождается больным.

Саморазвитие ребёнка определяется - ускоряется, тормозится, прекращается - Обращением к нему окружающих людей (или н'елюдей), его собственным ответным Обращением к ним (и через них к себе - этот момент Ф.Т.Михайлов подчёркивает особо: никакого «Я» нет и быть не может, пока нет акта и факта Обращения к другим, и только через них - к себе). И у этих Обращений друг к другу всегда, с самого начала, есть определённая логика. Зависящая от того, за чем именно обращаются. Ребёнок - за любовью, за вниманием... Слава Богу, если он это получает. А если нет?

Логика саморазвития - это вся история общения нового существа с эмбрионального ещё периода. Иными словами, это - вся история усилий, которых потребовало (или которые пресекло) Обращение к ребёнку всех его окружающих. А от этого зависит характер будущих усилий, их всё более сознательная направленность, то, за чем именно, к кому именно Обратится человек, что именно, где именно, у кого именно он будет искать. Какие возникнут вопросы, и к кому он с ними обратится. К сожалению, мои настойчивые поиски ответа на вопрос, что такое талант и можно ли стать талантливым, - случай не из частых. Прямо скажем, мало кто этим действительно озабочен. Что ж, мне повезло...

XI

Эвальд Васильевич Ильенков в работе «Что же такое личность» недаром начинает разговор с выяснения того, может ли единичное вообще быть предметом научного исследования. Он пишет:



«О том, что «личность« - уникальное, невоспроизводимо индивидуальное образование, одним словом, нечто единичное, спорить не приходится. «Единичное« в философии понимается как абсолютно неповторимое, существующее именно в данной точке пространства и времени и отличающееся от любого другого «единичного«, а потому и внутри себя столь же бесконечное, как и сами пространство и время. Полное описание единичной индивидуальности равнозначно поэтому «полному« описанию всей бесконечной совокупности единичных тел и «душ« в космосе. ...По этой причине наука о «единичном«, как таковом, действительно невозможна и немыслима. Раскрытие тайн «единичного» запредельно науке именно потому, что любая частная цепочка причинно-следственных зависимостей уводит исследователя в «дурную» бесконечность всего прошлого бесконечной Вселенной. Гегель не случайно назвал тем же словом «дурная» (и не в осуждение, а в логическом смысле) и человеческую индивидуальность, поскольку под ней как раз и подразумевают абсолютную неповторимость, уникальность, неисчерпаемость деталей и невоспроизводимость их данного сочетания, невозможность предсказать заранее с математической точностью ее состояния и поведение в заданных обстоятельствах. Неповторимость свойственна каждой отдельной личности настолько органически, что если ее отнять, то исчезнет и сама личность». (Цитируется по однотомнику «Философия и культура», М., Политиздат, 1991.)

Как же тут быть с наукой? Может быть, скорее личность - по ведомству искусства? Что ж, есть и такая точка зрения, согласно которой педагогика - в большей степени искусство, чем наука...

«Но эта неповторимость, - продолжает Э.В.Ильенков, - свойственна личности не в силу того, что она - человеческая личность, а постольку, поскольку она нечто единичное вообще, «индивид вообще», нечто «неделимое».

«В мире нельзя найти не только двух абсолютно одинаковых личностей. Не найдёте вы и два совершенно тождественных листка на дереве и даже в целом лесу: чем-нибудь они всё-таки будут друг от друга отличаться.

«Не уловит этих отличий глаз - зафиксирует микроскоп, не простой, так электронный. Даже и две песчинки на морском пляже всегда будут хоть чуть-чуть, да разными. Даже две капли воды. Известно, что современная физика исключает самую возможность существования в мире двух абсолютно тождественных микрочастиц (электронов, фотонов, протонов и т.п.). Единичное есть единичное, и тут уж ничего не поделаешь.

«Но человеческую личность при всей присущей ей «неповторимости» нельзя превращать в простой синоним чисто логической категории «единичного вообще». В этом случае понятие «личность» обессмысливается в самой сути».

Э.В.Ильенков сразу заинтриговывает читателя проблемой. И сразу намекает: оставаясь на почве чисто логической категории «единичного вообще», мы никогда не сможем научно грамотно ни поставить, ни решить проблему, «Что же такое личность». Значит, надо оставить «единичность» личности в покое, взглянуть на неё с некой другой точки зрения... С какой?

Надо посмотреть, «В каком пространстве существует личность». Надо посмотреть, в какой системе личность возникает закономерно, - и, следовательно, вне какой системы какую бы то ни было «личность» бесполезно искать.

Система, в которой возникает, существует, перестаёт существовать, - система, в которой вообще возможна личность, - не биологический вид, а человеческий род. То, что выделяет человечество из всей остальной живой природы; чем не обладает никакой другой биологический вид. То, что налагает «печать идеальности» на всю природу, вовлечённую в человеческую жизнедеятельность, в том числе на тело, биологический субстрат особи биологического вида Homo Sapiens. Это сущность именно человечества, в отличие от всей остальной живой природы. В данном случае понятия «сущность» и «специфика» совпадают.

Сейчас, как никогда раньше, всё острее встаёт вопрос о самом существовании человечества. Гамлетовский вопрос о том, быть ему или не быть. Человечество само порождает угрозы своему существованию - и экологическую, и термоядерную. Пока что получается, что родовой сущностью человечества приходится признать скорее безумие, чем разум. На сегодня человечество впору определить не как разумную, а как безумную форму жизни. Получается, что наша сущность или специфика - даже не в сумасшествии, а именно в безумии. Потому что, как говорится, чтобы сойти с ума, надо ум ещё когда-то иметь. А был ли когда-то ум?

Если же мы всё-таки претендуем на разумность, то та же угроза самоуничтожения вынуждает уточнить, в чём же состоит эта разумность, что же такое разум. Традиционных ответов, что это способность мыслить или способность к творчеству в любых его проявлениях и видах, оказывается перед лицом самоуничтожения недостаточно. На первое место выходит способность отвечать за собственное существование и за существование всего окружающего нас мира. Интуитивно мы всегда именно так и понимали разумность, когда гордо величали сами себя «венцом творения», «царями природы». Тем самым мы признавали, что наша родовая миссия - ответственность по меньшей мере за существование, сохранение природы, если мы ещё не умеем её действительно осторожно преобразовывать, а не напролом коверкать.

«Мышление, - пишет Э.В.Ильенков, - не продукт действия, а самое действие, рассматриваемое в момент его совершения, как, например, ходьба есть способ действия ног, «продуктом« которого оказывается пройденное пространство». (Э.В.Ильенков. Диалектическая логика. Очерки истории и теории. М., Политиздат, 1984. Стр. 31.)

«Исследование тех материальных (пространственно-определённых) механизмов, с помощью которых осуществляется мышление внутри человеческого тела, то есть анатомо-физиологическое изучение мозга, разумеется, интереснейший научный вопрос, но и самый полный ответ на него не имеет никакого отношения к ответу на прямо поставленный вопрос: «что такое мышление?» Ибо тут спрашивают совсем о другом. Спрашивают не о том, как устроены ноги, способные ходить, а о том, что такое ходьба. Что такое мышление как действие, хотя и неотделимое от материальных механизмов, с помощью коих оно осуществляется, но вовсе не тождественное самим этим механизмам? В одном случае спрашивают об устройстве органа, а в другом - о той функции, которую он выполняет. Разумеется, «устройство» должно быть таково, чтобы оно могло осуществлять соответствующую функцию: ноги устроены так, чтобы могли ходить, но не так, чтобы они могли мыслить. Однако самое полное описание структуры органа, то есть описание его в бездействующем состоянии, не имеет никакого права выдавать себя за хотя бы приблизительное описание той функции, которую он выполняет, за описание того реального дела, которое он делает». (Там же, стр. 37.)

«Труд - процесс изменения природы действием общественного человека - и есть «субъект», коему принадлежит «мышление» в качестве «предиката». А природа - всеобщая материя природы - и есть его субстанция. Субстанция, ставшая в человеке субъектом всех своих изменений (causa sui), причиной самой себя». (Там же, стр. 54-55.)

Мыслить - значит преобразовывать, а не коверкать; видоизменять, опираясь на понимание собственной меры, сущности вещи, а не уничтожать её, прихлопывая, как комара.

Но что конкретно значит действовать сообразно «с собственной мерой» любой вещи? Это как раз и значит брать на себя ответственность за её существование (и за своё тоже, потому что иначе рискуешь причинить ущерб не только «вещи», но и самому себе вплоть до гибели). В пределе это значит отвечать за всю Вселенную, поскольку в ней всё взаимосвязано, а сфера человеческой деятельности непрерывно расширяется.

Итак, сущность или специфика рода человеческого, то, что делает человечество не просто биологическим видом, одним из многих, а именно родом, - заключается в его разумности. Если не актуальной (здесь и сейчас реализуемой), то потенциальной (возможной). А в качестве сущности разума всё более и более, в силу самого характера и тенденций развития человеческой деятельности, приходится осознать поистине космическую ответственность людей - за собственное существование и вместе с собой за существование космоса. Этому нет альтернативы, кроме безумия - кроме самоуничтожения человечества вместе с той частью космоса, которая уже охвачена человеческой деятельностью. А так как эта деятельность носит на сегодня скорее безумный, чем разумный характер, то сроки сдачи всем человечеством «экзамена на разумность», то есть на способность отвечать за существование и своё собственное, и всего космоса, - эти сроки стремительно приближаются. Выживем - сдадим экзамен на разумность, действительно станем разумной формой жизни. Нет - значит, этот экзамен придётся сдавать где-то когда-то кому-то другому, в какой-то другой точке космоса, - если прав Барух (Бенедикт) Спиноза, утверждавший, что мышление - это атрибут субстанции, то есть необходимое свойство природы, а не случайно возникший феномен.

XII


Естественно, человечество не сможет реализовать свою родовую сущность, если она не будет реализоваться в жизни каждого отдельного, единичного представителя человечества, если каждый такой представитель не будет родовым, то есть разумным, существом, - не будет личностью. Самое общее определение, которое Э.В.Ильенков даёт понятию «личность» - «человеческая индивидуальность». Тем самым подчёркивается, с одной стороны, единичность, уникальность, неповторимость личности («индивидуальность»!), а с другой стороны - что речь идёт об уникальности родового, человеческого, а не видового, биологического существа. На видовом уровне мы не более чем организмы, как любое животное, растение или даже микроб (микроорганизм). Личности мы лишь на родовом, человеческом уровне, - и постольку, поскольку на этот уровень сумели подняться, а в остальном остаёмся видовыми существами.

«Физиолог, - пишет Э.В.Ильенков в работе «Что же такое личность», - исследует всё то, что происходит внутри органического тела индивида, внутри биологической единицы. И это его монополия. А чтобы понять, что такое личность, надо исследовать организацию всей той совокупности человеческих отношений конкретной человеческой индивидуальности ко всем другим таким же индивидуальностям, то есть динамический ансамбль людей, связанных взаимными узами, имеющими всегда и везде социально-исторический, а не естественно-природный характер».

Чтобы подняться на родовой уровень существования, нужно включиться в ансамбль всех общественных отношений, то есть всех отношений между людьми и человечества в целом с остальной природой. Таков самый общий ответ, который, опираясь на К.Маркса, даёт Э.В.Ильенков.

В знаменитых «Тезисах о Фейербахе» К.Маркс определяет «сущность человека» (то есть человечества) следующим образом:

«Сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений».

Приведя эту цитату, Э.В.Ильенков уточнил перевод:

«В оригинале сказано ещё выразительнее - ансамбль, т.е. не механическая сумма одинаковых единиц, а представленное в единстве многообразие всех социальных отношений.

««Сущность» каждого индивида, относящегося к данному «роду», - делает фундаментальный вывод Э.В.Ильенков, - заключается, согласно логике мышления К.Маркса, в той совершенно конкретной системе взаимодействующих между собой индивидов, которая только и делает каждого из них тем, что он есть. В данном случае это принадлежность к роду человеческому, понимаемому не как естественно-природная, биологически заданная «немая связь», а как исторически возникшая и исторически же развивающаяся социальная система, то есть общественно-исторический организм как расчленённое целое.

«Биологическая же связь, выражающаяся в тождестве морфофизиологической организации особей вида «Homo Sapiens», составляет лишь предпосылку (хотя и абсолютно необходимую, и даже ближайшую), лишь условие человеческого, «родового» в человеке, но никак не «сущность», не внутреннее условие, не конкретную общность, не общность социально-человеческую, не общность личности и личностей».

Если же путать родовое с видовым, и быть в этой путанице последовательными, - то Э.В.Ильенков рисует следующую уморительную перспективу, абсолютно неизбежную, если на означенной путанице настаивать:

«Непонимание этого» (данная цитата непосредственно продолжает предыдущую. - А.С.) «марксистского положения в лучшем случае приводит к разговорам о двойственной, «биосоциальной» сущности человека, человеческой индивидуальности, личности. Если же продолжить дальше логическое путешествие по этому пути, то можно дойти до его плюралистического конца, включив в понимание «сущности человека» и все остальные - а не только ближайшие - предпосылки возникновения «родового», человеческого в человеке.

«Социально-биологический дуализм в понимании сущности человеческой индивидуальности (личности) - только начало этого плюралистического конца, то бишь могилы мышления, руководствующегося логикой редукции, уводящей все дальше и дальше от той конкретной «сущности», которую хотели понять, логикой разложения конкретности на неспецифичные для нее составляющие части. В конечном итоге эта логика с неизбежностью приведёт к «социо-био-химически-электро-физически-микро-физически-квантово-механическому» пониманию сущности человека».

Сущность рода человеческого - в определённым образом организованных отношениях как между отдельными людьми, так и между всеми людьми и остальной природой. Если хотим выжить - эти отношения должны организовываться разумно, а если они и дальше будут организованы всё более безумно - не выживем. Самоуничтожимся.

Опираясь на эту общую формулу К.Маркса, Э.В.Ильенков и даёт своё определение сущности личности: эта сущность - всё тот же ансамбль всех общественных отношений. Весь ансамбль, а не часть его. Но - ансамбль отношений именно данной «человеческой индивидуальности», данного единичного существа - со всем остальным человечеством и через него со всем остальным космосом. Это и значит определить личность как родовое, или разумное, существо. Как «печать идеальности» на индивидуальном теле. Но только более конкретно - через понятие «общественных отношений», в «ансамбль» которых каждый из нас должен быть включён, иначе останется существом лишь видовым.

XIII

Следующий уровень конкретизации понятия «родовое существо» - ответ на вопрос, в сферы каких именно человеческих отношений нужно включиться прежде всего, чтобы состояться именно в качестве личности, в качестве разумного существа.



Печально знаменитая концепция политехнического образования, как её пытались и до сих пор пытаются воплотить на практике в советской и российской школе, не дала себе труда проанализировать, в какие именно сферы человеческих отношений прежде всего должен включаться ребёнок, чтобы состояться в качестве разумного существа. Отделывались общей фразой, да ещё кивая на Маркса, что, дескать, эти отношения должны быть всесторонними и гармоничными. На практике это выливалось и выливается во впихивание в ребёнка «основ наук». А что «основы», что не «основы» - предоставлялось решать, разумеется, специалистам в соответствующих областях знания. И эти специалисты - жертвы того, что К.Маркс назвал «профессиональным кретинизмом», то есть результатом бесконечного дробления человеческой деятельности на бесчисленные профессии, - эти специалисты загромождали свои учебники гигантским количеством специальных подробностей, благополучно забываемых учениками. На деле получалось, что надо знать обо всём понемногу - и ни о чём как следует.

В книге «Об идолах и идеалах» (М., Политиздат, 1968) Э.В.Ильенков беспощадно высмеял «понимание» всесторонности как всезнайства и всеумейства.

«Само собой очевидно, - иронизировал он, - что каждый индивид не может овладеть всей бесконечной массой «частных профессий» - стать сразу и политиком, и математиком, и химиком, и скрипачом, и балериной, и космонавтом, и тенором, и басом-профундо, и логиком, и шахматистом».

Нет, изучение основ, владение основами - это на самом деле формирование универсальных человеческих способностей путём овладения универсальными сферами человеческой культуры. Все эти универсальные способности сводятся, в сущности, к одной - к умению всё узнать, всему научиться, чему потребуется или захочется. Узнать и научиться «без особых трагедий», - подчёркивает Э.В.Ильенков, имея в виду под «особыми трагедиями» прежде всего пытку зубрёжкой, перегрузку памяти в ущерб культуре мышления. «Особые трагедии» - это когда мы учимся-учимся и десять лет, и пятнадцать лет, а учиться так-таки и не умеем, приходим в отчаяние, как только надо научиться ещё чему-то.

Я сам с великим стыдом поймал себя на боязни и неумении учиться, когда подружился с детьми - интуитивными мастерами этого дела. Пришлось понять, что до тех пор дети будут скучать со мной, до тех пор я ничем не смогу с ними поделиться, пока не преодолею собственного панического страха перед учёбой. Пока - заново, на сей раз не интуитивно, как в детстве, а вполне сознательно - не научусь учиться. А теорию-то универсальных способностей, или того, чему именно надо учиться, я знал к тому времени наизусть...

Способностей этих - а соответственно пластов человеческой культуры, которые надо «поднять» обязательно, - Э.В.Ильенков выделил всего четыре. Вот их список в той последовательности, в которой о каждой из них, кроме четвёртой, идёт специальный разговор в книге Э.В.Ильенкова «Об идолах и идеалах».

1/. Культура мышления - на самом высоком, диалектическом уровне. Теоретическая, философская культура.

2/. Культура воображения - тоже на самом высоком эстетическом уровне, на уровне художественной интуиции. Любовь к искусству, умение чувствовать красоту. На уровне интуиции это - умение схватывать «целосообразность», целостность чего-либо, умение сразу определить, что относится к данной целостности, а что - совсем к другой. Это и есть умение - благодаря высокоразвитому эстетическому чувству, чувству красоты, - мгновенно схватить «собственную меру вещи». Так что и тут К.Маркс был глубоко прав, когда, давая самое общее определение родовой сущности человечества, заключил это определение указанием на «законы красоты». Нельзя понять собственную меру вещи, не почувствовав эту меру как нечто красивое.

3/. Культура строительства нравственных, человечных отношений между людьми. Умение, как писал Э.В.Ильенков, «относиться к человеку по-человечески». Причём нравственность, человечность понимается именно как закон образа жизни, а не как свод моральных «норм», «правил». Последние, - иронически замечает Э.В.Ильенков вслед за Г.В.Ф.Гегелем, - придуманы специально для того, чтобы их нарушать. Нарушить правила морали можно, оставаясь нравственным человеком, и иногда даже нужно, чтобы остаться нравственным человеком. А вот нарушить законы нравственности нельзя, не становясь безнравственным. Точно так же, как нельзя нарушить законы мышления (которые и имел в виду Г.В.Ф.Гегель), не переставая мыслить.

4/. Наконец, - физическая культура: не в смысле профессионального спорта, а в смысле элементарной гигиены и вообще умения быть физически здоровым в тех пределах, в каких это позволяют возможности организма.

Об Этом Э.В.Ильенков только упоминает, но я знаю по личному опыту и могу вас заверить, что от этого не освобождает никакая инвалидность, никакой, самый тяжёлый хронический недуг. Речь ведь не о том, чтобы быть спортсменом-олимпийцем, а просто о том, чтобы в меру возможностей самому сознательно регулировать своё самочувствие, поддерживая жизненный тонус на как можно более высоком уровне.

Я, например, люблю контрастные водные процедуры, - горячие и ледяные, - без чего просто плохо себя чувствую, голова болит, спать хочется и так далее. Прочитав книгу Виктории Бутенко «Зелень для жизни», я стал ежедневно смешивать в блендере и пить не меньше чем по литру зелёных коктейлей, что уже через неделю начало давать ощутимый оздоравливающий эффект.

Словом, быть всесторонне развитым - это просто-напросто значит, по Э.В.Ильенкову, уметь быть духовно и физически здоровым. Мышление, воображение и нравственность (знаменитая триада - Истина, Красота и Добро) составляют культуру духовного здоровья; ну, а физическая культура - это культура грамотного обращения с собственным телом. Вместе то и другое дают возможность и умение (способность - от слова «способ») учиться всему, чему потребуется или захочется. И специализироваться как угодно, в какой угодно области.

XIV


Всестороннесть и гармоничность развития предполагает, чтобы каждая личность в течение жизни достигала вершины своего развития - своего акме. Но чтобы подняться на вершину всей жизни, надо постоянно стремиться к вершине всю жизнь. Надо идти от успеха к успеху, каждый день карабкаться хоть на холмик, а там и на горку, и наконец - достичь высочайшей точки своего личностного развития.

На самом деле на вершине надо быть постоянно, с самого начала, но эта вершина должна расти. Растёт она благодаря нашим же усилиям. То есть мы с самого начала находимся на вершине некой пирамиды, которую всю жизнь строим, наращиваем, находясь на её вершине. И пирамида может стать весьма высокой горой, пиком горного хребта, когда наш успех имеет значение уже не только для нас, но и для других людей.

Что имеется в виду под «растущей вершиной», может быть, внятнее сказано в моём стихотворении, посвящённом академику А.а.Бодалёву.

А.А.БОДАЛЁВУ

Ребёнком - капризен, обидчив. «Вершина капризов».

Лишь к маминой жался груди. Вершина любви к маме.

К оркестрам да песням прилипчив... Вершина любви к музыке.

Вершина была впереди.

А в школе я стал книгоголик. Читательская вершина.

Не ладя с другими детьми,

Фантазии вечно мусолил... Игровая вершина.

Вершина была впереди.

Науку - свихнёшься при этом, -

Жуют всухомятку мозги.

Не стать ли в науке - поэтом?.. Вершина слияния науки с искусством.

Вершина была впереди.

Я к жизни из книг потянулся,

Хоть книги не меньше влекли, -

И к детям в любовь окунулся... Вершина осмысления творчества любовью к детям.

Вершина была впереди.

Проблемы скрипели натужно,

И гнула вина до земли.

Заслуги считать - недосужно... Вершина мужества безнадёжности.

Вершина - всегда впереди.

В дополнительной расшифровке нуждается лишь последняя «вершина» - «мужества безнадёжности». Речь идёт о том, чтобы жить не ради удовольствия, не потому, что нравится, а из долга, потому, что надо. Болен, устал, не хочется, не теми любим, кем хотелось бы, - а жить надо. Через «не хочу», через полную, казалось бы, бесперспективность, беспросветность, безнадёжность, когда, как говорится, «жизнь бьёт ключом, и всё по голове». Но как бы она ни долбила по голове - надо!

Быть всегда на вершине - значит жить предельно напряжённо, во всём главном - духовном и человечном - доходить до предела своих возможностей, стремясь выйти за эти пределы, тем самым - расширить их.

Поддаются ли вообще человеческие возможности измерению, и если да, то как их измерять? Надо ставить перед собой цели, кажущиеся недостижимыми. Справился, сверх ожидания, - ну, значит, недооценил себя. Ставь ещё более дерзкие цели. Не справился - не беда, в какой-то мере ведь справился, чего-то добился, пусть и не всего, чего хотел. На сегодня это и есть твоя вершина развития. Но именно только на сегодня. Завтра эта «вершина» может подняться, а может и снизиться, если заболеешь или просто разленишься.

И это - нормальное, здоровое честолюбие. Это подлинное уважение к себе, по-настоящему серьёзное, человечное к себе отношение. И как следствие - не только к себе.

Карьерист озабочен тем, чтобы превратить свой творческий потенциал в предмет торговли, в средство выгадывания различных благ. Конечно, «святым духом» не проживёшь, и в мире денег приходится - деваться некуда - продавать свою рабочую силу.

Но одно дело, когда творчество и есть жизнь. И работаешь всегда, независимо от того, оплачен как-либо твой труд или нет. Не можешь не работать, хотя оплата и нужна.

И другое дело, когда всё наоборот: не работаешь, а зарабатываешь. И будь возможность физически существовать не работая, на твёрдый незаработанный доход, так и не работал бы. Коптил бы небо.

Все дети хотят быть хорошими; убедившись, что это очень нелегко, иные предпочитают не быть, а казаться хорошими, выглядеть хорошими, а так - плыть по течению. А быть хорошим только с самим собой невозможно - надо со всеми. И получается, что серьёзное отношение к самому себе автоматически предполагает серьёзное отношение ко всем остальным людям, вплоть до человечества в целом и даже космоса.

Невозможно действительно уважать себя, то есть отвечать за себя, не беря на себя ответственность, уж насколько хватит сил, не только за собственное качество, но и за качество своих отношений с окружающей жизнью. Впрочем, это одно и то же - качество отношений с миром и качество личности. Какая личность, такие у неё и отношения с миром, и наоборот: какие отношения личности с миром, такая и личность «сама по себе».

X▬V


Думаю, надо различать понятия «Вершина развития» и «потолок развития».

Когда мы говорим о вершине развития личности, мы имеем в виду непрерывный, пожизненный рост, наращивание личностного потенциала - прежде всего этического, а затем творческого. Вершина - не конец пути, а конус вулкана, растущий во время извержения, и вся жизнь таким извержением и представляется.

«Потолок» же развития - его гробовая крышка, его остановка. И преступление совершают те педагоги, которые заранее пытаются предопределить самый высокий достижимый уровень развития своего ученика. Дескать, дальше такого-то уровня он не пойдёт, как ни бейся, в силу таких обстоятельств, как слепоглухота, умственная отсталость или врождённая лень, или пропуск какого-то благоприятного для развития тех или иных «психических функций» периода.

Ещё хуже, когда сколько-нибудь нормальное личностное развитие считают попросту излишним. В фильме Альгиса Арлаускаса «Прикосновение», снятом в 1986 - 1987 годах, одна из воспитательниц Загорского детского дома для слепоглухонемых, где учился и я, откровенничает:

«Вот я как раз хочу об этом сказать... В этих детей очень много вложено. Очень много. А отдача? Нужно об этом прежде всего подумать. Потому что государство их не обидело и не обидит: прописка московская, звания, квартира. Зачем? Они же ничего государству дать не могут. Отдачи нет. Нулевая она!

«...Давайте вникнем по-хозяйски, по-государственному, по-человечески, по-разумному. Вот в мою бытность сорок - пятьдесят воспитанников в школе. Все разные, интеллект разный. Все идут по разным дорожкам, но все дают какую-то отдачу. ...

«Надо же пользу приносить. Не только кусок хлеба! Государство их не обидело и не обидит. Но я считаю, что пусть маленькое дело, маленькую специальность, но чтобы он морально чувствовал, что он делает, маленькое, но дело...

«Много ли таких домов, которым отпущено триста тысяч в год на пятьдесят воспитанников? Имеют ли возможность нормальные интеллектуальные дети, - вот ваши, другие дети, - имеют ли возможность так финансироваться? Нашему дому многое дано, и мы должны готовить людей, которые давали бы отдачу. Маленькую, но отдачу государству.

«Да какая она наука?! Какая? Какая? Вот он» (в мой огород. - А.С.) «пишет диссертацию. Кому?! Зачем?! Кто её сможет применить, внедрить?! Кому от нее польза будет?..

«Да разве может человек с такими большими аномалиями быть полноценным?!»

Проще решить для себя раз и навсегда, что, например, слепоглухих или умственно отсталых «достаточно» надрессировать для простейших производственных операций, - и даже не пытаться научить чему-то ещё. На что больше-то способны эти убогие? А если и способны на что-то большее, то это слишком дорогое удовольствие для государства...

Нет, я давно уже не настолько наивен, чтобы думать, будто каждого ученика могу мобилизовать на пожизненный рост. Мне уже не раз приходилось признавать своё бессилие. Но я никогда не смешивал своего бессилия - с бессилием ученика или другого педагога, у которого может получиться то, что не получается у меня.

Здесь педагог ничем не отличается от врача. Он не Бог; что-то может, чего-то - нет. Но заранее лишать ученика какой бы то ни было надежды на рост, на перспективу - педагог не имеет права. Как не имеет права врач лишать пациента надежды если не на выздоровление, то хоть на какую-то отсрочку смерти.

X▬VI


Определять надо не только ближайшую, но и дальнюю перспективу - на всю жизнь. Самому формировать, самому себе задавать поле устремлений.

Сначала - кем и с кем хочу быть? Затем: что именно хочу сделать? А что смогу, чего нет, - там видно будет. План жизни должен быть гибким, допускающим варианты.

Иными словами, план творчества себя, план самотворчества - должен быть творческим, а не жёстко догматическим. Именно догматик рискует из комплекса «сверх»полноценности сразу, без промежуточных инстанций, обрушиться в комплекс неполноценности. А так - не получилось, что же делать, попробуем ещё раз, немного по-другому, и будем пробовать по-другому столько раз, пока не получится.

О таланте мы говорим тогда, когда перед нами - мастер своего дела. О бездарности - тогда, когда перед нами халтурщик, работающий по принципу «сойдёт и так». Или по принципу «всегда успеется».

«Сбил, сколотил - есть колесо; сел да поехал - как хорошо! Оглянулся назад - одни спицы лежат». Вот это и есть работа по принципу «сойдёт и так». А «всегда успеется» - начнёт и не кончит, будет тянуть резину и жаловаться, что кто-то мешал или что-то мешало. Тут уместно вспомнить поговорку: «кто хочет работать, ищет повод, а кто не хочет - ищет причину» (которая якобы мешает работать).

Итак, талантливый человек - это мастер своего дела. Стало быть, талант - это и есть мастерство. Уровень таланта - это уровень мастерства. А когда мы говорим о талантливом ученике, мы имеем в виду возможность достижения уровня мастерства. Имеем в виду глубину и быстроту «схватывания» того или иного учебного материала, а так же - очень важно! - упорство, целеустремлённость, сознательную нацеленность на то, чтобы стать мастером, достигнуть в своём деле вершины.

Талантливыми, то есть мастерами, становятся. При этом природу (биологическую, то есть тело, организм) сбрасывать со счетов не приходится. Ведь состояние нашего тела либо позволяет, либо не позволяет нам достичь уровня мастерства в том или ином деле. Например, паралитик никогда не сможет стать спортсменом-бегуном или балериной. Но любого бегуна спросите, достаточно ли просто здоровых ног, чтобы стать бегуном? Он скажет, что нет. Нужны тренировки, нужно постоянное самосовершенствование, под руководством опытного тренера или самостоятельное. Словом, нужна работа.

И вот эта работа прежде всего и делает талантливым - то есть мастером своего дела. При условии, что тело позволяет вообще этим делом заниматься.

И если это понято, то становится ясным и ответ на вопрос, чей же «дар» - талант. Да свой собственный! Каждый сам себе «дарит» свой талант. «Дарит» - когда саморазвивается, самосовершенствуется. Сам себя творит.

Талантлив любой мастер - при условии человечной направленности его мастерства. Ибо о таланте отравлять жизнь ближнему или себе можно говорить разве что с иронией, с насмешкой. Хотя, разумеется, надо суметь и напакостить... Но за пакости спасибо не скажут. И в ответ на пакости не станут восхищаться твоими талантами. А талантами обычно - восхищаются...

В жизни, конечно, бывает, что результаты деятельности самых высоконравственных и высокоталантливых людей оказываются бесчеловечными. Бывает, что талантливых и нравственных людей используют бесталанные и бессовестные н'елюди, особенно - власть и деньги имущие. Но как зависимость людей от н'елюдей не отменяет ЛИЧНОЙ человечности первых (иначе бы они не были людьми), так и использование таланта тёмными силами не отменяет этической, нравственной, человечной первоосновы всякого мастерства, всякого таланта. Где нет этой первоосновы, там нет и мастерства - одна змеиная изворотливость, которой как раз и отличаются н'елюди любого калибра и пошиба.

Достижение Акме начинается с детства. Соревнование с самим собой - сравнение своего сегодняшнего уровня возможностей со вчерашним и планируемым завтрашним, - вот механизм пожизненного движения от одной вершины личностного развития к другой. (А вовсе не замешанное на зависти к чужим успехам «самоутверждение», подхлёстывать которое постоянным подкалыванием «самолюбия» ссылкой на чужие успехи - педагогически преступно.) Поначалу эти «вершины» имеют значение только для тебя самого, интересны лишь как факт твоей биографии. Но рано или поздно, соревнуясь с самим собой, ты достигнешь таких вершин, которые имеют значение уже для всех, а не только для тебя.

XV▬II

Под внутренней логикой личностного развития-саморазвития имеется в виду вся история этого процесса, вся уже возникшая - и предопределяющая перспективу - система поведенческих стереотипов, предпочтений, тенденций. Эта внутренняя логика может быть либо благоприятной, либо неблагоприятной для возникновения уединённого труда души. Но если уединённый труд души возник, то именно он и оказывается тем решающим фактором, под воздействием которого внутренняя логика личностного развития-саморазвития вообще создаётся.



По критерию этой внутренней логики я выделил следующие этапы:

1/. Стихийное саморазвитие в процессе овладения навыками самообслуживания в быту под руководством и с помощью близкого взрослого.

О саморазвитии речь идёт потому, что особо акцентируется собственная детская активность, без которой любые развивающие усилия взрослого результата не дадут.

Саморазвитие ребёнка на этом первом (в предлагаемой мною периодизации) этапе названо стихийным, так как собственная детская активность, без которой оно неосуществимо, носит скорее вынужденный, чем сознательно-добровольный характер. Ребёнок саморазвивается, потому что вынужден делать то, чего от него добиваются, учиться тому, чему его хотят научить, - вынужден вопреки собственному, подчас отчаянному, сопротивлению.

2/. Стихийное саморазвитие в процессе бытовой, игровой, трудовой и так далее деятельности вместе как со взрослыми, так и с детьми, особенно превосходящими по уровню развития; деятельности, внутри которой совершается речевое развитие от первичного набора сигнальных жестов до свободного владения национальным словесным языком как основным средством общения, в том числе (в перспективе) общения с самим собой.

3/. Стихийно-сознательное саморазвитие в большой ролевой игре и в реализации всевозможных увлечений (лепкой, рисованием, конструированием, драматизациями, чтением, всякого рода попытками литературного творчества).

На этом этапе в творческом уединении, заполненном лепкой, рисованием, чтением и тому подобными занятиями, хотя бы просто фантазированием, - зарождается (может зарождаться) умение общаться с самим собой.

Осуществляется всё более интенсивный труд души, в котором накапливается материал для содержательного непосредственного общения.

В процессе реализации увлечений, стихийном постольку, поскольку ребёнок занимается тем, что ему нравится, и именно потому, что ему это нравится, не думая, конечно, о том, как это сказывается на темпах, качестве и направленности его саморазвития, - постепенно определяется приоритетная сфера духовных интересов, осознание которой может привести ко всё более сознательному выбору направлений саморазвития и к сознательным же попыткам самореализации в выбранных направлениях.

То есть третий этап - переходный между стихийностью и сознательностью саморазвития. Именно на этом этапе начинаются попытки осознания не только мира вокруг себя, но и себя в мире, прежде всего своего места среди других людей, - иными словами, начинает формироваться рефлексия.

Пока ещё на эмоциональном уровне формируются начатки будущей мировоззренческой системы. Формируются эмоционально-мотивационные предпочтения, которые позже определят мировоззренческий выбор.

На третьем этапе саморазвитие сознательно постольку, поскольку направлено на достижение результата в том или ином виде творчества. Но творчеством себя, самотворчеством личность пока еуё не озабочена, и в этой сфере её саморазвитие носит пока стихийный характер. Сознательно личность интересуется, например, своим литературным творчеством, а какие благодаря ему формируются именно личностные качества - эффект побочный.

4/. Сознательное саморазвитие в зрелом творчестве и самотворчестве (то есть творчестве себя, в самосозидании).

Формирование мировоззренческой системы (индивидуальной, именно данной личностью признанной за свою, данной личностью предпочтённой, картины мира) на основе ранее возникших эмоционально-мотивационных предпочтений.

С опорой на мировоззренческую систему - определение смысла жизни и попытки его сознательной реализации в образе жизни (при условии достаточного стимулирования воли к жизни и жажды жизни как извне (прежде всего наличие-отсутствие изоляции, одиночества), так и изнутри (особенно совесть и любовь)). Попытки сознательной реализации смысла жизни - это и есть попытки сознательного достижения Акме как конечной цели всех усилий.

На третьем этапе в центре сознания личности, как сказал бы Ф.Т.Михайлов, находится «предмет-посредник», предмет её творчества, но не она сама в качестве именно такого «предмета-посредника», предмета твочрества. Сама для себя личность предметом творчества становится в последнюю очередь, на четвёртом этапе. Сначала - весь остальной мир.

Поэтому мы так легко, сплошь да рядом, заблуждаемся на свой собственный счёт, и обижаемся, оскорбляемся, нарываясь порой на неприятную правду о себе в чьих-либо не особо тактичных устах. Эта правда должна осознаваться нами самими, а не сообщаться нам садистами от морали. Любителями правдобоя из моего одноимённого стихотворения:

ПРАВДОБОЙ

Хоть вывод мой и необычен,

Но если после зуботычин

Твой лучший друг на землю бряк, -

То это значит: ты добряк.

Автора не знаю

Врать не надо, но и лишней боли

Добавлять - на кой же это ляд?

Сдохнуть от чего - не всё равно ли?

Правдой - по башке, опеки - яд...

Правдой избивать, клевать до смерти, -

Этакой не дай Бог доброты.

Жить мне очень хочется, поверьте!

Даже в склепе слепоглухоты.

Правдобой не лечит, а калечит.

Обвинение чужое - бич.

Под чужие праведные речи

Сложно самому себя постичь.

1 июня 1998

Мы должны узнавать - осознавать - правду о себе в рабочем порядке, в порядке самотворчества, а не в порядке часто оскорбительного внешнего «воспитательного воздействия». И, осознавая правду о себе именно так, в порядке самотворчества, мы обретаем устойчивость против чьих бы то ни было, сколь угодно несправедливых, мнений о нас - ибо у нас о себе своё устойчивое мнение.

Возрастные границы этих этапов абсолютно индивидуальны, и пытаться определить эти границы для всех - не для каждого, а именно для всех одни и те же, - просто нелепо. Ясно, что далеко не все дорастают не только до четвёртого, высшего, но даже до третьего этапа. До старости застревают на втором, а то и на первом.

Содержание третьего и особенно четвёртого этапа определяется трудом души, особенно уединённым. Без него на высшие этапы личностного развития-саморазвития подняться невозможно. Первые два этапа рассматриваются, в сущности, как подготовительные, на которых создаётся - или не создаётся - база для самостоятельного труда души (несамостоятельный имеет место с самого начала, иначе никакого развития-саморазвития не будет).

Формирование же человечного или бесчеловечного образа действий (образа жизни) идёт с самого начала, на всех этапах саморазвития, буквально с пелёнок, как выбор способа выхода из различных конфликтных ситуаций в разнообразном общении с окружающими людьми, - выбор способа реагирования на чужую и свою человечность или бесчеловечность в том или ином единичном случае.

Нарочитый нажим на термин «саморазвитие» подчёркивает собственную активную роль растущего человека как субъекта своей жизни, - сначала стихийного, а затем, если повезёт, всё более сознательного субъекта. Возрастные рамки выделенных этапов (периодов) развития могут быть очень сжаты или крайне растянуты, - в зависимости как раз от собственной активности субъекта саморазвития, от того, насколько она стимулируется или подавляется другими участниками этого процесса.

Дело в том, что саморазвитие, разумеется, невозможно в одиночку. В моём саморазвитии участвует множество людей, и если я говорю всё же именно о саморазвитии, то этим подчёркивается, что главный субъект саморазвития, главный его участник - я сам, а не кто-то другой. Роль остальных тоже определяющая в большей или меньшей степени. Но эти остальные могут что бы то ни было определить только при условии, что я сам действую, пусть и под их руководством, направляемый ими. Или не под руководством, а с помощью, которой сам прошу, либо она мне любезно предлагается.

Возможны и другие формы взаимного участия в саморазвитии друг друга (в том числе нажим, принуждение - к совершенно определённым, желательным для принуждающего, личным усилиям принуждаемого). Но без моей собственной, хотя бы вынужденной, активности, без моих личных усилий - никто ничего у меня не «разовьёт». И чтобы не упустить из виду это важнейшее обстоятельство, лучше пользоваться именно термином «саморазвитие».

X▬VIII


Уединённый труд души может не только быть основой для разработки общей периодизации саморазвития личности (предыстория - когда уединённого труда души ещё нет, то есть первый и второй этапы, - и история, когда уединённый труд души уже возник, определяя содержание третьего и четвёртого этапов), но и иметь самостоятельную периодизацию. В ней отражается изменение характера уединённого труда души, его мотивации, его роли в общем саморазвитии.

Уединённый труд души - основная форма саморазвития, его главная движущая сила с момента возникновения. Он может видоизменяться следующим образом:

1/. Импульсивная увлечённость теми или иными творческими видами деятельности.

То есть уединённый труд души ещё не стал основной духовной потребностью, не стал постоянным, а носит эпизодический, ситуативный характер. К нему может принудить и одиночество, и просто дефицит прямого общения. Уединённым трудом души можно заняться со скуки, или чтобы «доказать» своим обидчикам, что тебе и без них хорошо.

2/. Определение приоритетной сферы интересов.

Наступает момент, когда уединённый труд души приобретает самостоятельное значение, становится самостоятельной ценностью, духовной потребностью. Мне становится интересно - и всё интересней - с самим собой. Я больше не умею скучать. И в уединённом труде души постепенно определяется, точнее создаётся, сфера главных моих интересов, собственно личностных потребностей. Я больше, например, не могу обойтись без книг, без определённой музыки и многого другого.

Возникает иерархия интересов: вот эти главные, а те - второстепенные для меня. Вот про это - как можно больше, а про то - как получится, интересно повозиться, но не жалко, если не удаётся. То, чего нужно как можно больше, и есть область, сфера приоритетных, главных моих интересов. Эта сфера преимущественно и характеризует моё «Я», мою личность.

То есть на этом этапе я наконец-то удосуживаюсь выяснить, кто же я такой, где я, а где - не я, или уже не совсем я. Формируется мой духовный облик, а под его влиянием может измениться и физический (не зря же говорят, например, про одухотворённые, строгие, добрые и так далее лица).

Всё это может получаться как бы само собой, не осознаваться до поры до времени. Но чем скорее это будет мною осознано, тем лучше: с этого момента я - хозяин своей человеческой судьбы.

3/. Формирование мировоззренческой системы, личностной позиции и смысла жизни (который, стихийно сформировавшийся при определении приоритетов, оказывается решающим фактором при формировании личностной позиции и мировоззрения).

Я уже твёрдо знаю, кто я такой, и могу сам себя достраивать и отстаивать. Моё саморазвитие окончательно становится сознательным. Я именно сам себя развиваю в определённых мною самим направлениях и областях, а не учусь чему придётся у кого придётся, существуя как получится. Это уже вершинный, высший уровень и этап саморазвития.

Пока у моего саморазвития нет «мотора», оно может прерваться в любой момент. Оно носит не только стихийный, но и вынужденный характер: меня заставляют, вынуждают саморазвиваться. Меня тормошат, вынуждают шевелиться, чему-то учиться, а сам я вряд ли бы палец о палец ударил.

«Мотором» саморазвития становится именно труд души, особенно уединённый. Сначала, может быть, вынужденный к уединению скукой или ссорой, я обнаруживаю, что это не так уж плохо, что мне самому с собой очень даже интересно, - и уединённый труд души становится потребностью. И только с этого момента саморазвитие становится «самоходным», может обойтись без «буксира» и «толкача», становится пожизненным. И только с этого момента начинается целенаправленное движение к вершине, сознательное достижение какого бы то ни было Акме.

* * *


Сознательное самотворчество предполагает планирование жизни, а следовательно, и смерти. У врачей есть хороший девиз: прибавлять «не годы к жизни, а жизнь - к годам». Я всю жизнь планирую жизнь так, чтобы именно жить, а не прозябать, не быть «овощем», несмотря ни на какие болезни и прочие обстоятельства.

В «Былом и думах», вспоминая Николая Полевого, А.И.Герцен заметил, что Полевой умер поздно. Умри он в ту пору, когда слыл либеральным журналистом, другом Герцена и Белинского, - и оставил бы по себе светлую память. Но он перешёл в лагерь ретроградов, крайних реакционеров и клерикалов, - вот Герцен и сожалел, что Полевой не умер до столь прискорбного регресса.



Не стоит дожидаться, пока угаснут последние искорки интереса к жизни, когда все планы вдруг окажутся реализованными, а нет - так не будет никакого желания доводить их до конца, тем более - что-то новое затевать. Хуже всего, когда некого любить и, следовательно, не за что отвечать, не для кого жить. Если есть для кого жить - волей-неволей будешь завершать старые и строить новые планы. Пусть и не имеющие к любимому существу никакого прямого отношения. Просто пока любишь, надо заполнять жизнь - продолжать выполнять уже взятые обязательства, брать на себя новые, - словом, продолжать себя творить. А пока себя творишь - ты на вершине своей жизни.

14 декабря 2010 - 3 мая 2011
Каталог:


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница