А. Е. Годин Развитие идей Московской философско-математической школы


Критический анализ идей Московской философско-математической школы с позиций современного естествознания



страница23/34
Дата11.03.2018
Размер2.32 Mb.
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   ...   34
4.2 Критический анализ идей Московской философско-математической школы с позиций современного естествознания
4.2.1 Критика терминологии
Вклад Николая Васильевича Бугаева в современное естествознание и философию очень важен. Без сомнения, целью его было разработать подходящее (в первую очередь для себя) миросозерцание. Но цель эта была достигнута явно (а может быть, намеренно) не совсем удачными средствами. По крайней мере те труды, которые оставил Н.В.Бугаев, свидетельствуют о том, что важнейшие свои идеи и целостное мировоззрение существовали у него с сознании, но не были достаточно подробно изложены и описаны.

Во-первых, явно неудачным был выбор монад Лейбница для описания той картины мира, какой ее представлял Бугаев. Термин Лейбница сильно перегружен значением, и совсем не тем, которое предполагал для него Бугаев. Сложные монады Бугаева явно не были моно-структурами, и единственно, что может извинить Бугаева, так это стремление донести ту мысль, что при объединении простых монад в сложную происходит настолько сильное взаимодействие, настолько сильный взаимный захват свойств, что появляется качественно новая моно-структура, поведение которой никак не сводимо к поведению составляющих сложную структуру элементов. Бугаев не доверяет только одному звучанию слова монада, он еще и наделяет монаду душой, чтобы ни у кого не возникло никакого сомнения, что поведение этой сложной объединенной структуры нельзя описать простым суммированием поведения составляющих ее элементов. Бугаев не только ученый, но и поэт, в своих теориях он обращался не только к разуму, но и к чувству, он не только доказывал, но и убеждал, увлекал. Наверно, он чувствовал, что неважно, каким путем проник в культуру какой-либо феномен – из научных статей или из сказок, важно лишь, чтобы он там закрепился.

Хорошо бы попытаться уйти от термина «монада». И потому, что кроме монад Бугаева есть монады Лейбница, Лопатина, Козлова, Тейхмюллера – все разные. Поэтому назовем монады Бугаева, только очищенные от первобытного символизма и панпсихизма – экстрааддитивными структурами. Этим термином мы подчеркиваем, что эти структуры не описываются суммой входящих в них элементов, что от объединения большого числа этих элементов (а их обязательно должно быть большое число) возникает новое свойство, подобное сознанию или душе.

Примером экстрааддитивной структуры является лазер. Миллиарды атомов внутри полости лазера не ведут себя хаотично, самоорганизовавшаяся система подчиняет себе все элементы, из которых она состоит, и все атомы ведут себя одинаково и синхронно [40].

Нельзя назвать удачным и слово аритмология. Напоминает аритмию, аритмичность. Аритмология – термин, который мог бы быть применён скорее П.Е.Астафьевым. В одной из своих трех работ [30] Николай Васильевич пишет: «Гаусс следующим образом выражается по этому вопросу: «Die Mathematik ist die Kёnigin der Wissenschaft, aber die Arithmetik ist die Kёnigin der Mathematik (Математика царица наук, но аритмология царица математики)». На самом деле, Гаусс сказал Arithmetik – арифметика – царица математики, а Бугаев перевел аритмология. Потому что слово арифметика было уже занято, арифметику учат первоклашки, можно было бы сказать арифмология, но тогда ассоциации с поэзией, с рифмами, стихами. Сказать арифметикология? Тоже как-то несуразно звучит.

Вообще у нас на Руси всегда как-то тяжело было с образованием терминов, какие-то они ходульные получаются, если их образовывать по законам русского языка, может быть, язык слишком поэтический, символический, а не технический? Лучше всего у нас звучат в качестве терминов кальки с других языков, звучат строго специально, без всякой ненужной окраски. Есть, правда, и исключения. Например, монада.

Но аритмологии как науке нет аналога в мире. Есть явления квантования, стратификации, аттракции, диссоциации уровней, бифуркации и ветвления решений и т. д. А науки, описывающей сразу все эти явления с одной позиции, нет пока. А раз нет науки, то и мы не будем придумывать ей название. Запомним лишь одно: состояния сложной системы квантуются, гранулируются в несколько устойчивых состояний, а все остальные ее состояния неустойчивые, быстро преходящие.
Вывод:

36. Терминология Н.В.Бугаева, возможно, была не слишком удачной; в качестве альтернативы бугаевской монаде можно предложить понятие экстрааддитивной структуры.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   ...   34


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница