А. Е. Годин Развитие идей Московской философско-математической школы


Глава 4. Критический анализ идей Московской философско-математической школы



страница22/34
Дата11.03.2018
Размер2.32 Mb.
1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   ...   34
Глава 4. Критический анализ идей Московской философско-математической школы
4.1 Анализ влияния идей Московской

философско-математической школы

на научную и философскую мысль
4.1.1 Развитие взглядов представителей Московской философско-математической школы в дальнейшей истории отечественной науки
Николаю Васильевичу Бугаеву и его ученикам и последователям оставалось сделать лишь несколько небольших шагов, чтобы попасть в неизведанное, в новую науку ХХ века. Они не успели сделать эти шаги. Но они предварили будущие открытия своими исследованиями.

Без сомнения, российские ученые знали о работах Н.В.Бугаева, П.А.Некрасова и В.Г.Алексеева. Московское математическое общество встало преградой на путях материализма, детерминизма, эволюционизма и дарвинизма. Его критиковали, его ругали, его клеймили, называли реакционным. В принципе, оно и было реакционным по своей сути. Это была реакция на тупик, в который науку завел механицизм.

Ленин клеймил сочувствующего идеям Московской философско-математической школы Лопатина [135], называя его «философским черносотенцем» в книге «Материализм и эмпириокритицизм», а вслед за ним и вся господствующая власть преследовала «реакционную» школу. Это был скандал, а скандал всегда вызывает больший интерес, чем рутина. Мимо рутины проходишь и не замечаешь, а скандальное зачастую вызывает желание по крайней мере разобраться самому, в чём же дело. Несомненно, именно благодаря этому многие ознакомились с идеями Бугаева и его последователей. Кроме того, ученые независимы. Они всегда полны скептицизма. Если им говорят «черное» или «белое», они не верят на слово и начинают рассматривать это в бинокли или в спектроскоп. Можно быть уверенным, что многие ознакомились с критикуемыми работами просто из чувства противоречия. Но именно по этим причинам эти идеи не получили должного развития и практически не оказали непосредственного влияния на учёных, принадлежащих последующим поколениям.

Особенно легко было ознакомиться с идеями Бугаева, так как все они были изложены в компактной, сжатой форме. Идеи его трех статей, каждой в отдельности и особенно в соединении, были настолько парадоксальны, они казались настолько чудовищно дикими и отсталыми, что это пробуждало работу разума. Внутреннее противоречие между этими идеями было настолько явным, что подобно тезису и антитезису без особого усилия рождало следствие, вернее, несколько следствий. Бугаев почти что выразил их. Вот они.

При объединении большого числа взаимодействующих элементов появляется новое свойство, «душа», которая объединяет эти элементы в новую сущность, до этого не существовавшую. И описывать эту сущность нужно новыми понятиями, эту сущность не опишешь в рамках, терминах и понятиях составляющих элементов. Душа может быть не только у человека, но и у организации, народа, государства, человечества. Душа народа – это его культура. Душа человечества – Божественная София, следуя В.Соловьёву.

Сложную систему нерационально описывать в рамках традиционного анализа, потому что она может находиться не в бесконечно большом количестве плавно перетекающих друг в друга состояний, а лишь в некотором количестве устойчивых состояний; при потере устойчивости система переходит в другое состояние почти мгновенно, скачком. Состояния системы квантуются, стратифицируются, происходит диссоциация спектра, распад на уровни, бифуркация, ветвление.

В сложных системах действует большое число факторов, которые невозможно все учесть, поэтому приходится вводить вероятностные и статистические величины.

Настоящий прорыв в области анализа сложных систем осуществил Ляпунов, создавший теорию устойчивости механических систем.

В 20-х годах XX века А.Богданов сформулировал принцип системности при разработке своей тектологии, в которой он обосновывает необходимость исследования любого объекта с «организационной точки зрения». С этой позиции законы организации системы могут носить всеобщий характер и проявляться в самых разнообразных конкретных системах [69].

В 1931 году А.А.Андронов построил качествен­ную теорию дифференциальных уравнений и развил теорию би­фуркаций Пуанкаре. Идеи структурной устойчивости, бифуркаци­онные диаграммы, явная классификация бифуркаций об­щего положения и даже исследование складок и сборок гладких отображений поверхностей на плоскость явно присутствуют в работах А.А.Андронова и его школы [12].

В теории «теплового взрыва» Семенова (1929) и в ра­ботах его последователей по теории горения изуча­лась перестройки стационарных режимов при изменении параметров. В част­ности, в работе Я.Б.Зельдовича 1940 года проанализиро­ваны явления, происходящие при перестройке кривой равновесий на плоскости фазовой переменной и параметра [12].

В работе 1943 года о возникновении турбулентности Ландау анализирует уравнение бифуркации при анализе теряющего устойчивость колебания. Теория фазовых переходов вто­рого рода Ландау сводится к анализу бифуркаций критических точек симметрических функций [12].


4.1.2 Влияние идей Н.В.Бугаева

на зарубежную науку


Понятийная база синергетики была разработана Г.Хакеном на основе анализа лазера [40]. Лазер состоит из полости с параллельными зеркалами, между которыми расположены атомы, которые и будут потом излучать свет лазера. Атомы могут быть переведены из основного состояния в возбужденное состояние под действием фотонов, а затем переходят в основное состояние, излучая фотоны. Но если количество возбужденных атомных состояний переходит определенный предел, то происходит процесс, ведущий к динамическому фазовому переходу. Фотоны, двигающиеся взад и вперед между зеркалами, взаимодействуют с атомами, стимулируя их излучать фотоны. В итоге получается лавина, поток фотонов, лазерный луч. Тут уже атомы не ведут себя стохастически независимо. Происходит самоорганизация системы. Каждый атом становится рабом системы, подчиняется системе. Чтобы описать такую систему, не нужно описывать каждый из громадного количества атомов, потому что все они начинают вести себя как один. Достаточно описать систему в целом.

Сделаем, однако, одно качественное замечание относительно предположений Хакена, которыми воспользовались потом некоторые его последователи (например, отец-вдохновитель социодинамики В.Вайдлих). При выводе факта, что сложная система (в частности, социальная) может быть описана ограниченным количеством ключевых параметров, они пользовались одним математическим свойством рассматриваемой системы, которое для каждой конкретной системы может как выполняться, так и нет. Возможно ли определить целый класс систем, для которое это свойство верно? Мы считаем, что эта задача невыполнима.

Понятия, сходные с понятием бугаевских монад с их свойством неразложимости на элементарные составные части, было использовано в гештальтпсихологии.

Гештальт – структура, которая упорядочивает многообразие отдельных явлений. С точки зрения гештальтпсихологии человек воспринимает и мыслит мир как совокупность образов, а каждый образ воспринимается как целостная структура – гештальт. Вертгеймер считал, что мыслительный процесс развивается как последовательная смена гештальтов – разных типов целостного видения проблемной ситуации, причем решение задачи означает совпадение структуры видения этой ситуации с ее объективной структурой. Инсайт – внезапное и невыводимое из прошлого опыта понимание структуры ситуации в целом. Это понимание решает проблему. Первоначально Вертгеймер объяснял инсайт как … «короткое замыкание» между зонами мозга [84].


Выводы:

32. Учение Н.В.Бугаева и его последователей стояло преградой на путях дарвинизма, эволюционизма и материализма, выглядело реакционным, отсталым и подвергалось нападкам; скандальная атмосфера вокруг этого учения вызывала у многих ученых желание разобраться в существе вопроса; все это способствовало увеличению влияния этого учения.

33. Идеи Н.В.Бугаева практически подготовили возникновение целого нового класса теорий: в математике и механике теории устойчивости, теории динамических систем, теории бифуркаций, теории катастроф; в физике теорий и понятий квантования энергетических уровней, диссоциации спектров, стратификации, аттракторов, лазерного излучения и т.п.
4.1.3 Продолжение идей Н.В.Бугаева в зарубежных философских школах
Сейчас нам кажется очевидным, что реальность, включая живую и неживую природу, разделена на слои (стратифицирована) с различной степенью организованности. Высшие, более макроскопические слои являются составными, поэтому покоятся над низшими, микроскопическими слоями. Одним из первых философов, положивших в основу своего учения многослойную структуру мира, был Николай Хартман [40].

Интересно, что такой авторитет в области философии сознания, Как Х.Патнэм считает, что функционирование мозга лучше формулировать в терминах математики прерывности [101, с. 101].


Вывод:

34. Одним из примеров, когда философские взгляды догоняют естественно-научные представления, является постепенное проникновение в современную философию модифицированных и обобщенных естественной наукой идей Московской философско-математической школы.


4.1.4 Сравнительный анализ идей Н.В.Бугаева и П.А.Некрасова о свободе воли
Попробуем сравнить идеи Н.В.Бугаева и П.А.Некрасова о свободе воли с точки зрения влияния этих идей на их научно-философское миросозерцание. В данном контексте нас будет интересовать вопрос о свободе воли с позиции не психологической, а скорее философской парадигмы рассмотрения. Мы попытаемся увидеть в рассуждениях обоих авторов то общее и различное, что касается вопросов детерминированности и индетерминированности в мире в целом и в науке в частности. Возможны ли общие законы о природе мира в целом и о природе человека в частности? А может быть, о природе человеческого сознания в целом и о природе мира в частности? Для нас не так важно, на какой вопрос мы отвечаем – это зависит от частного мировоззрения познающего индивидуума; будь то позитивистская точка зрения на мир или солипсическая (или как метко было принято называть эту точку зрения раньше, эгоистическая). Сосредоточимся на вопросах: возможны ли общие законы и если да, то возможно ли в принципе их описать? Также оговоримся, что употребляя термин «воля», мы будем подразумевать конкретную человеческую волю. Н.В.Бугаев упоминает ещё метафизическую волю, которая в некоторых философских построениях стоит вне отношения к человеку и природе [32]. Будем говорить о том, что подлежит нашему наблюдению, доступно внешнему и внутреннему опыту.

Обратимся сначала к точке зрения П.А.Некрасова. Несмотря на реакционные взгляды в плане социальных теорий, его точка зрения выглядит вполне обоснованной [96, 117]. Несмотря на то, что его определение свободы воли как «равнодействующей психических сил духовно разумного существа» является противоречивым (и, соответственно, вызвало наибольшие возражения в ходе его доклада на заседании Московского психологического общества), общий ход рассуждений при этом не меняется. Если термины «свобода» и «воля» присутствуют в языке, то множество знаков, обозначаемых ими, является конечным, так как конечно число людей. Русскоговорящие люди понимают, о чём они говорят, поэтому все нюансы, индивидуальные особенности и оттенки терминов являются с одной стороны, атрибутами каждой индивидуальности в отдельности, а с другой стороны, принадлежат культуре как артефакты. В целом же для большинства людей спектры понятий «свобода» и «воля» приблизительно совпадают. Эта относительная «устойчивость» в значении подтверждается ещё и тем, что для современного читателя тексты столетней давности (рассматриваемые в данной работе) даже более понятны, чем переводные современные сочинения. Исходя из этой предпосылки Вежбицкая приводит примеры из несовременной литературы (правда, с необходимыми оговорками). Итак, мы в целом понимаем, что такое свобода и что такое воля.

Для конструирования логики «мерных некатегорических суждений» П.А.Некрасов использует «закон больших чисел» (теорему Чебышева), суть которой уже разбиралась нами. Здесь лишь напомним, что из теоремы следует, что в серии независимых испытаний при увеличении их числа среднее (арифметическое) значение результатов стремится к среднему значению средних. То есть, даже несмотря на случайную природу величин, их квинтэссенция или суперпозиция предсказуема.

Теперь сделаем важную оговорку – это справедливо лишь при условии независимости испытаний. В жизни же независимости зачастую может и не быть. П.Тихомиров в рецензирующей работе [117] приводит пример, что событие возникновения пожара в доме А не есть независимое событие от события возникновения пожара в доме Б, ведь чем ближе расположены дома, тем более они зависимы. То же можно сказать и о ценах на хлеб, например. Люди в свою очередь влияют друг на друга, Тардом и Лебоном известен и описан факт возникновения единого коллективного бессознательного у толпы. Более того, можно сказать, что социум (как сложная система), согласно выдвинутой нами основной гипотезе более склонен к внутренней зависимости и образованию более сложных внутренних связей, которые, в свою очередь, все более усложняются и насыщаются, образуя направленные информационные потоки. Всё это ставит под сомнение правомерность использования факта независимости в социальной физике.

Чуть ниже П.А.Некрасов приводит цитату из Лапласа о том, что согласно закону достаточного основания самая свободная воля не может без определяющего мотива породить действия, «так как если при всех совершенно одинаковых двух положениях она действовала бы в одном случае и удерживалась бы действовать в другом, то её выбор был бы следствием без причины». В данном утверждении смущающим является факт наличия двух «экспериментов». Невозможно представить себе двух абсолютно одинаковых событий. Выражаясь словами Парменида, «в одну и ту же реку нельзя войти дважды», поэтому в реальной временной последовательности не бывает двух совершенно одинаковых экспериментов. Наличие подобной детерминированности следует отнести к скорее к человеческому восприятию времени и последовательности событий во времени. Отсюда ещё не следует то, что эта детерминированность регламентируется каким-то общезначимым законом. В таком случае можно сказать, что вся культура по сути своей представляет и будет представлять собой «апостериорный» закон. Историю переписать нельзя, можно лишь извратить исторический факт, изменив или его содержание, или его интерпретацию.

Религиозный человек заранее знает ответы на рассматриваемые нами вопросы. Для христианина, на наш взгляд, все спорные вопросы подобного характера уже в целом решены и допускают лишь вариации в интерпретациях. Судьбоносность принимаемых решений предусмотрена нашим единым Господом. В Боге, на наш взгляд (и также считал Тейхмюллер), нет понятия времени, и causa finalis является равнозначной по отношению и к causa formalis, и к causa sui. Очень точно написал про свободу воли Чаадаев в четвёртом философическом письме, cчитающий, что десница Господня руководит нами, но так как мы не ощущаем этого, то именно в этой мере мы и свободны. «Наконец, собственное действие человека исходит действительно от него лишь в том случае, когда оно соответствует закону (божественному, духовной природы). Всякий раз, как мы от него отступаем, действия наши определяются не нами, а тем, что нас окружает. Подчиняясь этим чуждым влияниям, выходя из пределов закона, мы себя уничтожаем. Но покоряясь божественно власти, мы никогда не имеем полного сознания это власти; поэтому она никогда не может попирать нашей свободы. Итак, наша свобода заключается лишь в том, что мы не ощущаем нашей зависимости: этого достаточно, чтобы почесть себя совершенно свободными и солидарными со всем, что мы делаем, со всем, что мы думаем».

В ответе на один из дополнительных вопросов (заданный В.А.Гольцевым) П.А.Некрасов прямо отвечает насчёт своего индетерминизма: «упрёк в том, будто я претендую при помощи теории вероятностей познать непознаваемое, – совершенно несправедлив, потому что у меня речь идет не о том, что непознаваемо по существу, а лишь о том, чего полное и точное познание невыполнимо по сложности предмета и по недостатку всех необходимы для такого познания данных». В качестве примера он приводит случай описания замкнутой системы трех тел. Для их описания требуется 15 дифференциальных уравнений. Следовательно, П.А.Некрасов всё-таки считает мир познаваемым, вот только задача формального описания мира является чрезвычайно сложной. Но при таком подходе мир описывается конечным числом уравнений, которые можно решить. Здесь же П.А.Некрасов делает оговорку, что «сочетание детерминизма с индетерминизмом, рассматриваемое в теории вероятностей, можно назвать свободным детерминизмом. Этот детерминизм не имеет ничего общего с фатализмом материалистов и позитивистов, так как он не упраздняет творческих свободных сил, действующих в мировом процессе, и предоставляет собою вместе с классификацией бытия по родам и видам лишь методологический принцип, необходимый для ясного и связного понимания этого процесса».

Очевидно, что индетерминизм П.А.Некрасова – это лишь индетерминизм непознаваемый с точки зрения прикладной науки. Но философия – в отличие от социологии – наука абстрактная, она больше похожа на математику, чем на физику. То есть индетерминизм П.А.Некрасова – это индетерминизм «количественный». И это не случайно. Будучи специалистом по теории вероятностей, П.А.Некрасов, на наш взгляд, понимал теорию Н.В.Бугаева, но не настолько хорошо, чтобы перейти от «количественного» индетерминизма к индетерминизму «качественному». Возможно, он был близок к этому переходу, но не смог его сделать, сдерживаемый теорией вероятностей – ведь теория вероятностей, закон больших чисел, применённые к массовым социальным явлениям, дают ровно тот необходимый запас свободы, который нужен для свободно мыслящего человека. Реакционность взглядов П.А.Некрасова, сторонника «бронированного кулака» и сильного государства, противоречила свободе «качественной», к которой шёл в своих изысканиях Н.В.Бугаев.

В своей работе «О свободе воли» [32] Н.В.Бугаев гораздо менее категоричен в суждениях. Рассуждая о свободе воли, Н.В.Бугаев оригинально использует диалектический метод для трактовки понятия «свобода воли». С его точки зрения, свобода воли – это устойчивое словосочетание, сочетающее в себе обе стороны одной медали. Можно даже сказать, что «свобода воли» является понятием, образованное как бы в соответствии с диалектическим методом. Действительно, свобода воли, рассмотренная с точки зрения мотивов, целей – это воля. Свобода воли, рассмотренная с точки зрения отсутствия препятствий – это свобода.

Но мы свободны не только соотносительно свободы воли. Миру присущ закон, вытекающий из основных идей Н.В.Бугаева – мир является «качественно свободным». Рассмотрим снова понятие индетерминизма в новом, «качественном» смысле. В данном случае соотношение детерминизма и индетерминизма следует понимать следующим образом. Механический детерминизм предполагает, что экстраполяция закона возможна на всю ось времени: зная значения на маленьком отрезке, мы знаем и значения на всём интервале, на котором функция, описывающая поведение любой системы, является гладкой. В случае индетерминизма Н.В.Бугаева закон достаточного основания работает «локально»: в каждый момент времени, в котором функция терпит разрыв первого рода (скачок), константа, измеряющая эту прерывность (константа прерывности), является зависящей от данного момента. То есть константы прерывности имеют «причину», но скорее причину Божественную, Целевую. Здесь как бы проявляется «индивидуальный» детерминизм, детерминизм локальный. Согласно Лейбницу, Бог создал лучший из миров. Значит, если бы он создавал его ещё раз, то он сделал бы это идентичным образом, то есть повторил все локальные константы, известные Богу, но неизвестные в совокупности человеку и человечеству. То есть эти константы прерывности гарантируют преодоление механического детерминизма. Мы принципиально не можем узнать, какой скачок совершит функция, описывающая какое-либо событие, через пять, десять, пятнадцать минут. В этом заключается «качественный» индетерминизм. В этом проявляется близость взглядов Н.В.Бугаева к взглядам критических персоналистов. Индивидуальность имеет шанс проявиться везде и всегда. Ведь скачки могут испытывать не только сами мировые линии, но и их производные, задающие изломы, искривления, изменения траекторий.

П.А.Некрасов был во многом прав. Исходя из того, что мы не можем до конца познать мир, узнать все «константы прерывности», следует, что, например, любое мыслимое и немыслимое событие может случиться. Этого не происходит согласно многим моделям теории вероятностей (в качестве примера можем привести практическую невозможность выпадения миллиона решек из миллиона подбрасываний симметричной монетки). Мы считаем, что теория вероятностей здесь не причём. Если рассматривать эти скачки функций как слепую силу, как плод хаоса (основной тезис атеиста в защиту эволюционной теории), то мир давно бы уже разрушился. Но в мире присутствует гармония, наш мир – лучший из миров, поэтому серьёзные катаклизмы всё-таки происходят относительно редко.

Существуют, однако, ситуации, в которых даже маленький скачок может существенно повлиять на ситуацию. Одним из примеров класса таких ситуаций можно считать точки ветвления решений дифференциальных уравнений. То есть достаточно «индивидуальной воли», чтобы изменить миропорядок.

4.1.5 Концепция культуры как системной памяти в работах Н.В.Бугаева
Н.В.Бугаев дает вполне определенное решение важному вопросу: имеет ли право русский человек, особенно интеллигентный, служить развитию своего народа на началах исконно-русских, или же его долг и обязанность – стремиться оторвать этот народ от уклада его старины, стереть его индивидуальность и слить его в общее русло эволюции всего человечества

Решение этого вопроса мы находим, в наиболее определенной форме, в некрологе С.А.Усову, который мы уже цитировали выше. Основная идея в том, что живя духом со всем человечеством, чувствуя себя членом космоса, необходимо относится к этому космосу не рабски, а самостоятельно. «Народ русский много страдал. Ему трудно было отстоять свою самобытную личность. Повсюду его окружали физические преграды, неумолимые враги. С большим трудом, проливая потоками свою кровь, он не только отбился от них, но и завоевал себе великое всемирно-историческое значение. Наше настоящее и наше будущее покоится на могучих плечах этого великого русского народа». Н.В.Бугаев был патриотом, переживающим за развитие собственного народа.

Н.В.Бугаев, как и все образованные люди того времени, несомненно предчувствовал, что над Российским государством сгущаются тучи. Было очевидно, что революционный путь развития неизбежно приведёт к социальным потрясениям. Линейный путь развития «государственной монады», а по сути сложной саморегулирующейся системы, экстрааддитивной структуры «государства» отбрасывает развитие системы назад. Н.В.Бугаев понимал, что прогрессивным является другой путь, не путь отрицания прошлого (а ведь так во многом и случилось в последующие годы), а путь его накопления. Н.В.Бугаев в работе «Основы эволюционной монадологии» кратко формулирует тезисы о культуре как системной памяти:

«Рядом с мировыми законами сохранения вещества и энергии имеет место закон сохранения времени, прошлого. Он может быть выражен формулой: прошлое не исчезает, а накапливается. Вместе с этим психическое содержание и потенциальная энергия постоянно увеличиваются. Психизм увеличивается. Это сказывается тем, что совершенство монад и комплексов (монад) увеличивается».

«Совместной жизнью монад вырабатываются общие формы их социальной жизни. Эти формы получают название законов, инстинктов, привычек, обычаев, учреждений. Самые распространённые и самые простейшие из них получают название физических законов природы. Физические законы суть первоначальные обычаи или привычки монад, первоначальные формы их общежития. Они отличаются наибольшим постоянством, ибо сформировались раньше и вырабатывались дольше. Инстинкты и простейшие формы органической жизни следуют за так называемыми законами неорганической природы. Простейшие социальные формы жизни предшествуют социальным формам более сложным. В процессе социальной жизни монад идёт постоянное превращение обычаев в привычки, привычек в инстинкты. Мир не равен самому себе, а постоянно улучшается, хотя в нём и в монаде потенциально заключаются все данные для их бесконечного развития и блага. Хаос, в котором царят только вероятности и случайности, есть первоначальное состояние несовершенного мира. С развитием и совершенствованием эти случайности и вероятности мало-по-малу переходят в законность, оформленность и достоверность, как продукт самодеятельной активной работы монад и присущего им стремления к благу в форме внутренней гармонии и взаимного согласия. Случайности и вероятности, уменьшаясь в первоначальных отношениях монад, являются достоянием более сложных форм их социальной жизни. Сложные монады, постоянно изменяясь и преобразовываясь, также сохраняют свое потенциальное бытие в новых монадах. Действительный мир с антропологической точки зрения есть только проекция или тень, под которою является в данный момент мировой процесс для нашего сознания. В нашем обыкновенном понимании мы плохо наблюдаем только обрывки этого процесса. По своему существу настоящее мира связано с его прошлым и будущим (!) тою внутренней связью, которая лежит в самой сущности монад. С монадологической точки зрения мир не есть только одно закономерное, но историческое, этическое и социальное явление. Можно в общей картине только понять главное течение этого процесса, но нельзя предвидеть его полного хода в подробностях. Совершенство монад подвигается путём опыта и наблюдения. Индукция играет при этом весьма важную роль. С развитием монад для них всё более и более будут раскрываться разные формы монадологической жизни, но вместе с этим будет ставиться и бесконечное количество новых неразгаданных задач. Его (человека) конкретный и воплощённый образ при такой точке зрения не состоит из случайного собрания атомов, как бездушных камней, а есть проникнутое во всех своих частях жизнью и духом художественное здание».

Естественным продолжением идей, высказанных Н.В.Бугаевым, являются следующие тезисы:

1. Монада – это самоорганизующаяся система, экстрааддитивная структура.

2. Единственная цель любой монады (системы) – стремиться стать целым миром (естественно, эта цель недостижима).

3. Единственное общее средство для достижения цели – это усложнение структуры системы.

4. Усложнение структуры системы может происходить следующими путями:

– 1. изменение количественного состава системы (увеличение количества элементов);

– 2. изменение количественного состава связей (увеличение количества связей);

– 3. изменение качественного состава системы (совершенствование элементов);

– 4. изменение качественного состава связей (совершенствование связей).

5. Пункт 4.4 представляется наиболее важным. Усложнение структуры этим способом увеличивает сплочённость системы, повышение скорости коммуникаций.

6. Г.А.Теймюллер писал о системе координат. Чем сильнее различаются системы координат у двух индивидов, тем сложнее им понимать друг друга. Для понимания культур, сравнения культур, необходима система отсчёта, некоторая система координат, бытие «координальное», о котором писал Бобров. Формирование идеи о том, что возможны иные культуры, отличные от европейской, а сама европейская культура не является единственной, происходило практически одновременно или чуть позже появления критического персонализма (индивидуализма).

7. От скорости и качества коммуникаций зависит разнородность систем координат. При интенсивных коммуникациях можно говорить о большей синхронизации и взаимовлиянии систем координат (культур).
Вывод:

35. Важность идей Н.В.Бугаева о том, что основной целевой функцией сложной самоорганизующейся системы является усложнение ее структуры, а также о сопровождающем совершенствование мира постепенном переходе идей в привычки и обычаи, привычек в инстинкты, инстинктов – в гармоничные законы еще не до конца оценена мировым научным сообществом.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   ...   34


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница