А. Б. Гофман. Теории традиции в социологической традиции: от Монтескье и Бёрка до Макса Вебера и Хальбвакса



страница1/6
Дата27.07.2018
Размер0.77 Mb.
ТипГлава
  1   2   3   4   5   6

Глава 2. А.Б. Гофман. Теории традиции в социологической традиции: от Монтескье и Бёрка до Макса Вебера и Хальбвакса.
Предшественники социологии
Европейское Просвещение: Разум или Традиция?

Традиционное общество не знает понятия традиции. Оно руководствуется ею, живет ею, но не предается рефлексии о ней. Это относится и к европейской культуре. Осмысление традиции в Европе начинается тогда, когда она оказывается под вопросом, становится объектом сомнения, критики, осуждения, обсуждения, защиты, обоснования и почитания. Начало теоретическому осмыслению традиции было положено Просвещением.

Принято считать, что Просвещение, его идеология и главный практический результат – Великая Французская революция, были принципиально антитрадиционными. В общем, это верно и в какой-то мере бесспорно. Однако этот бесспорный тезис страдает упрощенностью, отчасти связанной с позднейшими интерпретациями как сторонников Просвещения, так и его антимодернистских и постмодернистских критиков. Вот почему устоявшееся представление об антитрадиционализме Просвещения нуждается в уточнении и в определенной корректировке.

Прежде всего, необходимо отметить, что не все просветители решительно и бездумно противопоставляли разум традиции, считая последнюю тормозом на пути прогресса. А некоторые из них вообще не были прогрессистами и противниками традиции как таковой. Это относится прежде всего к такому выдающемуся представителю Просвещения и одному из главных предшественников социологии Шарлю Монтескье (1689-1755). Будучи либералом, он исходит из того, что никакому обществу не следует навязывать извне какие-либо порядки, какими бы разумными и справедливыми они ни представлялись. Напротив, необходимо опираться на присущие данному конкретному обществу традиционные институты, обычаи и нравы. Собственно, основная цель его знаменитого главного сочинения «О духе законов» (1748) в том и состоит, чтобы показать бесконечное многообразие и разнообразие традиционных принципов различных обществ, доказать первостепенное значение этих принципов и обосновать необходимость опоры на них при принятии любых относящихся к ним решений, никоим образом не разрушая их. Даже заведомо «негативные» явления, обладающие «традиционностью», с его точки зрения, следует исправлять очень осторожно: «Такова природа вещей, что злоупотребление очень часто предпочтительней исправлению или, по крайней мере, благо, которое установилось, всегда предпочтительней лучшего блага, которое не установилось».1 Можно утверждать, что традиция или, точнее, традиции – это один из главных законов существования общества, который он постулирует в своем главном произведении. Как бы реализуя призыв Спинозы: «Не смеяться, не плакать, а понимать», - он рассматривает традиционные формы жизни различных обществ как рядоположенные, стремясь не выстраивать их на шкале достижений и воздерживаясь от оценок того, какие из них лучше, какие – хуже.

Конечно, Монтескье не был полным релятивистом; у него были вполне определенные представления об универсальных законах изначального разума (la raison primitive), а вместе с ними - Божества, Природы, Справедливости.2 Несомненно, подобно другим просветителям, он был непоколебимым рационалистом в эпистемологическом и онтологическом отношениях, придавая ведущее значение разуму как средству познания и фактору социальной жизни. Но при этом он не противопоставлял разум традиции как таковой, а усматривал разумность в самом принципе традиционности, так же как и в традициях различных обществ. В конечном счете, он и изучал их для того, чтобы выявить и понять логику этих традиций, их специфическую и общую рациональность.

Дело, однако, не только в том, что в целом просветители не были столь бездумными рационалистами, противопоставлявшими разум традиции, какими их так часто изображают в последние десятилетия. В действительности, даже противопоставляя разум традиции, они выступали не столько против традиции как таковой, сколько против определенной традиции, а именно непосредственно предшествующей. Речь идет о традиции, точнее, традициях европейского средневековья. Именно в противовес их культу и был провозглашен культ разума, а вместе с ним и прогресса, воспринимавшихся как антиподы самого принципа традиционности. Но при этом просветители также апеллировали к традиции и опирались на нее. Это была еще «более традиционная традиция», чем средневековая, и она была воплощена в античности, ее идеях и принципах. Аналогичным образом ранее Реформация противопоставила себя средневековому католицизму, отвергнув Священное Предание во имя Священного Писания. Здесь также новые принципы утверждались так, что непосредственно предшествующее прошлое, воплощенное в средневековом христианстве, отвергалось посредством апелляции к более далекому прошлому, представленному в библейских текстах. Таким образом, необходимо уточнить: идеология Просвещения означала прежде всего оппозицию непосредственно предшествующей средневековой традиции и стремление возобновить и продолжить античную традицию. В этом отношении у Просвещения уже был предшественник в лице Возрождения. Так что так называемый «проект» Просвещения в свою очередь продолжил другие «проекты», уже существовавшие ранее: Возрождения и Реформации.

Таким образом, «антитрадиционный» просветительский проект модерна, противопоставивший культу традиции культ разума и прогресса, сам носил в значительной мере традиционный характер. Его традиционализм заключался в явной и неявной опоре, во-первых, на отдаленное, во-вторых, на достаточно близкое прошлое. И то и другое рассматривалось как противовес прошлому средневековому. И именно по отношению к последнему Просвещение было идеологией антитрадиционализма. Тем не менее, Просвещение, а вместе с ним и рационализм в целом, стали воспринимать как идеологию, направленную против традиции вообще.3 Это относится и ко многим его сторонникам, и к противникам. Подобная интерпретация была продолжена и усилена теоретиками Франкфуртской школы и «постмодернизма». Но первоначально мы находим ее у мыслителей рубежа ХVIII-XIX вв., которых можно считать первыми теоретиками традиции и одновременно родоначальниками традиционализма.
Родоначальники традиционализма: культ Традиции против культа Разума.
Следует подчеркнуть, что объектом специальной рефлексии и теоретических дискуссий в Европе традиция становится как раз тогда, когда ее безраздельное господство оказывается подорванным, а именно на рубеже ХVIII-XIX вв. Утрата этого господства была вызвана, разумеется, не только влиянием просветительской идеологии и Французской революции, но и, в частности, такими социально-историческими процессами и событиями, как промышленная революция и начало индустриализации, прогрессирующая секуляризация, расширение контактов между различными обществами и культурами. Все эти явления были неизбежно связаны с коренной ломкой устоявшихся порядков, носили несомненно кризисный характер и сопровождались разного рода катаклизмами, пертурбациями и бедствиями, такими как пауперизация, голод, болезни и рост смертности. Как это часто случалось в истории и до и после указанных революционных изменений, реакцией на них стали не только воспоминания об утраченном «золотом веке», не только его прославление, но и призывы вернуться к нему. Теоретическим обоснованием такого рода идей и настроений послужили идеи мыслителей, которых обычно квалифицируют как традиционалистов. К ним относятся англичанин Эдмунд Бёрк (1729-1797), автор книги «Размышления о революции во Франции» (1790) и французы Луи де Бональд (1754- 1840) («Теория политических и религиозных властей», 1796) и Жозеф де Местр (1753-1821) («Соображения о Франции», 1797). Этих теоретиков можно считать не только первыми традиционалистами, но и первыми теоретиками традиции в европейской социальной мысли. Они не просто прославляли традицию, не просто постулировали ее ведущую роль в социальной жизни, но и стремились рационально обосновать, понять и осмыслить эту роль, с помощью разума противопоставить ее разуму.

Традиционалисты обвиняли Просвещение и Революцию в том, что во имя искусственно и умозрительно сформулированных идеалов они разрушили устойчивые социальные связи и утвердили в обществе анархию. В противовес многим мыслителям XVII-XVIII вв. они рассматривали общество как естественное образование, которое не сводится к составляющим его индивидам, а предшествует им и формирует их. Будучи социальными реалистами и холистами, они подчеркивали органическую целостность и своеобразие каждого общества, которые основаны на его специфических традициях. Разрушение традиционных начал в обществе приводит его к деградации и гибели; и наоборот, опора на них, их сохранение и культивирование – основа его прочности и процветания. Полемизируя с теми теориями, которые исходили из искусственного и «договорного» характера социального организма, Бёрк подчеркивал значение преемственности в его функционировании. «Общество – это действительно договор, но договор высшего порядка. Его нельзя рассматривать как коммерческое соглашение о продаже перца, кофе и табака… Общественный договор заключается не только между ныне живущими, но между нынешним, прошлым и будущим поколениями»4, - писал он.

В противоположность просветителям, придававшим первостепенное значение разуму в формировании и развитии общества, традиционалисты выдвигали на первый план иррациональные факторы существования человека и общества: беспрекословное подчинение традиционным установлениям, религиозные чувства и веру. Они наделяли традиции как таковые особой и высшей мудростью, соединяющей в себе наследие веков с волей божественного Провидения. Эта мудрость далеко не всегда доступна ограниченному человеческому разуму и может казаться последнему лишь чередой заблуждений и предрассудков. Таким образом, они стремились рационально обосновать превосходство иррациональности в социальной жизни.

Противопоставляя культу разума культ традиции, эти мыслители подчеркивали ее провиденциальную природу. «Традиция знает, что делает, надо не препятствовать ей, а следовать ее предписаниям» - так можно выразить их кредо. И в этом пункте их идеи любопытным образом перекликаются с идеями либеральной политической экономии Адама Смита5. Если для последней принцип laissez-faire, laissez-passer касался экономических интересов, то для консерваторов – воспринятых из прошлого социальных порядков и верований. В обоих случаях речь идет о «невидимой руке»: у Смита речь идет о «невидимой руке» рынка, у традиционалистов – традиции. В обоих случаях противостояние произвольному внешнему вмешательству сочетается с требованием опоры на «естественные», спонтанные тенденции. В ходе дальнейшего изложения мы увидим, что вопреки распространенным и ошибочным стереотипам либерализм принципиально не только не отвергает, но, наоборот, обосновывает фундаментальное значение традиции в социальной жизни.

Примерно в ту же эпоху подобные традиционалистские взгляды отстаивали представители Романтизма, культурного движения, охватившего различные страны Европы. Для них превосходство традиции было одним из элементов культа эмоционального начала, который они, как и традиционалисты-консерваторы, противопоставляли просветительскому культу разума.

Одной из главных цитаделей Романтизма была Германия. Там же в начале XIX в. возникла историческая школа права, основанная Густавом Гуго и получившая широкую известность, в частности, благодаря трудам Карла фон Савиньи. Выступая против доктрины естественного права, основанной на рационалистических принципах, а отсюда – и против попыток создания универсальных юридических кодексов, представители этой школы рассматривали в качестве источника правовых норм обычаи и нравы определенного народа. Именно в них представлен «народный дух», который и должен служить основой права.

Интересно, что понятие «народного духа», которое широко использовали и романтики, было заимствовано как раз у Просвещения, а именно у Монтескье. Следует отметить также, что это понятие, а также его интерпретации немецким романтизмом и исторической школой права оказали существенное влияние и на Россию первой половины XIX в.: и на официальную государственную идеологию того времени, и на первых славянофилов.




Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница