1. Г. С. Сковорода и его взгляды. Философия А. Н. Радищева


София у Вл. Соловьева: видения, гнозис и эротика; софиология и Всеединство



страница15/51
Дата30.07.2018
Размер1.16 Mb.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   51
14. София у Вл. Соловьева: видения, гнозис и эротика; софиология и Всеединство

Владимир Сергеевич Соловьев (1853 1900) один из самых ярких, спорных русск. религиозн. философов. Поначалу приобщился к церковности в глубоко религиозной семье своего отца — известного историка С.М. Соловьева. В юности, как и многие тогда, выпал из Церкви, увлекался позитивизмом, деизмом, протестантством, пантеизмом, гнозисом… Став студентом университета, В.С. начал непростым путем возвращаться к вере — через Спинозу, Гегеля, Канта, Шопенгауэра и Шеллинга. И лишь в поздние годы жизни его вера стала приобретать церковные черты. Постепенно он осознал свою жизненную задачу — философски «оправдать веру отцов» и служить истинному христианству. Он имел «активнейший общественный темперамент», на первое место поставил социальные задачи христианства: «Сущность истинного христианства есть перерождение человечества и мира в духе Христовом, превращение мирского царства в Царство Божие (которое не от мира сего)». В.С. понимал свою задачу в эти годы так: сначала раскрыть средствами философски просвещенного разума содержание христианской веры, а затем осуществить истинное христианство в жизни, преодолеть темные ее стороны на путях реформы. В «Чтениях о Богочеловечестве» даётся формула: Христос — это Логос и София. Соловьев как платоник приписал Христу двуединство Ума и Софии, он также истолковал Софию как основу жизни Св. Троицы: У ап. Павла сказано иначе: Христос есть «Божья сила и Божья премудрость» (1 Кор), а все, что было предвозвещено о Софии-Премудрости в Ветхом Завете (Притч), — это прообразы того, что явлено в полной мере во Христе. Опыт встреч с некоей неземной «дамой», который он с доверием описал в стихах «Три свидания» и «Das Ewig-Weibliche» (нем. «Вечно-Женственное»). Есть основания сближать образ этой «дамы», как его описал Соловьев, с древними гностическими трактовками Софии у Симона Волхва, офитов (нахашенов) и Валентина. Например, выше отмечено, что, согласно Соловьев, Логос воплощается и спасает падшую «мировую душу», т.е. земную Софию, а это — одна из любимых тем древних гностиков первых веков. Но у Соловьева есть нечто свое: София должна царствовать над всем мирозданием, вести его по путям восхождения, быть ему «богиней». Влюбленный мужчина соединяется, согласно Соловьеву, с Софией, что и определяет «единую и неизменную мистическую основу истинного любовного процесса». «Низшее», как он говорил, земное «существо женской формы» не должно быть для мужчины субъектом самых серьезных обязательств: «Его единственное значение для любящего может быть и преходящим». Соловьев решительно отверг всякие домыслы своих оппонентов о поклонении ей как «богине» и любое отождествление Софии с женским началом, внесенным в самое Божество, назвав это «величайшим безумием» и «величайшей мерзостью». Этому он противопоставил «истинное почитание Вечной женственности», которая получила от века «силу Божества» и вместила в себя «полноту добра и истины» и «нетленное сияние красоты». Н. Лосский, приведя эти слова, назвал тех, кто с сомнением относился к «софийному» опыту Соловьева как к искушению, более православными, чем само православие. Существует реальная проблема: как церковно оценивать предложенный Соловьевым «софийный» опыт и его интерпретацию. В конце концов, даже о. Александр Мень относил его «софийные» видения к искушениям, не говоря уж об о. Георгии Флоровском, о. Сергии Булгакове, И. М. Андрееве и мн. др., кто находил здесь привкус сомнительной эротики. Некоторые авторы вслед за С. М. Соловьевым стали разбирать вопрос о каббалистических корнях этой софиологии. Определенные основания для такой постановки вопроса есть: в молодости Соловьев занимался Каббалой, хотя и не мог бы стать настоящим каббалистом никогда.

Если вспомним схему описания высшего Всеединства, где Абсолют порождает из себя «свое другое», сходство с Каббалой напрашивается само собой.


15. «Оправдание добра» Вл. Соловьева: этика и право, личность и общество, патриотизм, отношение к войне, экономический вопрос

Владимир Сергеевич Соловьев (1853 1900) один из самых ярких, спорных русск. религиозн. философов. Поначалу приобщился к церковности в глубоко религиозной семье своего отца — известного историка С.М. Соловьева. В юности, как и многие тогда, выпал из Церкви, увлекался позитивизмом, деизмом, протестантством, пантеизмом, гнозисом… Став студентом университета, В.С. начал непростым путем возвращаться к вере — через Спинозу, Гегеля, Канта, Шопенгауэра и Шеллинга. И лишь в поздние годы жизни его вера стала приобретать церковные черты. Постепенно он осознал свою жизненную задачу — философски «оправдать веру отцов» и служить истинному христианству. Он имел «активнейший общественный темперамент», на первое место поставил социальные задачи христианства: «Сущность истинного христианства есть перерождение человечества и мира в духе Христовом, превращение мирского царства в Царство Божие (которое не от мира сего)». В.С. понимал свою задачу в эти годы так: сначала раскрыть средствами философски просвещенного разума содержание христианской веры, а затем осуществить истинное христианство в жизни, преодолеть темные ее стороны на путях реформы. Нравственную философию Соловьев понимал как путеводитель для избравших правый путь. Она бесполезна тем, кто его не избрал. Но правильный выбор вовсе не гарантирует немедленного достижения праведности —этот путь долог и требует от человека больших и систематических усилий. Соловьев решительно настаивал на выборе пути добра и на том, что пренебрежение им уводит к духовной смерти. Многие деятели культуры придерживаются кто нравственного релятивизма, кто пессимизма, кто эстетизации жизни, а иные, претендуя на роль «властителей современных дум», насаждают культ силы, власти, богатства и пр. Соловьев ассоциирует это с разными видами идолопоклонства и критикует другие позиции, приверженцы которых чужды названным идолам, но уклонились с пути истинного Добра (сюда можно отнести Ф. Ницше, толстовство и др.) Испытующая мысль и совесть человека показывают, в чем их упущения: в человеке есть то, что «уважено самим Богом», — «внутреннее неоценимое и незаменимое достоинство человека в его разуме и совести». Этика, писал он, связана с верой в добро и бескорыстным служением добру. Верить в добро — значит верить в существование невидимого нравственного миропорядка, духовно-нравственных основ жизни. На основе безусловной правды добра определяются критерии всего справедливого для построения человеческого общества. Обычаи и нравы народа или каких-то общественных объединений заслуживают принятия и поддержки, если они соответствуют духовно-нравственным основам жизни. Личность и общество. Быть личностью очень важно и для нравственного самосознания человека, и для следования по пути добра. Соловьев настаивал, что личность безусловно ценна. Личность — особая форма бесконечного содержания. Человек должен быть одновременно и в обществе, и перед Богом. Патриотизм. «От отвлеченного общечеловека философов и юристов сознание переходит в христианстве к действительному всечеловеку и этим совершенно упраздняет старую вражду и отчуждение между различными разрядами людей» (6, т. VIII, с. 316). Народ, считал он, является «особою формой всемирного содержания, живущего в нем», или чем-то вроде «органа» во вселенском «организме» Всеединства. Сверхнародное - это, конечно, Церковь. Соловьев отвергал двойную мораль. Он был убежден, что правовые требования являются частью этики и прилагают определенные (пусть и не все) нравственные принципы к социальным вопросам и политике. Право есть низший предел, или определенный минимум нравственности. Война — зло, она приносит бедствия, гибель людей. Но это зло нередко бывает вынужденным, на него идут, чтобы предотвратить еще большее зло. Война может оказаться вынужденно необходимой, если она сдерживает разгул большего зла. Поэтому христианин не должен уклоняться от воинской повинности, ссылаясь на заповедь «не убий». Соловьев, будучи представителем культуры XIX в., считал, что христианство принесет вечный мир, пока не написал «Три разговора». Экономические вопросы. Соловьев критиковал социализм и капитализм за то, что они оставляют труд, хозяйство, экономику вне нравственности, свидетельством чего являются соответствующие политэкономические учения. Социализм превратил труд в работу на систему, как это можно видеть в истории. Капитализм рассматривает экономику с точки зрения прибыли, расширения производства, контроля капитала, и здесь труд человека является предметом купли-продажи. Соловьев возражал, что труд человека имеет нравственное значение. Труд человека входит в сферу ответственности перед Богом. Труд не должен закрывать перед человеком пути духовного возрастания. Частная собственность не должна рассматриваться как зло, как это делает социализм. Частная собственность — благо относительное, и она должна соотноситься с общим благом. Природа с точки зрения Соловьев, — не вещь, она не бездушна; земля — нечто живое, и к ней надо иметь жалость.
16. Пересмотр Вл. Соловьевым ряда философских идей его молодости в «Трех разговорах» и «Теоретической философии».


Каталог: system -> files
files -> 1 И. А. Гончаров, полагал, что комедия Грибоедова никогда не устареет. Чем можно объяснить её бессмертие?
files -> «Подготовительный класс»
files -> Программа учебной дисциплины «Философские проблемы науки и техники»
files -> Рабочая программа учебной дисциплины история и философия науки направление подготовки
files -> Пути русского богословия
files -> Информация – это: структурная информация
files -> Рабство воли
files -> Евангелие Воскресения
files -> Конспект по Истории Римо-Католической Церкви для 3-го курса


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   51


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница