3 Глава I. Литературная антиутопия как жанр



страница2/9
Дата09.01.2018
Размер0.71 Mb.
ТипЛитература
1   2   3   4   5   6   7   8   9
Глава I. Литературная антиутопия как жанр

1.1. От утопии к антиутопии
Несомненно, прежде чем говорить о жанре антиутопии, следует рассмотреть её источник – утопию. Возникновение утопий относится к античным временам, когда появились буколические (пастушеские, деревенские) жанры идиллии и эклоги, изображавших мирную, гармоничную жизнь селян в единении с природой. Но сам термин «утопия» появился лишь в эпоху Возрождения. Знаменитый английский политический деятель и мыслитель Томас Мор написал роман «Золотая книга, как приятная, так и забавная, о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопия», труд об идеальном государстве. Современная литературная утопия – потомок книги именно Т. Мора, написанной в 1515-16 годах. Ему удалось «соединить два возможных греческих эквивалента: eujtopiva и oujtopiva, то есть «хорошее место» и «место, которого нет» [21, 56]. После этого утопиями стали называть учения и книги, авторы которых создавали картину будущего; «разумеется, не на основе изучения объективных закономерностей общественного развития, а по принципу долженствования: так должно быть по замыслу автора» [14, 2]. Иными словами, утопия – желаемое устройство общества или личности в свете представлений об идеалах. Утопия – «смесь опережения и доказательств» [2, 72], предугадывает и предсказывает черты мира завтрашнего или послезавтрашнего. Именно в кризисные, переходные эпохи состязаются между собой предсказатели и пророки.

«Утопия как литературный жанр предполагает описание общественной, государственной и частной жизни воображаемой страны, которая отличается идеальным политическим укладом и всеобщей социальной справедливостью» [47, 9]. Ключевыми понятиями такого понимания утопии являются социальная справедливость и политически совершенное управление.

«Утопия – это непреодолимая потребность людей создавать образ идеального общества, которое всем бы без исключения гарантировало бы счастливое существование» [36, 11]. В этом определении не справедливость и идеальное политическое устройство становятся ключевыми критериями утопичности, а счастье «всем без исключения». Но гарантирует ли всеобщая справедливость всеобщее счастье? Вполне очевидным представляется, что вовсе нет.

Для И.В. Фроловой «Утопия всегда была не только средством критической оценки реальности, но и способом моделирования дополнительной позиции или точки зрения, с помощью которой можно было бы сконструировать образ лучшего общества» [62, 5]. Данное определение апеллирует к функциональной нагрузке утопии. Подразумевается, что функции утопии – критическая оценка реальности и конструирование лучшего общества. Сходное определение дает и Л. Сарджент: «Утопия – это подробное и последовательное описание воображаемого, но локализованного во времени и пространстве общества, построенного на основе альтернативной социально-исторической гипотезы и организованного – как на уровне институтов, так и человеческих отношений – совершеннее, чем то общество, в котором живет автор» [цит. по 27, 11-12].

«Утопия выступает явлением, задающим интеллектуально-духовную перспективу обществу, конструирует некий гармоничный и совершенный мир, который может быть воспринят как возможное будущее состояние общности» [25, 9]. Утопия в понимании М.А. Кяровой выступает лишь «как возможное будущее состояние общности» [25, 9]. При этом исследователь приписывает утопии обязательную функцию социального смыслообразования и исторического целеполагания. Конечно, утопия, по мнению И.Д. Тузовского, может исполнять эту функцию, однако она отнюдь не обязательна. К тому же неявным образом функция поиска социальной альтернативы включает в себя и функцию возможного социально-исторического целеполагания («задавание интеллектуально-духовной перспективы» [59, 135]). Сам же Тузовский формулирует утопию, максимально конкретизируя и определяя идеальность общества лишь в видении автора: «Утопия – виртуальная модель (образ) общества, отвечающего критериям максимально представимой автору социальной справедливости и всеобщего счастья в условиях стремящейся к идеалу человеческой природы, которая альтернативна социальному настоящему и по замыслу автора должна выступать ориентиром будущего развития» [59, 136].

В более широком смысле термин «утопия» определяет и обозначает идеи, философские сочинения и трактаты, содержащие нереальные планы социальных преобразований. На протяжении истории утопия как одна из своеобразных форм общественного сознания воплощала в себе такие черты как осмысление социального идеала, социальная критика, стремление бежать от мрачной действительности, а также попытки предвосхитить будущее общества.

Основные виды утопий вообще и русских утопий в частности Б.Ф. Егоров представляет следующими антиномичными парами: массовые (рассчитанные в разных вариантах и масштабах на человечество в целом, на страну, регион, сословие, профессию, на группу лиц) – личные (рассчитанные на себя лично или на другого человека); массовые утопии, естественно, придумываются отдельными личностями, хотя к концу XIX – началу XX века стали распространяться и коллективно созданные утопии (народники, марксисты); теоретические ( без конкретной практики) – практические (рассчитанные на ближайшую реализацию; в теоретической поэтике есть термин «реализация метафоры»: когда иносказательное, метафорическое выражение понимается в буквальном смысле; мы можем по аналогии ввести понятие «реализация утопии»); попытки применить к жизни практические утопии легче всего совершались административными властителями (граф А.А. Аракчеев в XIX веке, в XX веке – Ленин, Сталин, Гитлер и им подобные), или лицами, имеющими финансовые возможности (М. В. Буташевич-Петрашевский, Н.П. Огарев), или религиозными деятелями, рассчитывавшими на действенную помощь участников и на их бескорыстие (например, старообрядческие практические реализации); близкими к предшествующей антиномии являются современные («нынешние») и, в противовес им, отдаленные во времени, в свою очередь делимые на утопии в прошлом или в будущем (возможна также абстракция, когда время не регламентируется; подобно термину «утопия» их можно назвать ухрония); ясно, что современные будут тяготеть к практическим, а отдаленные по времени – к теоретическим утопиям; чудесные (основанные на вере в чудо, чаще всего – во вмешательство каких-то высших мистических сил, интенсивны в народных легендах и сказках) – трудовые (реализуемые упорным трудом, у Гоголя (в «Мертвых душах» образ Костанжогло) и Л. Толстого); очень интересную попытку соединить вместе чудо и труд сделал Некрасов в поэме «Дедушка»; социально-политические (наиболее распространенные и существующие в разных вариантах: отдельно социальные, отдельно политические, совместные) – не имеющие социально-политических элементов (они подразделяются на научно-технические, природопреобразовательные, материально-бытовые, то есть описывающие жилье, одежду, еду и т. д.); автономные (внутренние, «для себя», закрытые) – агрессивные (навязывающие свои принципы другим) [14, 6-7].

Следует еще учесть существование других, более дробных антиномий, придуманных западными учены­ми и перечисленных Л. Геллером и М. Нике, утверждает Б.Ф. Егоров: статические – динамические; утопии бегства – реконструкции; прометеевские (энергические, созидающие) – пелагические (по имени ересиарха Пелагия, мечтавшего об уже созданном «золотом веке»). «Указанные антиномии – лишь крайние формы, в действительности часто встречаются смешанные жанры» [14, 6-7].

Герберт Маркузе говорит об утопии как понятии историческом, которое относится к проектам социальных изменений, считающихся невозможными. Почему невозможными? Согласно традиционному представлению об утопии, невозможность осуществления проекта нового общества имеет место тогда, когда преобразованиям препятствуют субъективные и объективные факторы данной общественной обстановки – так называемая незрелость социальной ситуации. Коммунистические проекты времен Великой французской революции и, возможно, социализм в наиболее развитых в промышленном отношении капиталистических странах являют собой примеры действительного или мнимого отсутствия субъективных и объективных факторов, которые, по-видимому, делают их осуществление невозможным, «проект социального преобразования может считаться неосуществимым, потому что он противоречит действительным законам природы» [35, 19]. «Когда цензура отменилась (ну или перестала интересоваться столь малоэффективным на короткой дистанции пиар-инструментом, как беллетристика), а проект Светлого Будущего наглядно, с жертвами и разрушениями, схлопнулся, закономерно преставилась и классическая утопия: маятник качнулся – и в текущей реальности ловить стало нечего, в ней не обнаруживалось как раз пригодных к экстраполяции позитивных тенденций» [9, 8].

Время социальных утопий уходит в прошлое. Одной из главных причин этого является то, что утратил актуальность сам замысел построения идеального социального порядка. Он представляется ныне не только недостижимым, но и не особенно привлекательным. Ключевую роль в его развенчании, считает Б. Юдин, сыграли антиутопии XX в. – как художественные вымыслы (или прозрения) Е. Замятина, А. Платонова, Дж. Оруэлла, О. Хаксли и других авторов, так и те, не менее жуткие, которыми обернулась практическая реализация некоторых утопических проектов. Поэтому «наши искушенные современники бывают не очень-то склонны уповать на социальный порядок – к нему, как правило, предъявляются минимальные требования: только бы не мешал жить» [70, 263].

Но сам импульс, питающий утопическое мышление, отнюдь не иссяк. Теперь оно прорастает на иной почве – место социальных утопий занимают утопии индивидуальные. Речь идет не о проектах создания идеального человека – таковые всегда были главной составной частью социальных утопий. Объектом же индивидуальных утопий является будущее самого «утопающего», его детей, вообще близких, а то и копий, получать которые можно будет путем клонирования. В пространственном отношении такая утопия ограничивается близким окружением, оказывается локальной. Вожделения же направляются на такие объекты, как крепкое здоровье, способность добиваться высших достижений в тех или иных областях деятельности, комфортная, счастливая, активная, долгая (в пределе, и сегодня уже отнюдь не только абстрактно мыслимом – бесконечная) жизнь.

«Утопии – в качестве теории – могут сохраняться и жить, чтобы избегать тотализующих утопических схем, которые едва не погубили всех нас» [3, 579]. Однако со временем большое значение приобретает функция критического отношения к обществу, которую берёт на себя антиутопия, бывшая неизменным спутником утопии, то есть спутником образа мира желаемого (мира со знаком «плюс»), называемого утопией, был образ мира нежелаемого (мира-«минус»). Цель антиутопии – «убедить, что может быть гораздо хуже, чем ныне, так что пускай радуются тому, что есть» [52, 53]. В антиутопии образ будущего не идеализируется, а пародируется и критикуется.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница