1. Г. С. Сковорода и его взгляды. Философия А. Н. Радищева


Вл. Соловьев о Богочеловечестве и Всеединстве



страница14/51
Дата30.07.2018
Размер1.16 Mb.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   51
12. Вл. Соловьев о Богочеловечестве и Всеединстве.

Владимир Сергеевич Соловьев (1853 1900) один из самых ярких, спорных русск. религиозн. философов. Поначалу приобщился к церковности в глубоко религиозной семье своего отца — известного историка С.М. Соловьева. В юности, как и многие тогда, выпал из Церкви, увлекался позитивизмом, деизмом, протестантством, пантеизмом, гнозисом… Став студентом университета, В.С. начал непростым путем возвращаться к вере — через Спинозу, Гегеля, Канта, Шопенгауэра и Шеллинга. И лишь в поздние годы жизни его вера стала приобретать церковные черты. Постепенно он осознал свою жизненную задачу — философски «оправдать веру отцов» и служить истинному христианству. Он имел «активнейший общественный темперамент», на первое место поставил социальные задачи христианства: «Сущность истинного христианства есть перерождение человечества и мира в духе Христовом, превращение мирского царства в Царство Божие (которое не от мира сего)». В.С. понимал свою задачу в эти годы так: сначала раскрыть средствами философски просвещенного разума содержание христианской веры, а затем осуществить истинное христианство в жизни, преодолеть темные ее стороны на путях реформы. Христос — Возглавитель всей твари, Глава Церкви и образец жизни по Евангелию, жизни с полной самоотдачей в служении Богу и ближнему. Богочеловечества нет и не может быть без Богочеловека — воплотившегося Слова. Оно охватывает всех, кто собирается вокруг Христа и Евангелия, кто откликается на Божий призыв войти в Его Церковь и послужить высшей правде. «Тайна вселенной, ее смысл и разум есть Богочеловечество, т.е. совершенное соединение Божества с человеком, а через него и со всей тварью». Догматическую истину о Воплощении Сына Соловьев поставил в центр своей философии. Соловьев призвал «сотворить из догмата Христианского твердое, но широкое основание, неприкосновенное, но живое начало всякой философии и всякой науки». Богочеловеческий идеал означает, что Совершенный Бог, соединяясь с совершенным человеком, дает человеку такие творческие возможности, какие он не может иметь без Христа, без веры, без Церкви. Если творческие силы человека будут подняты на новый уровень, тогда непосильные для «теплохладных» христиан социальные задачи станут исполнимыми. В.С. жаждал полноты развития человеческого начала в Церкви и призывал трудиться энергично. Православный Восток, писал он в «Чтениях о Богочел-ве», имея в виду прежде всего Византию и Россию, «сохранил истину Христову; но, храня ее в душе своих народов, Восточная Церковь не осуществила ее во внешней действительности, не дала ей реального выражения, не создала христианской культуры, как Запад создал культуру антихристианскую». В.С. высказал много суровой критики в адрес византийского благочестия. Его он отождествил с «византизмом», который, по его оценке, отступил от богочеловеческого идеала. Здесь есть критика идей К. Леонтьева, которого он по имени не называет. Византизм, писал В.С., во-первых, гасил творческое и социально-активное начало личности, а, во-вторых, неадекватно строил отношения между Церковью и государством, насаждал «цезарепапизм». Богочеловечество Соловьев соединил с принципом Всеединства. В «Критике отвлеченных начал» он писал, что новейшая западная философия занята в основном только отвлеченными началами — теми абстрактными принципами, которые оторваны от всецелой Истины, охватывающей все формы бытия, от Христовой правды, которая познаётся разумом и сердцем. «Я называю истинным, или положительным, всеединством такое, в каком единое существует не за счет всех или в ущерб им, а в пользу всех. Ложное, отрицательное единство подавляет или поглощает входящие в него элементы и само оказывается, таким образом, пустотою; истинное единство сохраняет и усиливает свои элементы, осуществляясь в них как полнота бытия». Тема Всеединства не нова. Она появилась в древнегреческой философии в связи с проблемой единого и многого. Более близкие предшественники — это Николай Кузанский, Шеллинг и др. В.С. назвал их (и свою) философию «свободной теософией» и противопоставил ее другой теософии — А. Безант и Е. Блаватской, у которых все духовное подменялось «тонко-материальным». «Свободная теософия» — соединяет три вида знаний — научное, философское и религиозное. Если считать человека существом чувствующим, познающим и имеющим волю к действию, то познавательную деятельность следует правильно сочетать с социально-практической, включая политику, экономику и организацию церковных дел (это задачи теократии), и с творческой деятельностью в сфере культуры, которую не следует отрывать от религиозно-мистической жизни человека (тут место теургии — греч. «Богоделание»). В теократии главное — это духовная власть, способная организовать социально-политическую жизнь и культуру в подчинении Высшей воле, чтобы создать Царство Божие на земле. А в теургии главное — воздействие на мир религиозным творчеством, «реализация человеком божественного начала во всей эмпирической, природной действительности, осуществление человеком божественных сил в самом реальном бытии природы». Посредством теософии, теократии и теургии Всеединство должно охватить все стороны человеческой жизни. Таким оно предстает, если идти к нему «снизу», «изнутри» нашего мира, от тех задач, которые В.С. поставил на первое место. Этим он, не ограничился, посчитав нужным привлечь и высший небесный прообраз Всеединства. Тут В.С. поступил как платоник, решив, что чаемое земное Всеединство нужно прочно укоренить в небесной реальности. Небесное Всеединство он назвал «истинно-сущим», Абсолютом. Это всеохватывающее Единое, высшая идеальная реальность, не только трансцендентная, но и имманентная. Она таится в глубинах всех вещей, всякого конкретного сущего, в глубинах души каждого человека. Есть у В.С. еще одна линия рассуждений — метафизическая, которая ведет к нашему миру «сверху» или от Абсолюта. Абсолют как таковой В.С. мыслил пребывающим вне всего существующего, превыше всякого бытия, недоступным для рационального познания. В своей трансцендентности, рассуждал В.С., Абсолют является источником «своего другого», которое следует понимать как абсолютное первоначало мира. Через «свое другое» Абсолют становится доступен осмыслению. Абсолют противостоит «своему другому», противополагает его себе и одновременно объединяет его с собой. «Свое другое» — это еще не наш мир, а его высший замысел, замысел всесовершенного единства многообразия всего существующего, «мир в Абсолюте». В.С. назвал его также «душой мира» (лат. Anima mundi), Софией, высшей разумной силой в Боге, котор. изначально — над временем и пространством — несет в себе целостный образ того, каким должен стать мир. Всеединство небесное несет в себе высшую «софийную» основу мира, которая является источником его разумного устроения и его единения в любви и благе. Многие считают эту метафизику Абсолюта и «другого» темноватой, т.е. неубедительной.
13. Католичество и Православие, Восток и Запад, национальный вопрос в России в трудах Вл. Соловьева.

Владимир Сергеевич Соловьев (1853 1900) один из самых ярких, спорных русск. религиозн. философов. Поначалу он приобщился к церковности в глубоко религиозной семье своего отца — известного историка С.М. Соловьева. В юности, как и многие тогда, выпал из Церкви, увлекался позитивизмом, деизмом, протестантством, пантеизмом, гнозисом… Став студентом университета, В.С. начал непростым путем возвращаться к вере — через Спинозу, Гегеля, Канта, Шопенгауэра и Шеллинга. И лишь в поздние годы жизни его вера стала приобретать церковные черты. Постепенно он осознал свою жизненную задачу — философски «оправдать веру отцов» и служить истинному христианству. В Католичестве противопоставили верующему народу церковную власть. Это привело к потере нравственной силы Церкви. Результат — бунтарское западное антихристианство. В России же парализованность церковной власти привела к почти явному отходу многих от Церкви при внешнем сохранении благочестия. Запад, писал Соловьев, утверждал индивидуальную личность, его творческую самодеятельность, инициативу, самореализацию. Здесь исток западного динамизма, который, потеряв связь с духовными основами жизни, пришел к цивилизации безбожной. Восток принижал или подавлял человеческое начало во имя Высшего бытия. Восток консервативен в сравнении с Западом, но упускает, что лучший способ сохранять вечное наследие — давать ему в каждую эпоху новую жизнь, творчески обновлять ее формы. Консервируя внешние формы, как если бы они были единственно возможным выражением вечного содержания, Восток вел к творческому застою, к статике. Восток отличался также бесчеловечностью своих религий. Христианство смогло преодолеть тупиковую односторонность Востока и Запада, очистить и внутренне восполнить одно и другое и создать единый христианский мир древности. Но когда христианство стало государственной религией, общий нравственный и духовный уровень стал снижаться. Начиная с IV в., тенденции к сепаратизму и расколу начали прорываться на первый план — в первую очередь в форме ересей. Соловьев все более склонялся к признанию того, что раскол Востока и Запада принес потери в основном только для христианского Востока, а Запад потерял не так уж и много. Чем дальше он спорил, тем больше он склонялся к признанию, что Запад почти ничего не потерял, но сохранил главное — независимость и активность иерархии. Здесь срабатывал соблазн теократии, с подменой теократии как власти Божией на ватиканскую иерократию. Рим стал нужен Соловьеву как видимый организационный центр вселенского христианства в борьбе с силами воинствующего антихристианства и с греховными силами, растаскивавшими православных в разные национально ограниченные группировки. «Одно из двух, — заявил Соловьев, — или вообще Церковь не должна быть централизована, в ней не должно быть никакого центра единения, или же этот центр находится в Риме, потому что ни за каким другим епископским престолом невозможно признать такого центрального для Вселенской Церкви значения». Соловьеву не достает у веры в святость Церкви, в то, что она — Тело Христово, напоенное Духом Святым, а вместо этого превалируют земные стороны христианства, социальные задачи церквей, центральность Рима, военно-стратегические нужды перед лицом антихристианства и др. Рассматривая национальный вопрос, Соловьев ратовал за ее высшее духовное призвание. Он в немалой мере является наследником Хомякова, Киреевского, Самарина, И. Аксакова, он во многом опирается на них в своих трудах «Три силы», «Три речи в память Достоевского», «Духовная власть в России», в цикле статей под общим названием «Национальный вопрос в России». Он их наследник в том, что жить церковно значит жить по вере и вводить энергию веры во все области общественной жизни. И. Аксаков писал, что христианская истина означает, что все формы и условия нашей общественной жизни должны перерождаться под воздействием Откровения Божия. Киреевский и Хомяков, каждый по-своему, ратовали за «цельность жизни» и считали, что русские православные лучше византийцев поняли, как свят и важен закон правды Христовой, как неразлучны милосердие и вера христианская, а Византия не смогла осуществить христианский идеал, не смогла разорвать сеть злых противохристианских начал. Россия должна это сделать и стать выше Византии. «Три речи» (1877) рисуют такую картину. Первая сила — Восток, где культивируется слабость человека перед Высшим началом, вторая — Запад с его непомерно суетным развитием человеческого начала в ущерб единству с Богом. А славянство — посредник между Востоком и Западом: «Третья сила, долженствующая дать человеческому развитию его безусловное содержание, может быть только откровением высшего, божественного мира, и те люди, тот народ, через который эта сила должна проявиться, должен быть только посредником между человеческим и тем миром, свободным, сознательным орудием последнего… От народа — носителя третьей божественной силы требуется только свобода от всякой ограниченности и односторонности, возвышение над узкими специальными интересами… Великое историческое призвание России, от которого только и получают значение ее ближайшие задачи, есть призвание религиозное в высшем смысле этого слова». Позже он признал в духе Леонтьева, что нет оснований ждать от русских большой самоотдачи, что близится широкое отступление от православной веры и Церкви. В работе «Духовная власть в России» (1881) Соловьев пессимистически описал состояние страны: народ духовно и нравственно парализован, Церковь собрала не живущих истиной и любовью Христовой, а хранителей внешнего, обрядового благочестия и не изживает грехов раскола со старообрядцами. Соловьев считал Петра I возмездием за грехи церковной власти и высказывался о нем не без симпатий.

Каталог: system -> files
files -> 1 И. А. Гончаров, полагал, что комедия Грибоедова никогда не устареет. Чем можно объяснить её бессмертие?
files -> «Подготовительный класс»
files -> Программа учебной дисциплины «Философские проблемы науки и техники»
files -> Рабочая программа учебной дисциплины история и философия науки направление подготовки
files -> Пути русского богословия
files -> Информация – это: структурная информация
files -> Рабство воли
files -> Евангелие Воскресения
files -> Конспект по Истории Римо-Католической Церкви для 3-го курса


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   51


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница