1. Законы поведения общества? А. Если бога нет?


Б. Статистическая уникальность?



страница8/34
Дата30.07.2018
Размер1.12 Mb.
ТипЗакон
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   34
Б. Статистическая уникальность?
Статистика, к сожалению, не умеет работать с уникальными ситуациями.
Даже если цифры большие, для выведения статистического закона нужно еще, чтобы ситуация не была уникальной.
Статистику уникальных ситуаций нельзя экстраполировать, из нее невозможно вывести закона, или же законы, выводимые из нее, не имеют прямого прикладного значения: ими будущего не предскажешь.
Статистика - это метод убиения уникальностей, и только таким способом она может предсказать тенденции.
Если все люди решат не включать телевизор, статистический закон, что вечером люди обычно смотрят телевизор, умрет.
Статистика может оперировать только теми ситуациями, которые складываются как бы сами собой, без участия человеческой воли.
Вернее, статистика видит мир с той точки зрения, как если бы человеческой воли не существовало.
Статистика изучает поведение масс, а не волевые действия людей.
И когда она усложняется, и когда она действительно интеллектуально насыщена, она перестает быть достижимой простому человеку.
Ее передаваемая способность сходит на нет, и она становится новым Нострадамусом.
Это судьба всех наук - в погоне за истиной они склонны к постоянному усложнению.
В. Гадалка?
Обыкновенная кофейная гадалка или читатель психики (дословно psychic reader - читатель, который псих, психический читатель) более эффективны.
Даже если они не пользуются научными методологиями, чтобы уменьшить степень ошибки своего предсказания.
Некоторые из них утверждают, что пользуются.
Но их хотя бы можно легко проверить: сбудется или не сбудется.
Если, конечно, они говорят нечто конкретное.
Г. Поппер?
Есть теория, согласно которой не истинность теории важна, а легкость ее проверки и опровержения. Карл Поппер создал эту теорию.
Согласно ему, хороша та теория, которая четко опровергаема: мы тогда хотя бы знаем, что мир не такой, как она утверждает.
Например, теория о Боге плоха, потому что ее нельзя ни опровергнуть, ни подтвердить эмпирически доступными нам средствами.
А теория об эфире хороша, потому что каждый раз, как она выдвигалась, она опровергалась эмпирически, и так было до тех пор, пока наконец кто-то не нашел ей подтверждения недавно опять.
До нового опровержения.
Если хочешь быть хорошим ученым, говорит Поппер, предлагай теорию с четкими условиями опровержения.
Если гадалка скажет, что завтра ты встретишь бубнового туза, то это плохая теория.
Любой может быть бубновым тузом.
Под впечатлением ее слов ты будешь рассматривать каждого, как потенциального бубнового туза.
И вполне может быть, что встретишь кого-то и решишь, что она была права, и это и был бубновый туз.
Если гадалка скажет, что завтра встретишь человека по имени Наполеон, то это хорошая теория, хотя и одноразовая: завтра ты или встретишь Наполеона, или нет.
Отрицательный результат тоже результат.
Он увеличивает знание о мире.
Завтра ты не встретил человека по имени Наполеон.
Теория хороша, потому что она опровергнута.
Она хороша, потому что неверна.
Ложь—это оборотная сторона истины.
Если ложь установлена, выверни ее наизнанку, и обратное будет истиной.
Трудности начинаются там, где непонятно, что ложь, а что нет.
Где нет адекватных процедур на ложность.
Но дело-то в том, что по большей части общественные теории предсказывают бубнового туза, нежели Наполеона.
Это теории, которые невозможно, строго говоря, опровергнуть или подтвердить.
Есть ли у них в таком случае эвристическое достоинство?
Или мы должны отказаться вообще от рассуждений, которые позитивно не поддаются методу проверки и подтверждения/опровержения?
Д. Опять язык?
Такое строгое утверждение честно, но если ему следовать, одна незаметная ошибка будет совершена.
Действительно, было бы красиво отказаться от всех спекулятивных теорий, и от спекулирования знанием вообще.
Но простая логика подсказывает, что тогда надо было бы ту же процедуру провести и с языком - перестать спекулировать не только теориями, но и

языковыми конструкциями.


Отказаться от выражения эмоций, чувств, предположений, ожиданий...
И проблема тут не в том, что язык бы страшно обеднел от этого.
Проблема в том, что рациональное франко-германо-английское сознание времен Просвещения верило, что откажись от принципиально непроверяемых утверждений, и в языке останется вся его чистая сущность - прямые истины, и ложь, их противоположность.
К сожалению, лингвисты от естественных языков (да и каждый нормально чувствующий человек) утверждают обратное: откажись от всей "мишуры", и языка как такового не останется.
Не останется даже логических утверждений.
Язык состоит из "мишуры" непроверяемых утверждений.
Поэтому если в естественном языке, несмотря на всю его кажущуюся структурную закономерность, отклонение от законов является законом (или отклонения от законов не сводимы, даже путем очень сложных процедур, к простым законам), то было бы ошибочно отказываться от спекуляций, потому что в таком случае общественное мышление осталось бы вообще ни с чем.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   34


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница