1. Проблема возникновения философского мировоззрения, его специфические особенности


Социально-политические идеи Ницше. Этический принцип «любви к дальнему»



страница19/62
Дата10.03.2018
Размер1.17 Mb.
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   62
34.Социально-политические идеи Ницше. Этический принцип «любви к дальнему». 

Ницше занимают не столько онтологические, сколько социально-политические идеи. Ницше решительно осуждает господствовавшую в современном ему обществе мораль. Она - «сумма условий сохранения бедных, полуудачных или полностью неудачных видов человека». Ницше пишет: «Что справедливо для одного, вовсе не может быть справедливым и для другого; требование однообразной морали для всех ведет ко вреду для людей высшего порядка; существуют градации между людьми и, следовательно, между видами нравственности». Как реакцию на христианскую «мораль рабов» Ницше провозглашает новую «переоценку ценностей», возрождающую «мораль господ» в самой откровенной и жестокой форме. По Ницше, субъектом «новой морали» является сверхчеловек –существо (точнее «порода» людей, чье творческие, созидательные силы не связаны уравнительной «моралью рабов»). Ницше пишет: «Красота сверхчеловека явилась мне, как тень. О, братья мои! Что мне теперь боги!». На место христианской религии Ницше ставит миф о сверхчеловеке. Ницше выступает против демократии, утверждая: «Так с неизбежностью образуется песок человечества: все очень одинаковые, очень маленькие, очень круглые, очень уживчивые, очень скучные». Демократия является формой господства «низкого» человеческого начала. Ницше писал: «...создайте себе понятие народа: для этого вам достаточно никогда не думать о благородном и высоком». Ницше резко негативно относится к идеям социализма, утверждая, что социалисты «прокладывают посредственным натурам свободный путь», предлагают «додуманную до конца тиранию низших и глупейших». Таким образом Ницше проповедовал крайний индивидуализм, но не признавал за каждым человеком права быть личностью. Напротив, громадное большинство человечества для него - стадо, в массах видел он и главную угрозу для развития творческой личности. Подобные идеи ницшеанства и позволили фашистским идеологам использовать философию Ницше в своих целях, объявив Ницше духовным предшественником нацизма. Однако как таковое ницшеанство не является нацистской доктриной и содержит ряд положений, противоречащих нацизму.

Система Ницше представляется внутренне логичной и обоснованной, причем предпочтительность одной из двух могучих моральных систем, основанных на любви к ближнему и любви к "дальнему" не может, разумеется, быть выведена логически из моральных представлений.

"Выше любви к ближнему стоит любовь к дальнему и будущему; выше еще, чем любовь к человеку, ставлю я любовь к вещам и призракам". Этика любви к ближнему, тесно связанная с христианской моралью, основана непосредственно на чувстве сострадания. Но чувство сострадания есть не что иное, как перенесение на себя эмоций (страдания) другого, приводящее к установке непричинения страдания. Классическим примером того, как эта внутренне понятная для любого человека установка может приводить к тупиковым и даже негативным результатам, является противопоставление типа медсестра – врач. Медсестра сопереживает больному, старается облегчить его страдания, но не может спасти, врач же, напротив, причиняет больному страдание, но при этом спасает. По мнению Ницше нет ничего опасней активного сострадания (христианство). Представим себе медсестру, которая из сострадания к больному мешает врачу проводить операцию! Этика любви к "дальнему" основана не на чувстве сострадания, а на некоторых внутренних потребностях человека, называемых Ницше "призраками". Такими "призраками" являются искусство, наука, творчество, идеалы – иными словами все то, что приводит к развитию, то есть созданию и установлению новых "ценностей". Таким образом, этика любви к "ближнему" выступает у Ницше системой застоя, сопротивляющейся любому прогрессу в отличии от этики любви к "дальнему", собственно и являющейся этикой развития и прогресса. Сверхчеловек Ницше, как конечная, но недостижимая цель развития, это абсолютный творец, творец себя и мира.

Формально под логику любви к "дальнему" может быть подведено очень многое – власть, деньги, убеждения, всемирное господство и многое другое. При этом "дальняя" цель оправдывает все средства, сострадание уже не является естественным ограничителем – с ним уже научно расправились, и результат несложно предсказать из исторического опыта. "Себя самого я приношу в жертву любви своей и ближнего своего, подобно себе." 

Особенный интерес имеет столкновение двух нравственных систем, основанных на двух могучих моральных принципах, которые Ницше удачно противопоставляет друг другу под именем "любви к ближнему" и "любви к дальнему". Вряд ли нужно опровергать мнение, будто "любовь к дальнему" есть чувство, впервые изобретенное Ницше,-плод его болезненной фантазии или, пожалуй, даже его болезненной нравственной организации. На самом деле "любовь к дальнему" есть чувство, столь же знакомое людям и столь же старое, как и "любовь к ближнему".



Понятие "любовь к дальнему" не имеет строго ограниченного объема: оно соотносительно противопоставляемому ему понятию "любви к ближнему" и до известной степени зависит от значения, придаваемого последнему.

Одной из гениальных заслуг Фр. Ницше является раскрытие и сознательная оценка этой старой как мир, но никогда еще не формулированной откровенно и ясно антитезы между любовью к ближнему и любовью к дальнему. Оба моральных принципа приходят в резкое и часто непримиримое столкновение друг с другом, и этого столкновения нельзя игнорировать и замалчивать, надо открыто признать его, прямо смотреть ему в глаза и решительно стать на сторону того или другого из борющихся принципов - такова суровая, но поучительная мысль, внесенная Ницше в этику. Сам Ницше-убежденный и восторженный апостол "любви к дальнему". Но он не только ее проповедник: он творец целой грандиозной моральной системы, основанной на этом нравственном чувстве. Все его моральное учение, как оно выразилось наиболее зрелом виде в проповедях Заратустры, может быть понято и оценено как евангелие "любви к дальнему", а многие из его наиболее смелых нравственных сентенций, с первого взгляда поражающие обыденное моральное сознание своею парадоксальностью и нередко заставлявшие предполагать в их авторе нравственно извращенную натуру, приобретают глубокую правдивость и могучую нравственную силу, если их рассматривать как звенья этической системы любви к дальнему. Так находит свое объяснение отрицание сострадания у Ницше. Этика любви к- дальнему, этика творчества и борьбы не может быть этикой сострадания. Если в этике любви к дальнему любовь к человечеству, так сказать, в своей статике основана, как мы видели, на своей прямой противоположности - на отчуждении от людей и презрении к ним, то в своей динамике, в качестве творчества, она также неразрывно связана со своим антиподом - разрушением; и если любовь невозможна без ненависти и вражды, то она невозможна и без жестокости: положительный и отрицательный полюсы нравственной жизни, катод и анод тока моральных чувств, взаимно поддерживают и питают друг друга. "Кто хочет быть творцом в добром и злом, поистине, тот должен быть и разрушителем... Вот почему высшее зло принадлежит к высшему благу: благо же это-творческое". Этика "любви к ближнему" в своем развитии превращается в этику сострадания, смирения и, наконец, пассивного мученичества. Этика "любви к дальнему", как мы видели, становится этикой активного героизма. Итак, "любовь к дальнему" характеризуется ближе как "любовь к вещам и призракам". Но что мы должны понимать под последней? Что это за новое моральной чувство, которое имеет претензию не только конкурировать по своему этическому значению с любовью к людям, но и стать выше него? Издавна всю совокупность человеческих побуждений, которым приписывается положительная или отрицательная моральная ценность, принято делить на два основных чувства: любовь к себе самому и любовь к окружающим людям; эгоизм и альтруизм. Первое чувство признается воплощением всего морально-отрицательного, второе-всего морально-положительного. Это деление считается единственно возможным и безусловно исчерпывающим; для обыденного морального сознания понятия альтруизма и эгоизма-такие же прочные и всеобъемлющие схемы, как самые категории добра и зла, и едва ли не равнозначащи им; добро-альтруизм, любовь к людям, или зло- эгоизм, "себялюбие": tertium поп datur (25). При таком своем убеждении обыденное моральное сознание отнесется; конечно, отрицательно к идее о каком-то неизвестном третьем нравственном чувстве-чувстве "любви к вещам и призракам", сочтя его либо за лишенную внутреннего смысла выдумку, либо же за продукт какой-либо моральной извращенности. Мы охарактеризовали выше этическую систему Ницше как "этику любви к дальнему". Мы указали далее на своеобразную последовательность этой системы, в которой - в противоположность этике альтруизма и утилитаризма-"дальним" является не человек и его счастье, не "ближний", хотя бы временно, пространственно и психологически отдаленный, а ряд моральных "призраков", т. е. объективных идеалов, обладающих абсолютной и автономной моральной ценностью.


Каталог: files -> 9session
files -> №1. Введение в клиническую психологию
files -> Общая характеристика исследования
files -> Клиническая психология
files -> Валявский Андрей Как понять ребенка
files -> К вопросу о формировании специальных компетенций руководителей общеобразовательных учреждений в целях создания внутришкольных межэтнических коммуникаций
files -> Русские глазами французов и французы глазами русских. Стереотипы восприятия
9session -> 1. Китай: Лао Дзы, конфуцианство


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   62


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница