7 теория познания



страница5/15
Дата26.05.2018
Размер0.67 Mb.
ТипРешение
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
РАЗМЫШЛЕНИЕ I

Несколько лет тому назад я обнаружил, как много с самой ранней юности было у меня ложных верований, которые я считал истинными, и насколько сомнительным было все, что я построил с тех пор на этом основании; и когда я это понял, я пришел к убеждению, что я должен раз и навсегда по-настоящему избавиться ото всех мнений, которые я до того принимал, и начать заново созидать, исходя из этого основания, если я вообще хочу создать какую-либо крепкую и постоянную структуру знания.

В настоящее время нет необходимости, чтобы я для этой цели доказывал, что все эти утверждения ложные. Вероятно, в этом случае я никогда не дошел бы до цели. Но поскольку разум убеждает меня в том, что я не менее вдумчиво должен воздерживаться от суждений, которые не являются полностью достоверными и несомненными, чем от тех суждений, которые представляются не очевидно ложными, если я способен отыскать в каждом суждении какую-либо причину для сомнения, то этого будет достаточно, чтобы оправдать мой отказ от целого. Но для этой цели вовсе не обязательно, чтобы я рассматривал каждое суждение в отдельности, что было бы бесконечным предприятием, так как, принимая во внимание тот факт, что разрушение основания с необходимостью ведет к падению всего остального сооружения, я буду в первую очередь нападать на те принципы, на которых О основывались все мои предшествующие взгляды.

Все, что к настоящему времени я принял как самое истинное и достоверное, я узнал либо из чувств, либо через посредство чувств; но иногда оказывается, что эти чувства обманчивы и тогда более мудро не доверять полностью всякой вещи, в которой мы однажды уже разочаровались.

Однако может быть так, что несмотря на то, что чувства иногда разочаровывают нас в отношении вещей, которые едва уловимы или же находятся далеко, существует однако много других вещей, с которыми мы встречаемся и в отношении которых мы не можем разумно иметь какие-либо сомнения, хотя мы и осознаем их посредством этих же чувств. Например, существует факт, что я нахожусь здесь, сижу перед камином, одетый в платье, и держу в руках эту статью и т.п. И как же я могу отрицать то, что эти руки и это тело мои, если только я не уподоблю себя таким людям, лишенным разума, мозг которых находится в таком смятении и настолько затуманен парами мрачной раздражительности, что они настойчиво уверяют нас, что являются королями, хотя в действительности они совершенно бедны, или же полагают, что одеты в пурпур, когда на самом деле они вовсе безо всякой одежды; есть еще и такие, которые воображают, что у них глиняная голова или что они есть не что иное, я как тыква, или же что они сделаны из стекла. Но они все сумасшедшие, и я должен был бы быть душевнобольным, если бы я последовал подобным экстравагантным примерам.

В то же время я должен помнить, что я — человек и что, следовательно, у меня есть привычка спать, а в моих снах я могу представлять себе такие вещи, а иногда даже и более неправдоподобные вещи, чем те, которые воображают себе более нездоровые люди, когда они находятся в состоянии бодрствования. Как часто случалось со мной ночью, когда я спал, что я обнаруживал, что нахожусь в каком-то месте, что я одет и сижу перед камином, тогда как на самом деле я лежал раздетый в постели! В такой момент мне действительно казалось, что я с открытыми глазами смотрю на эту статью, что эта голова, которой я качаю, не спит; что я умышленно и целеустремленно протягиваю руку и ощущаю ее. То, что случается во сне, не кажется ни таким ясным, ни таким отчетливым, как когда это происходит в реальности. Но, размышляя над этим, я напоминаю себе, что во многих случаях во сне я был обманут подобными иллюзиями и, тщательно разбираясь в этом размышлении, я вижу совершенно отчетливо, что не существует никаких определенных достоверных указаний, благодаря которым мы можем ясно различить состояние бодрствования ото сна, и это настолько ясно, что я теряюсь от удивления. И мое удивление таково, что оно почти способно убедить меня в том, что я сплю в настоящий момент.

Теперь давайте представим себе, что мы спим и что все эти вещи, как, например, то, что мы открываем глаза, качаем головой, протягиваем руки и т.д., есть не что иное, как ложные заблуждения, и давайте подумаем о том, что, возможно, ни наши руки, ни все наше тело не являются такими, какими они нам кажутся. В то же время мы должны, по меньшей мере, признать, что вещи, которые предстают перед нами во сне, подобны нарисованным изображениям, которые могут быть сформированы только как копии чего-либо реального и истинного, и что таким образом такие вещи общего порядка, как, например, глаза, голова, руки и вообще все тело не являются воображаемыми вещами, а вещами реально существующими. Ибо, действительно, даже художники, когда они стремятся с наибольшим мастерством изобразить сирен и сатиров в наиболее странном и необычном виде, они все же не могут придать им вид, который был бы совершенно новым, а просто создают некоторую смесь из членов различных животных, или если их воображение достаточно экстравагантно, чтобы выдумать что-нибудь настолько новое, чего до сих пор не было видано, а значит, и их работа изображает в таком случае совершенно фиктивную и абсолютно иллюзорную вещь, то и тогда точно так же достоверно, что краски, которыми их работы написаны, с необходимостью реальны. И по той же самой причине, хотя такие общие вещи, как тело, глаза, голова, руки и тому подобное, могут быть воображаемыми, мы вынуждены в то же время признать, что существуют по крайней мере некоторые другие предметы, еще более простые и еще более общие, которые реальны и истинны; и именно из них точно так же, как из достоверных реальных красок, сформированы все эти изображения вещей, которые предстают в наших мыслях либо как истинные и реальные, либо как ложные и фантастические.

К подобному классу вещей принадлежит телесная природа в целом и ее протяженность, внешний вид протяженных вещей, их количество или размеры и число, а также место, в котором они находятся, время, которое измеряет их длительность и т.д.

Вот почему, возможно, мы не совсем неправы в нашем размышлении, когда мы делаем заключение о том, что физика, астрономия, медицина и другие науки, которые в качестве своей цели имеют рассмотрение сложных вещей, очень сомнительны и недостоверны, а в отношении арифметики, геометрии и других наук такого же рода, которые имеют дело только с вещами очень простыми и общими, мы, не очень заботясь об определении того, являются они действительно существующими или нет, заключаем, что в отношении их имеется некоторая степень достоверности и элемент несомненности. Ибо, сплю я или бодрствую, но два плюс три всегда дадут пять, а квадрат никогда не может иметь более четырех сторон, и оказывается невозможным, чтобы столь ясные и очевидные истины можно к было заподозрить в какой-либо ложности (или недостоверности).

Однако я издавна осознал в своем разуме веру в то, что существует всемогущий Бог, которым я был создан таким, каков я есть. Но к» как я могу узнать, что он не устроил все таким образом, что не существует ни земли, ни неба, ни протяженного тела, ни размеров, „к ни места и что однако несмотря на это я обладаю ощущением всех этих вещей и мне кажется, что они существуют точно в таком виде, как я в настоящее время их вижу? И кроме того, поскольку я иногда воображаю, что другие обманываются в отношении таких вещей, которые, как им кажется, они знают очень хорошо, то как тогда я могу узнать, что я не обманываюсь каждый раз, когда я складываю два плюс три или считаю стороны квадрата или выношу суждения относительно еще более простых вещей, если что-либо более простое можно вообще вообразить? Однако, возможно, что он не хочет, чтобы я таким образом обманывался, поскольку говорится, что Он есть величайшая доброта. Если, однако, Его доброте противоречит то, чтобы создать меня таким, чтобы я постоянно обманывался, то, может быть, окажется также противоречащим Его доброте разрешать мне быть иногда обманутым, и несмотря на это, я не могу сомневаться в том, что Он действительно позволяет это.

Тогда я выскажу предположение, что не Бог, который есть высшая доброта и источник истины, а некий злой гений, не менее могущественный, чем предательский, использовал всю свою силу для того, чтобы обманывать меня. Я буду считать, что небеса, земля, цвета, изображения, звук и все остальные внешние вещи есть ни что иное, как иллюзия и сновидения, которыми этот злой гений воспользовался для того, чтобы расставить ловушки для моей доверчивости. Я буду считать, что я не имею ни рук, ни глаз, ни плоти, ни крови, никаких чувств, но что я, однако, ошибочно верю, что я обладаю всеми этими вещами. Я останусь упорно привязанным к этой идее, и если таким образом будет не в моих силах прийти к познанию истины, то я могу, по крайней мере, делать то, что в моей власти (т.е. откладывать приговор), и упорно избегать верить всякой ложной вещи, или же избегать быть обманутым этим самым большим обманщиком, сколь бы могуществен и лжив он ни был.

РАЗМЫШЛЕНИЕ II

Вчерашнее размышление наполнило мой разум такими большими сомнениями, что уже не в моей власти забыть их. И тем не менее я не вижу, каким образом я могу разрешить их; точно так же, как если бы я внезапно упал в очень глубокую воду, я теперь нахожусь в таком замешательстве, что не могу ни уверенно поставить ноги на дно, ни поплыть и, таким образом, вынырнуть на поверхность. Тем не менее я сделаю еще одно усилие и снова последую той же тропой, на которую я ступил вчера, т.е. я отодвину в сторону все, в чем можно предположить наличие малейшего сомнения, точно так же как в случае, как если бы я обнаружил, что оно совершенно ложно; и я пойду по этой дороге до тех пор, пока не встречу что-то, что совершенно достоверно, или же, в крайнем случае, если я не смогу сделать ничего более, то я пойду по ней до тех пор, пока не узнаю наверное, что в мире нет ничего, что достоверно. Архимед хотел иметь только одну точку опоры, которая была бы устойчивой и неподвижной для того, чтобы он смог сдвинуть земной шар и переместить его в другое место; точно так же у меня будет право смотреть с надеждой в будущее, если мне достаточно повезет и я открою хотя бы только одну вещь, которая достоверна и несомненна.

Я предполагаю далее, что все предметы, которые я вижу, ложны; я убеждаю себя в том, что ничего никогда не существовало из всего того, что моя неверная память представляет мне. Я считаю, что я не обладаю чувствами, я представляю себе, что тело, внешний вид, протяженность, движение и место — не что иное, как порождения моего разума. Что же тогда можно считать истинным? Возможно, ничего вообще, если в мире не существует ничего, что можно считать достоверным.

Но откуда я могу знать, что не существует ничего такого, что бы отличалось от тех вещей, которые я только что рассматривал и относительно которых у человека не может быть ни малейшего сомнения? Может быть, это — Бог, или какое-то другое существо, как бы мы его ни называли, которое вкладывает эти размышления в мой разум? Но и это вовсе не обязательно, так как разве невозможно, чтобы я был способен прийти к таким размышлениям сам? Я сам, разве я не являюсь в конце концов чем-то? Но я уже отверг мысль о том, что у меня есть чувства и тело. Однако я испытываю колебания относительно того, что из этого следует? Разве я настолько зависим от тела и чувств, что не могу существовать без них? Но я был убежден, что в целом мире ничего не существует, что не существует ни неба, ни земли, что не существует ни разума, ни каких-либо тел: не был ли я в таком случае точно так же убежден, что я не существую? Совсем нет. Наверное, я действительно существую, поскольку я сам убеждаю себя в чем-либо (или просто потому, что я мыслю о чем-то). Но что, если существует какой-то обманщик, очень могущественный и очень коварный, который, используя всю свою изобретательность, обманывает меня. Тогда без сомнения я также существую, если он обманывает меня, и если я позволю ему себя обманывать в такой мере, в какой он это делает; он никогда не сможет заставить меня быть ничем до тех пор, пока я думаю, что я есть нечто. Таким образом, после того, как мы хорошо продумали и внимательно изучили все это, мы должны прийти к окончательному выводу о том, что высказывание «Я есть, Я существую» с необходимостью верно всякий раз, когда я его произношу или когда я мысленно представляю его.

Однако я все еще не знаю достаточно определенно, что я есть, — я, который уверен, что я есть; и следовательно, я должен внимательно подумать, не принимаю ли я по неосмотрительности некий другой объект за себя и таким образом не сбиваюсь ли я с пути в отношении того знания, которое я считаю наиболее достоверным и наиболее очевидным из всего того, что я до сих пор узнал. Вот почему я теперь буду снова рассматривать то, чем я являюсь по моим предположениям, прежде чем я приступлю к этим последним размышлениям; и из моих прежних взглядов я изыму все, что хотя бы в малой степени могло бы быть опровергнуто доводами, которые я уже высказал для того, чтобы, вероятно, совсем ничего не осталось за пределами того, что абсолютно достоверно и несомненно.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница