1. Проблема возникновения философского мировоззрения, его специфические особенности



страница13/62
Дата10.03.2018
Размер1.17 Mb.
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   62
Лу́ций А́нней Се́нека (лат. Lucius Annaeus Seneca minor) или Сенека младший или просто Сенека — римский философ-стоик, поэт и государственный деятель. Воспитатель Нерона и один из крупнейших представителей стоицизма.

Сын Луция (или Марк) Аннея Сенеки Старшего (выдающегося ритора и историка) и Гельвии. Младший брат Юния Галлиона. Принадлежал к сословию всадников.



Сенек проповедовал самодостаточность, достигаемая через жизнь, соответствующую природе. Это предполагает презрение к богатству и боли как к «вещам безразличным», подавление страстей («апатия»), подчинение порядку (в том числе политическому строю). Трагедии обнаруживают симпатии Сенеки к стоикам, не только в легко выделяемых пассажах, восхваляющих простую жизнь и безразличие к внешним обстоятельствам, в подчеркивании роли правителей как служителей, а не как господ, но и, главным образом, в изображении страстей, которые стоику полагается подавлять.

Письма. Нравственные письма к Луцилию. 40 писем. Конец утрачен.

В "Письмах к Луцилию" – (Нравственных письмах) - Сенека почти полностью ограничивается областью этики. Он отвергает изощренную диалектику и логику древней стой - все эти "греческие глупости" они не помогут человеку найти верный путь в жизни и подменяют решение ее вопросов мудрствованьем по их поводу. Не увлекает Сенеку и материалистическая натурфилософия стоиков: он, правда, ее не отбрасывает, кроме некоторых крайностей (таких, например, как ученье об одушевленности добродетелей), но если и излагает где-нибудь ее положения, то как затверженный урок, без внутреннего участия. Зато этика разработана Сенекой со скрупулезной полнотой. Наверное, все вопросы, трактованные им раньше, вошли в "Письма" в том или ином виде (иногда даже - почти в тех же выражениях, с теми же сравнениями); и в конечном итоге из мозаики писем слагается система стоической этики в истолковании Сенеки, - логическая и стройная, вопреки кажущейся разорванности изложения. Вместе с тем система эта разомкнута, открыта в жизнь. Любая житейская мелочь становится отправной точкой для рассуждения, любой жизненный факт - от походов Александра Великого до непристойной сплетни о неведомом нам современнике - может служить примером. Жизненно конкретен и адресат посланий - заваленный делами прокуратор Сицилии, - и их отправитель, страдающий от городского шума, путешествующий из усадьбы в усадьбу, превозмогающий болезнь, вспоминающий молодость... Вместе с тем текучее разнообразие жизни входит в письма как некий негативный фон для незыблемой нормы, т. е. философии, целительницы душ, "науки жизни", призванной судить ее и дать ей законы. Сборник писем к другу становится сводом стоической морали. Первое, что вычитывается из "Писем к Луцилию", - это программа нравственного самоусовершенствования, равно предназначенная для адресата и отправителя. Цель се - "блаженная жизнь", то есть состояние полной независимости от внешних обстоятельств (все они, по учению стоиков, суть "вещи безразличные"). Достигает "блаженной жизни" мудрец, он же - "vir bonus"; но традиционный римский нравственный идеал переосмысляется у Сенеки в стоическом духе. Vir bonus - уже, пожалуй, не "доблестный муж" старых времен, но скорее "человек добра". Точно так же и добродетель - virtus, - если где и сохранила связь с мужеством, с воинской доблестью, то лишь в многочисленных сравнениях жизни с военной службой. Да и от гражданской доблести в сенековской "virtus" осталось мало38; хрестоматийные римские герои - Муций Сцевола, Деции, Регул, Фабриций - выступают как носители стоических добродетелей: презрения к смерти и боли, воздержности. Основное содержание их подвигов - служение Риму - выпадает из поля зрения Сенеки. Более того, в "Письмах" досуг признается необходимым условием для нравственного совершенствования. И если для староримского "доблестного мужа" наградой непременно мыслилась слава, знаменующая признание среди сограждан, то сенековский "человек добра" пренебрегает ею как похвалой людей неразумных и ищет лишь "признанья" равных себе. Вообще же награда за добродетельный поступок - в нем самом (вспомним стоическое понятие "правильное деянье"), ибо такой поступок отвечает разумной природе человека, - в отличие от противоположных ей страстей. Для достижения добродетели нужно не ограничивать страсти, как учат перипатетики, а совершенно искоренять их, - и благодаря этому можно достичь полной независимости от мира, то есть бесстрастия. Во всех этих наставлениях Сенека лишь повторяет на свой лад стоическую доктрину. Однако порой знание человеческой психологии, анализ поступков и побуждений, характерный для Сенеки-писателя, толкают его к знаменательным отступлениям от стоических верований. Так, с одной стороны, Сенека принимает положение о разумном характере добродетели: чтобы стать добродетельным, нужно понять, в чем благо. Но если для греческой этики со времен Сократа "познать добродетель" и значит "стать добродетельным", если Зенон учил, что человек стремится к тому, что считает благом "по закону природы" (это разумное стремление и именуется волей), то Сенека понимает, что одного знания добра недостаточно.. "В душах, даже далеко зашедших во зле, остается ощущение добра, и они не то что не ведают позора, но пренебрегают им". Следовательно, воля к добру должна быть активной, она не даруется природой, и потому ее роль возрастает: "Желание стать добродетельным - полпути к добродетели". А направить нашу волю к добру должна еще одна нравственная инстанция, причастная скорее чувствам, чем разуму: это совесть, "бичующая злые дела", но не тождественная страху наказанья. Отсюда ясно, что проповеднику добродетели нужно взывать не только к разуму, но и к совести, воздействовать не одною логикой, но волновать. На фоне рационалистической психологии древних стоиков, признававших всякое побужденье лишь видоизменением "руководящего", т. е. разумного, начала души, такие новшества не только меняли весь стиль философствования, но и заставляли заново решать проблемы, казалось бы, уже решенные. Прежде всего, момент воли, то есть ответственного выбора жизненного поведения, вступал в противоречие со стоическим фатализмом, учением о роке как о неразрывной и непреодолимой цепи причинно-следственных связей. Человеку, по мнению древних стоиков, остается только одна свобода: добровольно принять волю рока. "Человек подобен собаке, привязанной к повозке; если собака умна, она бежит добровольно и этим довольствуется, если же она садится на задние лапы и скулит, повозка тащит ее". Для выбора места не остается. Чтобы снять противоречие, Сенека, также признающий, что "причина цепляется за причину" смещает акцент, выдвигает вперед другое стоическое понимание рока - как воли миросозидающего логоса или, что тоже, божества. В отличие от человеческой воли, эта божественная воля может быть только благой: бог величайший благодетель, слуга своих слуг, он заботится о людях и воля его есть провидение. Форма, избранная Сенекой - письмо, будучи и в житейской практике заменой непосредственной беседы, в литературе оказывается естественной ее ипостасью. Сенека сам разбирает вопрос о том, каким следует быть поучению философа. По его мнению, оно должно быть доступным (без чрезмерных тонкостей), легко запоминающимся (чему немало способствует стихотворный размер), но главное - "поражающим душу". Эмоциональное воздействие - вот главное средство философа-наставника: "Донимай их (слушателей), жми, тесни, отбросив всяческие умозренья, и тонкости, и прочие забавы бесполезного умствования. Говори против алчности, говори против роскоши, а когда покажется, что польза есть, что души слушателей затронуты, наседай еще сильнее". Но античность обладала уже богатым запасом приемов такого воздействия. Его накопила риторика. Античные теоретики даже выделяли "симбулевтический" ("убеждающий") род ораторской прозы. Само собой понятно, что и в своих письмах, которые относятся к убеждающему роду, Сенека, прошедший хорошую школу риторики, увлеченный ею как таковой, воспользовался всеми выработанными ею средствами воздействия. Из них Сенека предпочитает, пожалуй, два: антитезу и "метаболу" - смену тона. Эффектные противопоставления то и дело подчеркивают контрастность мира, несоответствие его реальности той норме, которая проповедуется. А метабола - изящный переход от живо изображенного "примера" к эмфатической морализующей декламации по его поводу, от иронии к негодованию, от рассказа к поучению - не позволяет читателю пресытиться повторениями, многократными подходами к одному выводу, воздействует на чувство, - чего и искал Сенека. При этом, несмотря на богатство интонаций, в своем слоге Сенека отдает дань риторической моде на короткие, "рубленые" фразы, что, впрочем, не только создает единство стиля, но служит и более важным целям. При всем этом неверно видеть в Сенеке только "ритора от философии": в его разработке жанра "поучающего письма" есть свои особенности, и они куда интереснее и важнее для понимания "Писем", чем их риторическое одеяние. Первую из этих особенностей не назовешь иначе, как разомкнутостью. Прежде всего, подобно подлинным письмам, они разомкнуты в жизнь- Сенека заботливо и искусно стилизует это свойство. Он как бы и не собирается рассуждать, а только сообщает другу о себе: о своей болезни, об очередной поездке, встрече с тем или иным знакомым. Так главным примером в системе нравственных правил становится сам "отправитель писем", а это придает увещаньям убедительность пережитого опыта.

Иногда Сенека отвечает на вопросы Луцилия, - и это позволяет ему без видимой логической связи с предыдущим ввести новую тему. Точно так же естественно входит в письмо любое жизненное событие: горе Либералиса после пожара Лугдунской колонии, цирковые игры, посещение лекции философа или усадьбы Сципиона. И любое может стать поводом, отправной точкой для рассужденья. Во-вторых, письма разомкнуты и формально. Редко какое из них посвящено одной теме. Чаще Сенека переходит от темы к теме, потом как бы спохватывается: "Вернемся к нашему предмету", - потом вновь отвлекается, искусно поддерживая напряженный интерес читателя. Короткие фразы не выстраиваются в периоды, где синтаксическое подчинение ясно обнаруживает логику причинно-следственных связей. Нередко читатель сам должен восстанавливать связь, угадывать отсутствующие звенья, - пока наконец, по всем правилам риторики, броская сентенция не подытожит сказанного и не отметит конец темы. "Сенека не только пытается вывести некую истину логически, рационально-наглядным путем, но и дает ей самой по себе ярко сверкнуть. Сенека прячет систематичность, отдавая предпочтение увлекательности непосредственного озарения перед рациональным пониманием и явно полагая, что первое проникает глубже". Но и подведя к некоей истине, Сенека не закрывает тему. Чаще всего он возвращается к начатому в другом письме, напомнив о нем либо отсылкой назад ("как мы уже говорили"), либо повторением каких-либо слов или даже ключевой сентенции (вспомним, как часто он твердит "нет блага кроме честности"). Так возникает своего рода "лейтмотивная техника", объединяющая письма в группы и позволяющая легче проследить развитие одной темы. И вместе с тем такое ее дробление помогает опять-таки избежать логической последовательности и систематичности. Письма остаются как бы фрагментарными, и это еще больше способствует впечатлению жизненной достоверности и дружеской доверительности высказыванья. К тому же и каждая отдельная истина приобретает больший вес, чем она имела бы в логической цепи, и внимание читателя остается в постоянном напряжении. Разделенные темы и лейтмотивы связывают группы писем в некие единства; однако и тут нет прямолинейно-логического развития: Сенека часто повторяется, резюмирует, вновь приходит новым путем к уже высказанному выводу, словом, делает все, чтобы система стала незаметной. Этой же цели служат письма, тематически не связанные не только с окружающими, но, казалось бы, и со всем сборником. И все же "Письма к Луцилию" - единое произведение не только по мысли, но и композиционно. Это целое начинается разомкнуто - "Так и поступай, мой Луцилий", - ответ на сообщение друга, звено в цепи долгой переписки... Мы не знаем, кончалось ли оно так же разомкнуто: конец "Писем к Луцилию" утрачен. Внутри же сборника сделано все, чтобы ощущение разомкнутости, бессистемности сохранилось. Однако в этой бессистемности есть система, и подчинена она последовательным этапам обращения Луцилия (понимай - всякого читателя) в стоическую веру. Начинает Сенека с того, что делится своим горьким опытом и советует другу, не в пример ему самому, освободить время, не разбрасываться - хотя бы в чтении, словом - научиться принадлежать самому себе ради "обращения к лучшему"; что есть лучшее, покуда не уточняется. Этим общим предпосылкам самосовершенствованья посвящен первый десяток писем, и здесь же "завязываются" важнейшие темы, пронизывающие книгу: тема ничтожности внешних благ, необходимости дружеских связей между людьми, лживости мнений толпы. Далее уточняются условия движения к мудрости: это - следованье благим примерам, правильное отношение к старости и смерти, преодоление страха перед фортуной, должная мера заботы о теле. Все это, главным образом, частные наставления, касающиеся внешних благ и жизненных невзгод. Кульминация - в письмах XVI - XVII с их патетическим "побуждением к философии", единственной освободительнице от гнета фортуны. Письма XVIII - XXX по-разному варьируют прежние темы: презренья к смерти, необходимости досуга, тщеты всех дел, направленных вовне, благ, даруемых философией, - пока наконец письмо XXXI не вводит нового положения, из числа основных в стоической доктрине: добродетель есть знание. В предыдущих письмах "еще преобладает мораль", т. е. конкретные наставления по отдельным поводам; теперь Сенека обращается к этике, т. е. стремится "заложить общие основы морали, которой руководствуется индивид". Среди множества писем, то варьирующих прежние, то просто ободряющих, то уводящих в сторону, все чаще попадаются посвященные важнейшим догматам стой: разум есть основа мудрости, душа человека - божественной природы, все люди равны. И моральные предписания следующих писем строятся уже на их основе: если люди равны - значит, следует соответственно относиться к рабам; если основа добродетели - разум, то незачем запутывать его софизмами. Письма L - LIII посвящены теме пороков и образуют цельную группу; к этой же теме Сенека то и дело возвращается в самых "личных" во всем корпусе письмах LIV - LVII. Наконец, в письме LVIII он дает метафизическую базу всей намеченной прежде иерархии ценностей, а в следующем - определяет место мудрости в ней. Маленькие письма LX - LXII лишь возвращают к тому, что уже говорилось прежде. Затем большая группа писем посвящена предмету, о котором так естественно говорить после того, как ему было отведено высочайшее в иерархии ценностей место: мудрости-добродетели. И лишь когда это центральное понятие стоической этики всесторонне исследовано, можно позволить себе по-новому говорить о сказанном прежде, излагать те или иные разделы стоического учения, заняться даже презираемой диалектикой, высмеять ее нелепости и негодовать по поводу чрезмерного увлечения ею. Можно разбирать даже. каковы наиболее действенные средства "психагогики" - искусства руководить душою человека, которое с такой виртуозностью применил сам Сенека в письмах. Ведь главная задача выполнена: Луцилий вслед за своим наставником обратился к философии, завершено воспитание гражданина той вселенской "большей республики", которая виделась Сенеке.

19.И.Кант. «Критика практического разума». Категорический императив как критерий нравственности. Постулаты практического разума.


Каталог: files -> 9session
files -> №1. Введение в клиническую психологию
files -> Общая характеристика исследования
files -> Клиническая психология
files -> Валявский Андрей Как понять ребенка
files -> К вопросу о формировании специальных компетенций руководителей общеобразовательных учреждений в целях создания внутришкольных межэтнических коммуникаций
files -> Русские глазами французов и французы глазами русских. Стереотипы восприятия
9session -> 1. Китай: Лао Дзы, конфуцианство


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   62


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница