А. Р. Лурия (1977) в своем, как его назвал В. П. Зинченко, «антиредукционистском манифесте» утверждал, что вопрос о ме­сте, которое занимает психология в ряду социальных и биологичес­ких наук, остается до сих пор


Системная психофизиология в решении проблемы аффективного и когнитивного: от эмоций к сознанию



страница6/17
Дата30.07.2018
Размер333 Kb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
Системная психофизиология в решении проблемы аффективного и когнитивного: от эмоций к сознанию

Грех дизъюнктивного подхода к проблеме аффективного и когнитивного

В настоящее время все больше авторов разделяет позицию, со­гласно которой традиционное рассмотрение когнитивных и эмоци­ональных характеристик поведения индивида как отдельных функ­ций и процессов и связанное с этим рассмотрением раздельное изу­чение сознания и эмоций неадекватно (см., например, обзор в Glazer C.S., 2000). Более того, один из ведущих специалистов в облас­ти разработки анализируемой проблемы Р. Дэвидсон (Davidson, 2003) относит связывание эмоционального и когнитивного с разными структурами мозга к первому из «семи грехов», совершаемых иссле­дователями в этой области науки. Для отечественной психологии



141

подобная позиция не нова. «Бунт против картезианства» — основы и символа западного научного мышления — состоялся именно в Рос­сии, породив ... «взгляд на вещи, основными атрибутами которого служат неразделение мысли и действия, когнитивного и эмоциональ­ного...» (Gavin, Blakely, 1976).

Так, Л.С. Выготский (1956) утверждал, что разделение аффекта и когнитивных процессов является одним из серьезных недостатков традиционной психологии.

В то же время превалирующим остается дизъюнктивный подход, предполагающий появление разных специализаций исследователей, разных лабораторий, журналов и конференций, задача которых — изучение психологических, физиологических и прочих «механиз­мов» сознания или эмоций. Дизъюнктивный подход эксплицитно или имплицитно включает следующие положения:

а) существуют специфические, гетерогенные, можно даже ска­
зать — полярные когнитивные и аффективные психические
процессы: «лед» и «пламень», соответственно;

б) протекание этих процессов обеспечивается активностью раз­


ных структур мозга, разных нейронов;

в) будучи отдельными механизмами, «устройствами», входящи­


ми в состав целостной «машины» организма, когнитивные
и аффективные процессы могут «влиять» друг на друга, «про­
никать» друг в друга, «взаимодействовать», «согласовывать­
ся» друг с другом и т.п. Так утверждается, например, что свя­
зи, существующие между лимбической системой и префрон-
тальной корой, являются материальной основой взаимодей­
ствия между эмоциями и сознанием (Changeux, Dehaene,
1989).

Названные положения дизъюнктивного подхода вписываются в аристотелевскую логику, оперирующую оппозиционными парами, такими как «земной — небесный», «нормальный — патологичес­кий», «когнитивный — аффективный» и т.п. Много лет назад К. Ле­вин (1935) утверждал, что в психологии наблюдается переход от ари-стотетелевской к галилеевской понятийной структуре, в рамках ко­торой группирование в оппозиционные пары заменяется группиро­ванием с помощью серийных понятий. Но во многих случаях, в особенности там, где психология осуществляет контакт с нейрона-уками, продолжающими оперировать представлениями о специфи­ческих функциях (сенсорных, моторных, активационных, мотиваци-онных, когнитивных, эмоциональных и т.д.), отправляемых отдель­ными специальными структурами, этот переход если и осуществля­ется, то, главным образом, на декларативном уровне.



142
С других методологических позиций на эту ситуацию обращал внимание С.Л. Рубинштейн. Он отмечал, что психологи «часто гово­рят о единстве (курсив наш. — Ю.А. и А.К.) эмоций, аффекта и ин­теллекта, полагая, что этим преодолевают... точку зрения, расчленя­ющую психологию на отдельные элементы, или функции. Между тем подобными формулировками исследователь лишь подчеркивает за­висимость от идей, которые стремится преодолеть» (Рубинштейн, 1989, с. 153). В то же время, как подчеркивал С.Л. Рубинштейн, раз­личение интеллектуальных и эмоциональных процессов, не предпо­лагающее никакого дизъюнктивного деления, возможно (Рубинш­тейн, 1973, с. 97).

В согласии с упомянутой позицией в рамках системной психо­физиологии сформулирована единая концепция сознания и эмоций (Александров Ю.И., 1995; Alexandrov Yu.I., 1999, 1999а), которая ис­пользует недизъюнктивный подход к пониманию сознания и эмо­ций. Эта концепция является развитием упомянутой выше систем­но-эволюционной теории и основана на рассмотрении проблемы аф­фективного и когнитивного в контексте фило- и онтогенетического развития. Центральная идея концепции состоит в том, что в процес­се развития осуществляется недизъюнктивный переход от форми­рования систем, которые обладают характеристиками «эмоций», к формированию систем, реализация которых характеризуются как проявление «сознания». Причем будет специально подчеркнуто, что вторые не заменяют первые. Поэтому поведение обладает обе­ими этими характеристиками, выраженность которых зависит от многих факторов.

Подчеркнем, что системно-эволюционная парадигма, опериру­ющая представлениями об «исторически развивающихся системах» (Степин, 1991), рассматривается в настоящее время как отвечающая «современным тенденциям синтеза научных знаний... на основе принципов универсального эволюционизма, объединяющих в еди­ное целое идеи системного и эволюционного подходов» (Степин, Кузнецова, 1994, с. 196).

«Поток сознания»

Анализ работ многих авторов (Иваницкий, 1999,2001; Edelman, 1989; Gray, 1995; John et al., 1997; и др.) приводят к заключению о том, что наиболее общим для них является вывод о связи сознания с лроцессалш_сличения характеристик текущих изменений среды и организма с характеристиками сформированных моделей, пара­метров ожидаемых и реальных стимулов. Предлагаемое в настоящей концепции понимание сознания в принципе не противоречит этому



143

выводу. Однако существует серьезное препятствие на пути исполь­зование теоретических представлений, которые стоят за этим выво­дом, для разработки системного понимания сознания.

Это препятствие состоит в том, что подавляющее большинство авторов в развитии своих представлений основываются на положе­ниях более или менее модернизированного подхода «стимул—ре­акция». А данный подход неизменно приводит их к тому понима­нию сознания, основную идею которого D.C. Dennett (1993) очень точно определил как идею «картезианского театра». В соответ­ствии с этой идеей считается, что «перцептивные системы посыла­ют "входную" информацию к центральной мыслящей арене, кото­рая посылает "приказы" периферическим системам, управляющим движениями тела. Подобные модели... базируются на предположе­нии, что... существует картезианский театр — место, в котором "вся информация суммируется" и возникает сознание». В полном соот­ветствии с идеей картезианского театра считается, например, что для того, чтобы сенсорная информация, обрабатываемая в соответ­ствующей структуре, могла быть осознана, эта структура должна иметь морфологические связи с областями мозга, необходимыми для продуцирования сознания (Rolls, 1999). «Хотя эта идея невер­на, — заключает Деннетт, — картезианский театр будет и дальше преследовать нас, если мы не предложим альтернативу, прочно свя­занную с экспериментальной научной базой» (Dennett, 1993, с. 39, 227). С нашей точки зрения единая концепция сознания и эмоций, связанная с экспериментальной базой теории функциональных систем и системной психофизиологии, может рассматриваться как подобная альтернатива.

Имея в виду сказанное выше о системной структуре поведенчес­кого континуума, можно полагать, что с этих позиций рассматрива­емые в литературе в качестве механизмов сознания процессы «сли­чения ожидаемых и реальных параметров» имеют место на всем протяжении поведенческого континуума: как во время реализации поведенческого акта, так и при его завершении. Причем предвидят­ся и сличаются параметры не стимулов, а результатов: конечного и этапных. Проведенный анализ делает возможным сопоставление стадий развертывания поведенческого континуума с «потоком со­знания» (James, 1890) и приводит к следующему определению созна­ния. Сознание может быть сопоставлено с оценкой субъектом этап­ных и конечного результатов своего поведения, осуществляемой, соответственно, в процессе реализации поведения (как «внешнего», так и «внутреннего») и при его завершении; эта оценка определяет­ся содержанием субъективного опыта и ведет к его реорганизации.

144


Оценка результатов собственного поведения, ведущая к реоргани­зации использованного опыта и формированию следующего пове­дения, может быть соотнесена с тем, что традиционно определяется как роль сознания в регуляции деятельности.

В рамках такого понимания и учитывая аргументированную по­зицию многих авторов (Зинченко, Моргунов, 1994; Damasio, 2000; Dennet, 1993; Tulving, 1985; и мн. др.) о необходимости выделения уровней сознания, может быть дано следующее описание «потока сознания». Сличение реальных параметров этапных результатов с ожидаемыми во время реализации поведенческого акта соответ­ствует Первому уровню сознания. Сличение реальных параметров конечного результата поведенческого акта с ожидаемыми (с целью) во время переходных процессов (от одного акта к другому) соответ­ствует второму (высшему) уровню сознания.

В предлагаемых представлениях о сознании учитывается его субъективность, отношение сознания к сфере, описываемой с по­зиции первого лица и, одновременно, используется феноменология, описываемая с позиции третьего лица. В них учитывается также ин-тенциональность сознания, его внутренняя диалогичность, комму­никативность, социальность, единство, темпоральность и наличие уровней.

Специфика сознания человека

Появление сознания в эволюции не было, как точно замечает Eccles J. С, «внезапным озарением» (1992).Оценка результатов по­ведения осуществляется не только человеком, но и животным. Про­цесс оценки результатов у животных может быть сопоставлен с «про-тосознанием». Однако индивидуальный опыт, вовлекаемый в про­цесс оценки результата, у животных и человека существеннейшим образом различается.

Животное использует лишь опыт его собственных отношений со средой или, в специальных случаях, опыт особи, с которой оно не­посредственно контактирует. Человек же использует опыт всего общества, опыт поколений, что принципиально изменяет его воз­можности в сравнении с животными и отличает «протокультуру» животных от культуры человека. У человека формирование его ин­дивидуального опыта происходит в культуре (см. ниже), и поэтому его опыт оказывается как генетически детерминированным (завися­щим от детерминированных генетически индивидуальных характе­ристик специализирующихся нейронов), так и, одновременно, де­терминированным культурой (Alexandrov Yu.I., 2002). Оценивая ре­зультаты своего поведения, человек смотрит на себя «глазами обще-

145

ства» и «отчитывается» ему. Специальный видоспецифический ин­струмент отчета — речь.



Значение сознания и эмоций для организации поведения

Анализ литературы (см. Alexandrov, 1999a) позволяет выявить сходство значений сознания и эмоций для организации поведения:



  • Эмоции, как и сознание, принимают участие в регуляции дея­
    тельности.


  • Эмоции, как и сознание, имеют большое коммуникативное
    значение.


  • Эмоции, как и сознание, связываются с процессами сличения
    ожидаемых и реальных параметров результатов
    во время ре­
    ализации и при завершении действия.

Имея в виду указанное сходство, можно по аналогии с опреде­лением сознания (см. выше) сопоставить эмоции с оценкой субъек­том результатов своего поведения, осуществляемой, в процессе ре­ализации поведения (как «внешнего», так и «внутреннего») и при его завершении.

B.C. Выготский отмечал, что «сознание должно быть понято как реакция организма на свои же собственные реакции» (1982, с. 58), а, говоря об «оценочной функции эмоций», рассматривал после­днюю как реакцию «всего организма на свою же реакцию» (1982, с. 94). Ясно, что с точки зрения единой концепции сознания и эмо­ций позиция B.C. Выготского (1982), который дает столь сходные оп­ределения сознания и эмоций, представляется следствием не теоре­тической небрежности, но как раз строгой последовательности в ана­лизе связи сознания и эмоций с организацией поведения.



Сознание и эмоции в индивидуальном развитии

Формирование новых систем в процессе индивидуального раз­вития обусловливает прогрессивное увеличение дифференцирован-ности в соотношении организма и среды (Александров Ю.И., 1989; Чуприкова, 1997; Tononi, Edelman, 1998; Werner, Kaplan, 1956 и др.).

Системы, формирующиеся на самых ранних стадиях онтогене­за, обеспечивают минимальный уровень дифференциации: хорошо — плохо, approach — withdrawal; соотношение со средой на этом уров­не дифференциации описывается в терминах «эмоций» (Анохин, 1978; Швырков, 1984; Александров, 1995; Alexandrov Yu.I., 1999a; Berntson et al., 1993; Davidson et al., 1990; Pankseepp, 2000; Schneirla, 1939, 1959; Zajonc, 1980). Эти рано формирующиеся системы не яв­ляются «положительными» или «отрицательными». Все системы на­правлены на достижение положительных адаптивных результатов.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница