А. Р. Лурия (1977) в своем, как его назвал В. П. Зинченко, «антиредукционистском манифесте» утверждал, что вопрос о ме­сте, которое занимает психология в ряду социальных и биологичес­ких наук, остается до сих пор



страница4/17
Дата30.07.2018
Размер333 Kb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
5-11047

129

Н.Ю. Беленков, Н.П. Бехтерева, М.Н. Ливанов, А.Р. Лурия, E.R. John и многих других оказывается главным образом лишь признание того, что «функция» (что бы под ней ни понимали разные авторы) реализуется не отдельными структурами или клетками, а их систе­мами (Швырков, 1995). Системная психофизиология, некоторые из принципиальных положений которой изложены в настоящем сооб­щении (подробнее см. Александров и др., 1999; Швырков, 1995), яв­ляется развитием теории функциональных систем, разработанной академиком П.К. Анохиным и его школой.

Одно из важнейших отличий теории функциональных систем от других вариантов системного подхода состоит в том, что в ней введено представление о системообразующем факторе. П.К.Анохин предложил в качестве системообразующего фактора, т.е. фактора, детерминирую­щего формирование и реализацию системы, считать результат систе­мы, под которым понимается полезный приспособительный эффект в со­отношении организма и среды, достигаемый при реализации системы.

На основании уже самых ранних своих экспериментов П.К. Ано­хин пришел к выводу о том, что для понимания приспособительной активности индивида следует изучать не «функции» отдельных орга­нов или структур мозга в их традиционном понимании (как непосред­ственных отправлений того или иного субстрата (см. в Александров Ю.И., 1989), а формирование системных организаций, захватывающи! множество разнородных морфологических образований. Суть таких организаций состоит в том, что отдельные вовлеченные в них компо­ненты не взаимодействуют, а взаимосодействуют, координируют свою активность для получения конкретного результата. Рассмотрев функ­цию как достижение этого результата, П.К. Анохин дал следующее оп­ределение функциональной системы. Системой можно назвать только такой комплекс избирательно вовлеченных компонентов, у которых взаимодействие и взаимоотношение приобретает характер взаимо-Содействия компонентов, направленного на получение полезного ре­зультата. При этом текущая активность детерминируется акцептором результатов действия, который формируется до реального появления результата и содержит его прогнозируемые параметры.

Поведенческий континуум

В классическом варианте теория функциональных систем вклю­чала понятие «пускового стимула». Однако кажущаяся необходи­мость использования этого понятия отпадает при рассмотрений поведенческого акта не изолировано, а как компонента поведенчес­кого континуума, последовательности поведенческих актов, совер­шаемых индивидом на протяжении его жизни. При этом оказывает-



130

ся, что следующий акт в континууме реализуется после достижения и оценки результата предыдущего акта. Эта оценка — необходимая часть процессов организации следующего акта, которые, таким об­разом, могут быть рассмотрены как трансформационные или про­цессы перехода от одного акта к другому. Места для стимула в таком континууме нет. С теми изменениями среды, которые традиционно рассматриваются как стимул для данного акта, информационно свя­зано на самом деле предыдущее поведение, в рамках которого эти изменения ожидались, предвиделись в составе модели будущего результата — цели. Для целей дальнейшего обсуждения важно заме­тить, что акцептор результатов действия содержит не только модель конечного результата поведенческого акта (цель), но и модели про­межуточных, этапных результатов, достигаемых по мере разверты­вания поведенческого акта в интервале от переходных процессов до конечного результата.

Решение психофизиологической проблемы в системной психофизиологии

С позиций бихевиоризма можно полагать, что «рассмотрение проблемы дух —тело не затрагивает ни тип выбираемой проблемы, ни формулировку решения этой проблемы» (Уотсон, 1980, с.25). Мы считаем, что именно от решения этой проблемы зависит поня­тийный аппарат исследования, его задачи и методы.

Традиционные психофизиологические исследования проводят­ся, как правило, с позиций «коррелятивной (сопоставляющей) пси­хофизиологии». В этих исследованиях психические явления напрямую сопоставляются с локализуемыми элементарными физиологически­ми явлениями. Задачей подобных исследований, формулируемой, как правило, в терминах парадигмы реактивности, является разра­ботка представлений о физиологических механизмах психических процессов и состояний. В рамках подобных представлений «психи­ческие процессы» описываются в терминах возбуждения и тормо­жения мозговых структур, свойств рецептивных полей нейронов и т.п. Следствие подобных корреляций — редукционизм (Анохин, 1980; Зинченко, Моргунов, 1994).

В традиционной «коррелятивной» психофизиологии в качестве основного пути синтеза психологического и физиологического зна­ния осуществляется прямое сопоставление, корреляция непростран­ственных психологических процессов и феноменов с локальными физиологическими процессами. Такое сопоставление не требу­ет специальной методологии, дополнительной к существующим в «контактирующих» областях, и ведет к обнаружению отдельных



131

мозговых структур (а в последнее время — и отдельных нейронов), «продуцирующих» зрение, движение, эмоции, сознание, внимание, память, романтическую любовь и т.д., и т.п. Закономерности акти­вации и деактивации специфических мозговых структур и рассмат­риваются в коррелятивной психофизиологии в качестве «физиоло­гических механизмов» тех или иных «психических процессов и со­стояний».

С одной стороны, обнаружение психофизиологических корре­ляций может быть практически полезно, так как позволяет в ряде случаев достаточно точно оценивать и, что существенно, прогнози­ровать психическое состояние на основе объективных показателей. С другой стороны, говоря о задачах фундаментальной науки, сле­дует согласиться с N. Humphrey (2000) в том, что даже если допус­тить, что однажды мы сможем точно предсказывать самые разные психические состояния на основе мозговой активности, это может никак не приблизить нас к пониманию того, почему та или иная мозговая активность связана с тем или иным психическим состоя­нием, и, следовательно, не даст нам возможность выводить одно из другого a prioroi.

Кроме того, принципиальной характеристикой психофизио­логии, использующей прямое сопоставление психического и фи­зиологического, является редукционизм и неразрывно связанный с редукционизмом элиминативизм. Под редукционизмом обычно понимается применение концепций и законов «более базовой» ре­дуцирующей теории для объяснения феноменов, описываемых «менее базовой» редуцируемой теорией; взгляд, согласно которо­му мир может быть разбит на части, каждая из них изучена в от­дельности и на основании результатов этого изучения сделан вы­вод о закономерностях целого. Элиминативизм предполагает по­этапное замещение психологии нейробиологией и вытекает а) либо из представления о «правильности» психологии, «нефунда­ментальные термины» которой должны быть сведены к «более фундаментальному» уровню нейробиологии, б) либо из рассмот­рения психологии как «ошибочного» описания, которое по этой причине должно быть заменено «правильным» нейробиологичес-ким (Gold, Stoljar, 1999).



Прямое сопоставление психического и физиологического рас­сматривалось и ранее как принципиальный недостаток коррелятив­ной психофизиологии (Рубинштейн, 1989; Шадриков, 1982; и др.). Подобное сопоставление неизменно приводит к рассмотрению пси­хологических и физиологических процессов как тождественных, па­раллельно протекающих или взаимодействующих.

132

В качестве «концептуального моста», позволяющего сопоставить психологическое и физиологическое не напрямую, избежав при этом как редукционизма, так и элиминативизма, в системной психофизи­ологии используется теория функциональных систем. С позиций си­стемной психофизиологии, в отличие от психофизиологии корреля­тивной, непространственное психическое может быть сопоставлено не с локальными физиологическими процессами, а с общеорганизмен-ными, нелокализуемыми информационными системными процессами, которые не сводимы к физиологическому. Психическое и физиоло­гическое оказываются разными аспектами рассмотрения одних и тех же системных процессов, организующих активность физиологичес­ких элементов в пределах всего организма для достижения тех или иных полезных результатов. В этом состоит суть системного решения психофизиологической проблемы, данного В.Б. Швырковым (1978). Психика в рамках этого представления рассматривается как субъек­тивное отражение объективного соотношения организма со средой, а ее структура — как система взаимосвязанных функциональных си­стем (ср. с представлением о функциональной системе как элементе психики у Я. А. Пономарева, 1983). Изучение этой структуры есть изу­чение субъективного, психического отражения.

Системное решение психофизиологической проблемы может быть сопоставлено с такими решениями, как гегелевский «нейтраль­ный монизм» (Прист, 2000), в соответствии с которым духовное и физическое — два аспекта некоей лежащей в основе реальности, или представлениями о соотношении психологического и физиологичес­кого у Л.С. Выготского, который считал, что «психику следует рассмат­ривать не как особые процессы, добавочно существующие поверх и помимо мозговых процессов, где-то над или между ними, а как субъективное выражение тех же самых процессов, как особую сто­рону, особую качественную характеристику высших функций мозга» и поэтому «мы должны изучать не отдельные вырванные из единства психические и физиологические процессы», а «целостный процесс поведения, который... имеет свою психологическую и свою физиоло­гическую стороны» (1982, с. 137, 139). При этом автор заключал, что, хотя «предмет психологии — целостный психофизиологический процесс», но мы называем «процессы, изучаемые психологией» не психофизиологическими, а психологическими, т. к. «подчеркиваем этим возможность и необходимость единого целостного предмета психологии как науки», понимая под «психологической физиологи­ей или физиологической психологией» науку, «которая ставит своей специальной задачей установление связей и зависимостей, существу­ющих между одним и другим родом явлений» (1982, с. 141, 138).

133

Может быть также отмечено соответствие между системным реше­нием психофизиологической проблемы и позднее сформулированным «принципом двух аспектов» Чалмерса (Chalmers, 1995), согласно которо­му физическое (мозговые процессы) и психическое рассматриваюта как два базовых аспекта единого информационного состояния, по край­ней мере, «некоторого информационного состояния». Однако при ана­лизе решения Д. Чалмерса сразу возникает закономерный вопрос: какой именно информационный процесс обладает таким свойством? И этот вопрос оценивается как не менее трудный, чем сама исходная проблема (Crick, Koch, 1990). В полном согласии с данной оценкой Крика и Коха находится заключение С. Приста (2000), который утверждает, что «ней­тральный монизм» и «принцип двух аспектов» имеют одно очень важ­ное преимущество: они лишены недостатков, присущих другим вариан­там решения данной психофизиологической проблемы, и имеют лишь один собственный недостаток: не ясно, что за сущности ими постулиру­ются. Преимущество системного решения по сравнению с «нейтральным монизмом» и «принципом двух аспектов» состоит в том, что оно избав­лено от упомянутого единственного недостатка. Это решение опериру­ет не какими-то «сущностями» или «некоторыми информационными процессами», но совершенно определенными информационными систем­ными процессами, которые изучались и изучаются в многочисленных экспериментальных исследованиях психологами, психофизиологами, физиологами, биохимиками и молекулярными биологами.



Задачи системной психофизиологии

Приведенное выше решение психофизиологической проблемы делает системный язык пригодным для описания субъективного от­ражения в поведении и деятельности с использованием объективных методов исследования. Этот подход позволяет объединить психоло­гические и естественнонаучные стратегии исследования в рамках единой методологии системной психофизиологии. Специфически задачи последней, в отличие от задач коррелятивной психофизио­логии (см. выше), состоят в изучении закономерностей формирова­ния и реализации систем, их таксономии, динамики межсистемных отношений в поведении и деятельности. Значение системной психо­физиологии для психологии состоит в том, что ее теоретический и ме­тодический аппараты позволяют избавить последнюю от эклектики при использовании материала нейронаук и описать структуру и ди­намику субъективного мира на основе объективных показателей, в том числе электро-, нейрофизиологических и т.п.

Аппарат системной психофизиологии может быть также приме­нен для системного описания состояний субъективного мира, соот-

134

ветствующих тем или иным понятиям не только научной, но и обы­денной психологии (Сеченов, 1947; Churchland, 1986), которые отра­жают важные в практическом отношении характеристики поведе­ния человека, такие, как, например, «сомнение», «уверенность», «не­нависть», «внимание» и мн. др. Поскольку настроения, самооценка, поступки людей «определяются объективными законами субъектив­ной реальности», постольку представляется очевидным, что изуче­ние этих закономерностей в системной психофизиологии может быть чрезвычайно эффективным (Швырков, 1989).

Системная структура и динамика субъективного мира человека и животных

Наряду с идеей системности к основным идеям, лежащим в исто­ках теории функциональных систем, относится идея развития, вопло­щенная в концепции системогенеза (Анохин, 1975). В отличие от кон­цепции органогенеза, постулирующей поэтапное развитие отдельных морфологических органов, выполняющих соответствующие локальные «частные» функции, концепция системогенеза утверждает, что гете­рохронии в закладках и темпах развития отдельных морфологических компонентов организма на ранних этапах индивидуального развития связаны с необходимостью формирования не сенсорных или мотор­ных, активационных или мотивационных, а «общеорганизменных» целостных функциональных систем, которые требуют вовлечения мно­жества разных элементов из самых разных органов и тканей.

В настоящее время становится общепризнанным, что многие за­кономерности модификации функциональных, морфологических свойств нейронов, а также регуляции экспрессии генов, лежащие в ос­нове научения у взрослых, сходны с теми, что действуют на ранних этапах индивидуального развития (Анохин, 1997). Это дает основание рассматривать научение как «реювенилизацию» или «реактивацию процессов развития», имеющих место в раннем онтогенезе.

В рамках теории функциональных систем, наряду с признанием специфических характеристик ранних этапов индивидуального раз­вития, по сравнению с поздними, уже довольно давно (Судаков, 1979; Шадрико, 1982; Швырков, 1978а) было обосновано представление о том, что системогенез имеет место не только в раннем онтогенезе, но и у взрослых, так как формирование нового поведенческого акта есть формирование новой системы. Развитие системогенетических представлений привело к выводу о том, что принципиальным для понимания различий роли отдельных нейронов в обеспечении по­ведения является учет истории формирования поведения (Алексан­дров, 1989; Александров Ю.И., Александров И.О., 1981), т.е. истории



135

последовательных системогенезов, и разработаны системно-эво­люционная теория и системно-селекционная концепция научения (Shvyrkov, 1986; Швырков, 1995). Эта концепция созвучна современ­ным идеям о «функциональной специализации», пришедшим на смену идеям «функциональной локализации», и о селективном (от­бор из множества исходно разнообразных клеток мозга обладаю­щих определенными свойствами), а не инструктивном (изменение свойств, «инструктирование» клеток соответствующими сигналами) принципе, лежащем в основе формирования нейронных объединений на ранних и поздних стадиях онтогенеза (Edelman, 1987).

В рамках системно-эволюционной теории и системно-селекци­онной концепции научения формирование новой системы рассмат­ривается как фиксация этапа индивидуального развития — форми­рование нового элемента индивидуального опыта в процессе науче­ния. Формирование системы обеспечивается путем селекции нейро­нов из резерва (ранее молчавших клеток) и установлением их специализации относительно этой системы (Shvyrkov, 1986). Спе­циализация нейронов относительно вновь формируемых систем — системная специализация — постоянна, т.е. нейрон системоспеци-фичен. В основе образования нового элемента опыта лежит не«пе-респециализация» ранее специализированных нейронов, а установ­ление постоянной специализации относительно вновь формируемой системы части нейронов резерва. Таким образом, в процессе фор­мирования индивидуального опыта вновь сформированные системы не сменяют предсуществующие, но «наслаиваются» на них, пред­ставляя собой «добавку» к ранее сформированным. При этом ока­зывается, что осуществление поведения обеспечивается реализаци­ей не только новых систем, сформированных при обучении актам, составляющим это поведение, но и одновременной реализацией мно­жества более старых систем, сформированных на предыдущих эта­пах индивидуального развития (Александров, 1989; Александров и др., 1997; Швырков, 1995). Последние могут вовлекаться в обеспе­чение многих поведений, т.е. относиться к элементам индивидуаль­ного опыта, общим для разных актов.

Следовательно, реализация поведения есть, так сказать, реали­зация истории формирования поведения, т.е. множества систем, каж­дая из которых фиксирует этап становления данного поведения.

Специализация нейронов относительно элементов индивидуаль­ного опыта означает, что в их активности отражается не внешний мир как таковой, а соотношение с ним индивида. Поэтому описание системных специализаций нейронов оказывается одновременно описанием субъективного мира, а изучение активности этих нейро-




136

нов — изучением субъективного отражения. В рамках такого опи­сания субъективный мир предстает как структура, представленная накопленными в эволюции и в процессе индивидуального развития системами, закономерности отношений между которыми — межси­стемные отношения — могут быть описаны качественно и количе­ственно, а субъект поведения — как весь набор функциональных си­стем, из которых состоит видовая и индивидуальная память. Состо­яние субъекта поведения при этом определяется через его систем­ную структуру как совокупность систем разного фило- и онтогене­тического возраста, одновременно активированных во время осуще­ствления конкретного акта.

С этих позиций динамика субъективного мира может быть оха­рактеризована как смена состояний субъекта поведения в ходе раз­вертывания поведенческого континуума. Упоминавшиеся ранее пе­реходные (трансформационные) процессы теперь предстают как смена одного специфического для данного акта набора систем на другой набор, специфичный для следующего акта в континууме.

С позиций системной психофизиологии проблема «локализации психических функций» должна быть переформулирована как про­блема проекции индивидуального опыта на структуры мозга.

Проекция опыта на структуры мозга может изменяться как при нормальном ходе индивидуального развития за счет формирования новых систем, так и в условиях патологии. В последнем случае обна­руживается повышенная чувствительность нейронов именно наибо­лее новых систем, к патологическим воздействиям. Мы полагаем, что эта повышенная чувствительность, являясь психофизиологическим основанием закона Рибо, определяет описываемую им феноменоло­гию (Александров и др., 1997).






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница