А. Е. Годин Развитие идей Московской философско-математической школы


Деятельность членов Московской философско-математической школы в области образования



страница21/34
Дата11.03.2018
Размер2.32 Mb.
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   34
3.2. Деятельность членов Московской философско-математической школы в области образования
В 1864 году (15/27 сентября) несколько молодых профессоров и преподавателей математического отделения Московского университета образовали кружок с целью знакомить друг друга с развитием различных отделов математики оригинальными рефератами и отчетами о новых работах других ученых. К этому кружку примкнули также лица, не принадлежавшие к числу университетских преподавателей. С 1867 года (28 января) он получил уже официальное утверждение как Московское математическое общество. Секретарем Общества с момента его основания стал известный впоследствии российский математик и философ Николай Васильевич Бугаев (отец поэта-символиста и писателя Андрея Белого), который с 16 сентября 1891 года становится президентом Общества, хотя фактически Н.В.Бугаев уже задолго до этого заведовал делами Общества.

Московское математическое общество немало сделало для средней школы. Например, в начале XX века по предложению Московского математического общества при Московском университете было создано Педагогическое общество. В «Математическом сборнике» с 1867 по 1882 гг. публиковались статьи по вопросам элементарной математики, по истории математики, рецензии на учебники.

Николай Васильевич живо интересовался вопросами воспитания и обучения; не ограничиваясь преподаванием в Университете, он принимал горячее участие в судьбе средней и начальной школы. Он писал учебники, участвовал в различных комиссиях, возникавших при округе и при министерстве, составлял для этих комиссий обширные записки, не щадя ни труда, ни времени [41, 80].

Вопросам обучения и воспитания была посвящена актовая речь Николая Васильевича: «Математика, как орудие научное и педагогическое», произнесенная им 12 января 1869 г [31]. Николай Васильевич напомнил в своей речи, что в древности математике придавали большое научное и педагогическое значение. Платон на дверях своей академии сделал надпись: «Никто, не знающий геометрии, сюда да не входит». В настоящее время тоже, несмотря на все разноречие систем воспитания и обучения, математике везде отводится почетное место, и правильная постановка ее находится в тесной связи с решением многих не только научных, но и педагогических, культурных и общественных задач. Но, к сожалению, замечает Николай Васильевич, объем и постановка математического образования в наших средних учебных заведениях далеко не соответствует высоким требованиям современной цивилизации, и по сему математика не оказывает полной воспитывающей силы: преподавание ее обрывается там, где только начинает определяться ее глубокое значение, уясняющее законы природы и мысли [5].

Для достижения полного действия воспитывающей силы преподавания математики необходимо иметь в виду: теорию, механизмы, вычисления и приложения теории к решению практических задач. Только пользование этими тремя сторонами преподавания математики, нераздельно, ведет к развитию ума, наиболее целесообразному и всестороннему [5].

Наиболее благоприятным условием для распространения математических знаний в стране Николай Васильевич считал правильно развитую педагогическую систему, опирающуюся на хорошо организованное сословие педагогов. Благодаря такой организации постепенно формируются нужные традиции педагогического дела; вырабатывается опытность в деле воспитания, и все это передается преданиями и литературой новым поколениям педагогов. В заключение своей речи Николай Васильевич вспомнил о своем учителе Н.Е.Зернове, бывшем профессоре чистой математики в Московском Университете, так много способствовавшем распространению математических знаний своим простым, светлым и вразумительным словом. Николай Васильевич обратил внимание своих слушателей на заветы, преподанные его учителем: стремиться к простоте и ясности в изложении математики, не увлекаться ложным глубокомыслием, измеряемым темнотою и запутанностью исследований, а помнить, что высшее глубокомыслие в математике есть очевидность и простота [5].

Государственная политика в деле народного образования преимущественно была направлена на сферу общего образования; управление народным просвещением было сосредоточено в Министерстве народного просвещения [3].

Николай Васильевич высказал свои взгляды на постановку отечественного воспитания и обучения по поводу предлагаемых реформ средней школы. Эти мнения философа-педагога содержат много оригинального, и можно усмотреть, что они в существенных чертах яв­ляются естественным следствием аритмо-монадологического мировоззрения Николая Васильевича. Эти мнения были изложены Николаем Васильевичем в докладах Высочайше учрежденной комиссии по вопросу об улучшениях средних учебных заведений [5].

Николай Васильевич является здесь горячим поборником того, чтобы школа занималась воспитанием и развитием органов внешних чувств, потому что ощущения дают реальное содержание и конкретную форму нашим представлениям, а следовательно, и нашим понятиям и суждениям. Для развития органов внешних чувств прежде всего требуется гигиенический уход за их отправлениями, а затем упражнение этих органов при помощи изучения таких предметов, где приходится прибегать к наблюдению действительности, природы, делать описания, сравнения, где имеются формы и краски. Даже общими мускульными упражнениями нельзя пренебрегать, так как они способствуют правильному развитию всего организма вообще и органов внешних чувств в частности. Следовательно, Николай Васильевич в этих взглядах дает лишь подробное раз­витие древней пословицы: в здоровом теле здоровый дух. Приведем дословно часть дальнейших суждений Николая Васильевича об этом злободневном вопросе, суждений, тем более интересных для нас, что в них Николай Васильевич, как это легко заметить, остается строго последовательным в своем аритмо-монадологическом мировоззрении с на­чалами индивидуальности, гармонии внешнего с внутренним и с идеей активности, целесообразного творчества [5].

«Здоровье, внешние чувства и эмоции, правильно развитые воспитанием и наблюдением, это та черноземная почва, на которой покоятся и сами дарования и великие таланты.

Только на почве правильно развитых внешних чувств может сформироваться и большой здравый смысл, элемент, столь необходимый для всякой личной и общественной жизни.

Повторяю, плохо развитые внешние чувства ослабляют содержание и силу интеллектуальных проявлений человека.

Мало того, они притупляют и развитие многих эмоций, и в особенности одной наиболее важной эмоции – эстети­ческой. Недаром говорят некоторые художники, что искусство есть мышление в образах.

Как же правильно развиться эстетическому чувству, если за мышлением или вовсе не стоит, или стоить бледный и бессодержательный образ?

Правильное развитие эстетической эмоции нужно не од­ному писателю и художнику; оно необходимо и ученому. Умственные операции приобретают особую силу, когда они сопровождаются стройностью и художественностью изложения. Ученому необходимо не только доказывать, но и убеждать.

Мы в значительной степени замечаем упадок эстетических эмоций и на литературном стиле теперешних писателей и на нашем неуважении к родному языку. Бога­тый русский язык загрязняется и обезличивается на наших глазах.

Как далеко мы ушли в этом направлении от Пуш­кина и Лермонтова. Конечно, не вся вина в этом лежит на одном утилитарном направлении нашего общества. Зна­чительная часть вины в этом падает на нашу школу, ко­торая в погоне за формами разных языков позабыла то, что придает особенную силу, конкретность, гармонию и худо­жественную красоту речи.

Эстетические эмоции нужны для облагорожения человека и для внесения идеального элемента в наше общежитие. Они необходимы также для правильного проявления воли.

Идеи целесообразности и активности лежат в тесной связи с эстетическими чувствами гармонии, соответствия и свободного художественного творчества. Наконец, конкретное содержание, даваемое внешними чувствами, и эстетические волнения необходимы для того, чтобы человек в своей активной деятельности знал меру и содержание своих действий.

Не должно в школе все направляться так, чтобы в учащемся развивались только одни пассивные добродетели и та­ланты. Не одно пассивное знание имеет значение. Для чело­века необходимо, чтобы знание было деятельно, чтобы оно могло приспособляться к проявлению активной стороны человека.

Знание должно служить на пользу окружающей среды, должно возбуждать волю к дальнейшему самостоятельному и самодеятельному развитию. Где нет активности, там нет и творчества. Творчество же играет великую роль в жизни каждого общества.

Настоящая школа, воспитывая и отдавая предпочтение пассивной стороне духа над активной, как бы обнаружи­вает сочувствие буддистской нравственности.

Наша христианская точка зрения требует, чтобы человек свободно, самодеятельно и самостоятельно стремился к совершенствованию себя и других.

В словах Спасителя «Царствие Божие завоевывается силою» (усилием) мы должны находить основание для приучения наших молодых поколений к свободному и самодеятель­ному развитию.

Из этих общих соображений само собою видно, в каком направлении мы должны идти, обдумывая улучшения теперешней школы.

Во-первых, нужно обратить внимание на физическое воспитание и развитие внешних чувств, прибегая к тем средствам, которые дает современная наука, и вводя те предметы, которые развивают наблюдательность не в одной только области слова, но и в области природы и человеческого общества.

Во-вторых, необходимо развить эстетическое чувство, поставить на правильную дорогу русскую словесность и русский язык.

В-третьих, необходимо так поставить школу, чтобы учащемуся оставалось время для самодеятельного и самостоятельного развития.

Этому развитию должны помогать не только изучение наук, но также изучение искусства, ремесел, если у учащегося есть к тому способности и силы» [93].

Эти идеи Николая Васильевича Бугаева не потеряли своей актуальности даже в настоящее время, и не только у нас в стране, но и за рубежом; правильная постановка художественного и эстетического воспитания в общеобразовательной школе до сих пор является не решенной задачей, привлекающей силы многих исследователей [39].

Последние годы, начиная с 1890 года, Николай Василье­вич постоянно был назначаем председателем государственных испытательных комиссий в различных университетах. Таким образом, ему пришлось быть председателем испытательных комиссий три раза в Одессе, три раза в Харь­кове, три раза в Казани, два раза в Санкт-Петербурге, по одному разу в Шеве и Москве. Везде он оставил по себе доб­рую память и при отъезде получал выражение признатель­ности как от сочленов испытательной комиссии, так и от экзаменовавшихся. За свою многостороннюю научную и педагогическую де­ятельность Николай Васильевич был избран почетным членом Университетов Казанского и Юрьевского, почетным членом Общества любителей естествознания, Казанского физико-математического общества, членом-корреспондентом Императорской Академии Наук, действительным членом Чешского Королевского Общества в Праге и многих русских ученых обществ. Он напечатал более 70 трудов, принимал деятельное участие в Русских съездах естествоиспытателей, произнося на них речи [80].

Одним из учеников Н.В.Бугаева был математик Павел Алексеевич Некрасов, с 1893 года – ректор Московского университета, с 1897 года – попечитель Московского учебного округа. В 1905 году он переехал в Санкт-Петербург на службу в Министерстве народного просвещения.

Основной и наиболее объемной (249 страниц) работой П.А.Некрасова является «Московская философско-математическая школа и ее основатели» [95]. Это не историографическая работа, воспоминаниям и истории в ней отведено от силы процента три. Это работа теоретическая, философско-математическая, в ней Некрасов попытался проанализировать все, что сделал Н.В.Бугаев, и предложил свое собственное развитие этих идей в различных областях.

К моменту написания этой работы П.А.Некрасов уже одиннадцать лет как чиновник, и это, вероятно, наложило свой оттенок на его философские воззрения. По свидетельству Андрея Белого, «отец про него говорил, что он некогда был недурным математиком; он позднее пошел в гору как ректор; в эту пору отец стал помалкивать; и «Павел Алексеевич» уже не произносилось им ласково».

В упомянутой работе П.А.Некрасова проблемам образования в России уделено больше 50 страниц. Блестяще используя философскую терминологию Н.В.Бугаева, П.А.Некрасов фактически под прикрытием философии своего великого философа-учителя подробно излагает свое кредо как чиновника – попечителя Московского учебного округа. Фактически к моменту написания своей работы П.А.Некрасов убежденный монархист и православный верующий.

П.А.Некрасов предлагает свою «четырехчленную» классификацию людей: 1) истинно мудрые люди; 2) рядовые культурные люди; 3) люди чистого природного неведения; 4) люди поверхностного взгляда, ложных настроений и ложных начал. К последнему классу людей Некрасов относит революционеров, многих публицистов и журналистов, а также преступников. П.А.Некрасов в несколько туманной, но вполне определенной форме оправдывает и поддерживает жесткие действия самодержавия по подавлению революционных выступлений.

Впоследствии П.А.Некрасов попытался применить развитые им в своей работе принципы к реформе российского образования. В разделе 1.2 “Особенности взглядов П.А.Некрасова” уже рассказывалось о неудавшейся попытке включения в курс гимназии теории вероятностей, принципы которой самым ненаучным образом извращались в идеалистическом духе.

Идеи Н.В.Бугаева остались во многом не реализованными, но они не потеряли актуальность и в наши дни. Отметим, что Бугаев в основном высказывался о средних учебных заведениях. В наше время его идеи применимы и к высшим учебным заведениям.

Обратимся к актуальной для сегодняшнего дня проблеме культурологического образования (применительно к математическим факультетам университетов на примере механико-математического факультета МГУ, который является непосредственным приемником физико-математического факультета). Отметим, что Николай Васильевич Бугаев подчеркивал важность разностороннего развития для учащихся средних заведений; вопрос о студентах высших учебных заведений считался им решённым. К сожалению, в последние полторы декады уровень культурологического образования в упомянутом учебном заведении не только не вырос, а вообще устремился к нулю. Гуманитарным наукам на мехмате отводится последнее место [41]. Например, в середине 1990-х годов на механико-математическом факультете Московского государственного университета им. Ломоносова в пятилетний курс обучения входили:

– курс истории отечества (2 семестра: 1 лекция + 1 семинар в неделю);

– курс социологии (1 семестр: 1 лекция + 0.5 семинара в неделю);

– курс философии (2 семестра: 1 лекция + 1 семинар в неделю).

В данный перечень не включен курс языка, который заключался преимущественно в обучении студентов чтению специализированных математических текстов.

Естественно, данная ситуация возникла в условиях острой борьбы кафедр за учебные часы, и не прослеживается тенденции к увеличению количества и систематичности преподавания гуманитарных дисциплин. Думаем, что и философия была бы «выдавлена» из учебного плана, если бы экзамен по философии не входил бы в обязательный список вступительных экзаменов в любую аспирантуру. К тому же, иногда во втором семестре изучения философии на мехмате МГУ вместо изучения истории философии преподается «авторский» курс философии математики. Следует также отметить, что история философии и основные проблемы философии объединены в один курс.

В настоящее время на математические факультеты университетов поступают в основном выпускники школ с углублённым изучением математики. Только в немногих из них курс естественных наук «сбалансирован» интересным и неформальным курсом гуманитарных наук. Получается, что люди, изучавшие математику, могут «пройти мимо» гуманитарных наук или получить лишь поверхностное и обрывочное представление о них, в рамках естественных процессов социализации и инкультурации.

Чёткий и систематизированный курс культурологии мог бы помочь в данной ситуации для достижения следующих целей: развития интереса к изучению гуманитарных наук; преодоления определенного «скепсиса» в отношении к гуманитарным наукам; систематизации гуманитарных знаний, полученных в средней школе; повышения общего культурного уровня студентов; увеличения количества междисциплинарных исследований.

Следует отметить, что курс культурологии для математиков должен удовлетворять требованиям ясности и простоты схемы курса, четкости в определении понятий, непротиворечивости суждений. Подобные требования ни в коей мере не нарушают традиций преподавания культурологии и как гуманитарной дисциплины, и как знания, основным объектом изучения которого является сложнейший и многогранный объект – культура.

Вывод:


31. Н.В.Бугаев много времени и сил посвящал реформированию российского образования; многие из его идей и предложений не потеряли актуальности и в настоящее время.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   34


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница