1. Законы поведения общества? А. Если бога нет?



страница34/34
Дата30.07.2018
Размер1.12 Mb.
ТипЗакон
1   ...   26   27   28   29   30   31   32   33   34
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Далее эти две науки подразделяются на, скажем, науку выбора работника в прибыльной организации, и соответственно, в бесприбыльной. Науку об определении принципов выбора работника. Науку о формальных принципах выбора работника, против неформальных принципов выбора работника. Науку о выборе шефа, против науки о выборе подчиненного. И т.д., и т.п.
2. Пример такого же рода в рамках этого эссе - нечеткая разница между понятиями и взаимозаменяемость таких понятий, как имя, понятие, концепт - и вещь, явление, референт, референция. А также условное расширенное употребление таких терминов, как теория, миф, парадигма, текст, и даже факт. Обычное оправдание при использовании более абстрактных терминов, нежели обычные слова естественного языка, в том, что терминами можно выразить нечто, что невозможно было бы выразить иначе. Так, термин «референт» выражает "вещь в себе" по отношению ее к "знаку", нечто, к чему знак соотнесен во "внешнем мире", и позволяет избежать проблем, которые возникают, если использовать такие слова, как «явление», или «факт», или «фрагмент действительности». Но избегание проблем не есть их разрешение: избегая одних проблем, мы попадаем в другие, именно из-за ввода новых терминов, посредством которых хотели избежать проблемы старых терминов. Сами кавычки вокруг слов "внешний мир" показывают, что референт как бы соотносит кусок этой вещи, взятой в кавычки (т.е. взятой не как она есть, а словно по допущению, как если бы она была взята), с чем-то другим. Когда что-то делается как-бы, или как-если-бы, смело можно утверждать, что речь идет более о метафорах и аналогиях, нежели прямых смыслах и соответствиях. Так, стараясь избежать метафоричности и многосмысленности простых слов, мы попросту вводим термины, не менее, если не более, метофоричные, многосмысленные, поливалентные, неоднозначные и с неуловимым - непришпиливаемым смыслом.
3. По-видимому, так же было и с древнегреческим, в котором сохранялась принципиальная полисемантичность корневых концептов, таких, как logos, которые одновременно обозначали как имя, так и действие, так и процесс, так и явление, так и понятие. Интересно отметить, что в английском это единство имени и действия также присутствует, но имя приоритетней действия: когда, скажем, book означает глагол (to book) , а не имя, это производное от имени, нежели наоборот. В арабском же, имя (как kitab) производно от глагола (принципиально не имени действия): kataba. То, что это не имя действия, а между тем знак, отображающий действие, трудно понять номиналистическому сознанию. Чтобы понять это самым простым способом, можно заметить, что kataba - глагол в третьем лице, т.е. в арабском нет инфинитивов, т.е. имен действия, а только сами действия (он читает). Можно только поразиться силе гения Аристотеля, который отменил всю предыдущую доминантную форму мышления древнегреческой философии (синкретической), укоренненую Сократом и Платоном, и добился того, что логические утверждения стали формулироваться на принципе отрицания многозначности слов. Как и почему арабские мыслители с такой легкостью подхватили этот подход даже вопреки доминантной тенденции своего языка, остается одной из тайн истории. Быть может, в общем море иррационализма им полемически необходима была стройная простота (упрощенность) аристотилизма. Они использовали этот стиль мышления, чтобы полемически бороться против реакционных учений своего времени. Если это так, то это только еще раз иллюстрирует, что прогрессистские учения осмысленны и действительно прогрессивны только до тех пор, пока не придут к власти и не восторжествуют. Тогда они вырождаются в догму.
4.
5. Будущее на Западе глубоко ассоциируется с концептами неуверенности и недостоверности (uncertainty).

6. Вернее было бы сказать, что необходимость определения референтов общественных терминов приводит к пониманию того, что простота мира, основанного на концепции «вещь – имя» обманчива как для общественных наук, так и для точных слов, так и для абстрактных. В этом смысле, абстрактные слова более характерны для понимания нашей цивилизации, чем конкретные, ибо они снимают легковерие в миф "имя-вещь". Точно так же, неточность и проблемы абстрактности общественных наук говорят в их пользу в сравнении с самоуверенностью точных наук: первые хотя бы меньше обманывают, что мы что-то реальное знаем о мире, а не разбиваем орехи микроскопами все еще (что мы по всей видимости на самом деле все еще делаем - нашептывают методологии общественных наук, если внимательно прислушаться).


7. Лицемерность пугания массовыми катастрофами на фоне продолжающихся индивидуальных катастроф очевидна: антиядерное движение как бы сообщает, что если один человек или даже тысяча погибнут, это ничего, а вот если весь мир - тогда это трагедия. Слезы одного человека забыты под цифрами ядерных боеголовок - иначе и не может быть в век масс и статистики. Между тем, в религиозно-моральном (а также индивидуалистично-либеральном) плане страдание одного человека равно страданию всего человечества, и одно не может быть предпочтено или подчинено другому.
8. В дальнейшем будет небезынтересно, в каком-нибудь эссе, детально обсудить конкретные методики хотя бы одной такой группы, с деятельностью которой я профессионально знаком - политических аналитиков и прогностиков. Частичные «модельеры» глубоко связаны с большой моделью, и поэтому их проблемы надо рассматривать в контексте проблемы большого будущего.
9. «Бог» имеется здесь в виду в смысле самое главное, начало всех начал, основа основ, а не в смысле отдельный от меня сотворитель мира: нация или человечество могут служить субститутом бога в первом смысле (и здесь вступает в силу некий христианско-пантеистический сплав богочеловека, богомира, в оппозиции к исламо - иудаистскому четкому противопостановлению бога и человека), сибституты как бы символизируют бога в совокупности с божьим миром.
10. снафу: аббревиатура от situation normal all fucked up -- выражение из сленга подводников, приблизительно соответствующее русскому «все в порядке, идем ко дну». Роль аббревиатур в добавлении сложности к жизни уже кратко рассматривалась в другой части этого эссе, на примере МК.
11. Как ни странно, еще Максим Горький отметил, критикуя вульгарных материалистов, что личность - не сумма общественных условий, а результат сопротивления этой сумме.
12. Все это касается Америки больше, нежели других стран мира. В Германии еще имеет смысл починить старые добрые ботинки: и ботинки хороши, и починщик найдется, и новые дороже стоят, чем починка старых.
В Америке таких ботинок нет, починщика не найти, а если найдется - такую цену закатит, что лучше съездить в Германию и купить новые.
Наши страны, открытые американскому влиянию, могут оказаться более подвержены американизации, чем старая добрая Европа, защищенная своей уже законченностью.
13. «Модернизм» здесь: вера в силу просвещения и в исторический прогресс в десакрализованном мире, вера в то, что простыми средствами можно понять сложное, и что все трудности, что стоит преодолевать, в принципе преодолимы. Исторический оптимизм.
14. Проблема постмодернизма в том, что Маркеса найти трудно: герой и читатель в поисках автора. Смысл и возможность существования единичного и единого автора ставится под сомнение в этой парадигме.
15. Никто не цитируется так обильно эмпириками и рационалистами в их (псевдо) научных статьях, как постмодернист Борхес - а также примитивный просветитель от семиотики Умберто Эко, и Набоков своих слабых умозрительных вещей, таких, как «Защита Лужина». Почему? Потому, что только этот умозрительный уровень искусства достижим в той или иной мере манипуляции рационалистичным сознанием. Постмодернизм Борхеса интерпретируется как парадоксальность рационалистического мышления - якобы еще одна победа рационализма в познании самого себя. На Западе постмодернисты в загоне: они должны скрываться за респектабельными званиями профессоров, жанрами могучих научных трактатов, оснащенных тоннами цитат и точнейших ссылок на предыдущее знание, которое якобы накоплено, и на которое они опираются в своих выводах - как будто эти выводы не отрицают это знание, - и темами общественной значимости (правда женщин, недостатки правовой системы, и т.д.).
Это делает их физически тренированными и всегда готовыми улизнуть от обвинений, указав, что они очень даже общественно - полезны. Но это и превращает их тексты в грустные фарсы насмешки над самими собой. На целинном постсоветском пространстве, где все иерархии разрушены, этой проблемы нет - постмодернисты процветают свободно. Они ленивы, разжиревши и пишут раз в четыре года разве что - да и то на скучные темы о войне и мире.
16. Роман "Игра в бисер" во многом предугадал постмодернизм в его осознании бессмысленности производить новые тексты в старых жанрах, но был слишком по-немецкому хрустально-храмов - был белым клоуном, а постмодернизм все же рыж.
17. Весь классический рационализм - вместе с логикой - построен на допущении, что выражение "все значимо, и одновременно, ничего не значимо"

в его абсолютном смысле не имеет смысла. "Все истинно, и одновременно, все ложь" - выражение, часто встречающееся в человеческих отношениях (скажем, между мужчинами и женщинами), имеющее огромный смысл в огромном количестве контекстов, отсекается и отрицается рационализмом.


Вот эту пустоту между реальной жизнью и научно легитимным авторитетным вопросом пытается заполнить постмодернизм, пытаясь порассуждать о ситуациях, когда все истинно, и одновременно, все ложь - иначе говоря, о ситуациях всеобщего быта.
Добавить: рецензии

1 Кто бы подумал, что он умрет в 2000-м году? Примечание 2007-го года.






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   26   27   28   29   30   31   32   33   34


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница